Blood

*POV Gerard*

Flashback

Я прижался лбом к холодному стеклу, упер руки в прогнившую оконную раму и попытался прислушаться к себе. Мне просто было больно. Больно и очень холодно. И дело не в хлипких окнах, не в сползшей на одно плечо кофте, нет. Этот холод был у меня внутри. Меня ничто не может согреть. Я пробовал. Все ощущения после вспышек веселья улетучиваются так быстро, и остается лишь тоска, одиночество, и некое давящее чувство в груди. Я курю и периодически напиваюсь, возвращаясь к тому, кем был раньше. Все это не доставляет мне чувства облегчения или удовольствия. Я по-прежнему падаю вниз, в какую-то пропасть без дна. Я уже не смогу вытащить себя отсюда. Да и никто, наверное, не сможет. Получается, мне остается лишь как бы со стороны наблюдать собственную медленную смерть с горьковатой усмешкой на губах. Что ж, так тому и быть. Я Джерард Уэй. И я не смог спастись. Ладно, надо с этим заканчивать. Несмотря на нетипичный для Джерси дубак, я настежь распахнул окно и высунулся, опираясь локтями на подоконник. Что ж, если и убивать себя, делать это надо со вкусом. - усмехнулся я в пустоту, доставая «Парламент». Губами вытащив последнюю сигарету, я кинул смятую пачку на кровать и лег спиной на подоконник. Я сделал одну затяжку и свесил руку с сигаретой в открытое окно. Мне нравится, что, когда я так лежу, видно небеса. Место, куда я никогда не попаду. Там нечего делать ребятам вроде меня. Запутавшимся. Отчаявшимся. Склонным к саморазрушению. Забытым. Небеса для счастливых. А я таким никогда и не был. Я думал об этом, красиво выпуская изо рта дым пополам с облачками пара. Если я сейчас внезапно умру, меня ведь даже не найдет никто. Я нахмурился: эта мысль, неожиданно перекрывшая все остальные, не желала уходить из головы. Да и кому искать? Родители меня забыли, и я понимаю их. Я бы и сам хотел себя забыть. Майки не будет сильно переживать. Я уверен, он все еще не простил меня. Я бы не простил. И потом, он думает, что я у Фрэнка. Фрэнк. Фрэнки. Я начинаю забывать, как он выглядит. Я помню яркие детали, но уже не могу удержать в голове целый образ. Я думал, мой мальчик врезался мне в память так, что я никогда в жизни не смогу его забыть. Это лишний раз доказывает, что время не лечит. Оно не забирает чувств, только стирает образы. Фрэнки. Интересно, где он сейчас? О чем думает? Я уже устал запрещать себе вспоминать о нем. Да, это приносит мне боль. Да, мне невыносима мысль о том, что я больше никогда его не увижу. Да, мне стыдно за то, что я сбежал от него. Хотя сбежал-то я скорее от самого себя. Попытался сбежать. Как глупо. Мысли о нем когда-нибудь убьют меня. Фрэнки, я люблю тебя каждой клеткой своего маленького черного сердца. Поежившись, я с большим трудом вернулся в реальность. О, у кого-то из соседей играет хорошая музыка. Наконец-то. Стоп, какие соседи? Мой дом единственный у этого озера. Это ж окраина Джерси, богом забытый уголок. Окей, сейчас мне немного не по себе. Откуда доносится звук? Блять, я ебаный параноик. У меня просто звонит телефон. Придурок. Это, наверное, Кристин. Так-так, скажу ей привезти мне еще сигарет и немного фруктов. - Да? - Д-Джи? - Голос парня. Явно не Кристин. - Да, а кто это? - Это Фрэнк. - Мое сердце упало. - И Майки здесь. Джерард, где ты? Майки сказал, что не видел тебя с тех пор, как…Не важно. Просто скажи, где ты? Майки волнуется, а я… Отбой. Отбой. ОТБОЙ.

***

Всю предыдущую ночь я провел в попытках унять безмолвную истерику, переживая прерывающуюся паническую атаку. Я даже отдаленно не представлял, как больно будет услышать его голос. Фрэнки, малыш, что же ты наделал? Зачем они меня ищут? Как долго? Почему позвонили именно сейчас? Что он хотел сказать перед тем, как я бросил трубку? «А я…За компанию?» Так много вопросов. Ладно, какая разница, они меня здесь не найдут. Про этот дом никто, кроме родителей и моих бывших «друзей» не знает. С родителями Майки бы связываться не стал, а «друзей» он даже не знает. Все в порядке. За три недели моего отшельничества я отлично научился дискутировать с самим собой у себя же в голове. Так и свихнуться недолго. Довольно странно, что я все еще считаю себя нормальным. Я разговариваю сам с собой, паранойю, загибаюсь в истериках и панике, спиваюсь. Да, уверен, со мной что-то не так. Хотя кого это волнует? Один из плюсов моего побега заключается в том, что у меня снова появилось желание рисовать. У меня сейчас не абстрактные картины, а как правило пейзажи. Кстати, уже вечер. Пора бы дойти до озера. Схватив заляпанный красками рюкзак и термос с кофе, я вышел из дома. Мой дом расположен очень удобно: сделал несколько шагов, и ты уже у воды. Я скинул рюкзак и шлепнулся на задницу рядом с ним, попутно решая, что удостоится чести быть сегодня нарисованным. Вода в озере сегодня какая-то грязная, деревья обычные, дом выглядит просто ужасно. Хм.

***

Я не знаю, сколько прошло времени, но на улице стемнело, термос опустел, а я лежал на животе весь в песке. Я попытался встать, но тут же взвыл и опустился обратно: за долгие часы рисования моя спина затекла, а тело сильно замерзло. В конце-концов я сел, отряхнулся, захлопнул скетч-бук и отправился домой. Закрыв за собой дверь, я включил свет, кинул альбом на стол и пошел готовить ужин, потирая руки, чтобы согреться. «Так-так, мне нужны яйца,» - думал я, ставя сковородку на плиту. Губы сами расползлись в глуповатой улыбке.Черт, когда же я перестану смеяться над такими убогими шутками? На ужин у меня сегодня яичница, фрукты и вино из старых запасов. Как и последние три недели, собственно. Я посадил свой костлявый зад на стул и принялся поглощать пищу. Мм…Отвратительно. Как и всегда. Покончив с яичницей, я посмотрел на этикетку бутылки: «La Crema Chardonnay Sonoma Coast». Неплохо. «Так выпьем же за то, что никогда не будем счастливы,» - пробормотал я, наливая слегка охлажденную бордовую жидкость в хрустальный бокал. Отпив вина, я поставил бокал на стол, и мой взгляд тут же наткнулся на небрежно брошенный скетч-бук. Ну-ка, что я там накалякал? Со страницы на меня смотрела черно-белая бабочка со странными рисунками на крыльях и спине. Надпись под бабочкой гласила: «I held death’s hand this evening» («Я держал смерть за руку этим вечером»). Что-то в этом рисунке заставляет меня поежиться. Я поставил сегодняшнее число и свою подпись в углу рисунка, как вдруг услышал какую-то возню возле двери. - Кристин, милая, не ломись, я сейчас открою. - Громко сказал я, выходя в коридор. - Салам пополам, братишка. На пороге стоял Фрэнк с очень злым лицом, а за ним съежился трясущийся Майки. Бежать. Я должен бежать. - Далеко собрался? - Мой мальчик, похоже, собирается меня убить. Фрэнки, прости меня. - Стой, сука.

***

*POV Frank* Кровь. Его кровь была повсюду. Моя белая рубашка насквозь ей пропиталась. Прямо как в моих мечтах. Забавно. Мои кулаки разбивались, врезаясь в его острые скулы. Наша кровь смешалась в одну большую лужу на сгнившем полу, создавая невероятный алый танец смерти. Я сижу прямо на тебе. Ты, кажется, без сознания, даже не сопротивляешься. Такой бледный, беспомощный и бесконечно прекрасный. Я не могу прекратить разбивать твое идеальное лицо, я слишком долго этого ждал. Ты причинил мне много боли. - Как, объясни мне, сука, как ты мог так поступить? - Я кричал. - Почему ты сбежал? Почему ты поступил так с Майки? Почему ты ничего мне не рассказал? Где ты был, сука, когда я в тебе нуждался? - Фрэнк, пожалуйста, перестань! Фрэнк, ему больно! Ты его убьешь! Фрэнк! - Младший цеплялся за мои плечи, силясь оттащить от брата. - Майки, отвали. - Пожалуйста, Фрэнки, не надо. - Тихо проговорил Майки. По его лицу текли слезы. «Фрэнки,» - отдалось эхом в сердце. Я посмотрел на свои руки: они были покрыты кровью человека, которого я люблю. Я быстро слез с Джерарда, смотря Майки прямо в глаза. - Майки, прости меня. Я не контролировал себя. Прости… - Мой голос предательски дрожал. Что же я наделал. - Отойди от него. - Я никогда прежде не видел его таким. - Майки, пожалуйста. - Я сказал: отойди от него нахуй. Быстро. - Процедил он, поднимаясь с колен и подходя к Джерарду, который, конечно, дышал, но выглядел дерьмово. - Тебе недостаточно того, что ты уже сделал? Я отошел и посмотрел на Уэя: Его черная кофта была порвана в нескольких местах, все лицо и грудь были покрыты кровью: запекшейся и свежей, его губы распухли, бровь рассечена, а глаз заплыл. Блять, что я за урод? - Джерард? Пожалуйста, Джерард! Пожалуйста, ты меня слышишь? Давай же, ну. - Майки бился над братом, как мать над раненым птенцом. - Майки, дай я. - Сука, отойди! Не подходи, блять! - Он рыдал. Мне было невыносимо больно. - Майки, достаточно. Я уже избивал людей, ладно? И приводил их в чувство после этого. Так что позволь мне. Майки подвинулся, всем своим видом давая понять, что будет сражаться за Джерарда до последнего. Я бухнулся коленями прямо в лужу нашей крови. Мне все равно, только бы он очнулся. - Джерард. Ты меня слышишь? Это Фрэнк. Джерард. - Говорил я, нащупывая пульс. - Майки, все нормально. Он скоро придет в себя. Помоги мне дотащить его до кровати, а потом принеси аптечку, полотенца и тазик с теплой водой. - Я не оставлю тебя наедине с моим братом. - Майки, пожалуйста. - Я поморщился. Его слова причиняли мне боль. Я заслужил это. - Я просто был взбешен, ясно? Я сейчас ненавижу себя больше чем кого бы то ни было. Неужели ты и правда думаешь, что мне не жаль? - Жаль? Тебе, блять, жаль? Ты чуть не убил его. - Майки ненавидит меня, но мои слова возымели эффект: он пошел за всем тем, что я попросил. - Пожалуйста, Джи, очнись. Ты мне очень сильно нужен. Пожалуйста. Я люблю тебя. - Прошептал я, склонившись к самому его уху. Разумеется, он не услышит меня. Я это говорил, скорее, самому себе. Ведь все становится реальней, если произнести это вслух. - Здесь все, что я смог найти. Я буду на кухне. - Майки вернулся очень быстро, но выглядел испуганным. - Что случилось? - Я…Я просто боюсь крови. Это не твое дело, ясно? - Он покраснел. Майки меня понял. Все будет нормально. Молча кивнув, я взял в руки полотенце. Окунув его в воду, я начал водить им по распухшему, но от этого не менее прекрасному лицу Джерарда. Через минуту на его лице смешалась его кровь, моя кровь, капающая с разбитых кулаков, и вода. Глупые слезы пеленой застилали глаза, скатывались по щекам и падали на израненное лицо Уэя. Когда я вытер кровь с лица Джерарда, промыл раны и заклеил пластырем все, что было возможно, я решил одеть ему чистую толстовку. Порывшись в шкафу, я нашел красную кофту и направился к кровати. - Давай, малыш, вот так. Осторожно. - Приговаривал я, аккуратно сажая его на кровати. Стянув его кофту, я увидел торчащие ребра, кости таза и ключицы. Это был скелет, обтянутый мертвенно бледной кожей, которая в свою очередь была покрыта синяками. Едва сдерживая крики ненависти к самому себе, я перебинтовал грудь парня, сидящего передо мной. Натянув на него толстовку, я бережно опустил Джерарда на подушки, а сам пристроился рядом, не смея отвести от него взгляд. Я не помню, как уснул, но точно помню, что в моей голове эхом отдавались строки из одноименной песни Нирваны «I Hate Myself And Want To Die» («Я ненавижу себя и хочу сдохнуть»).