Собственники.

Проснулся Хосок приблизительно в 11 часов утра. Воспоминания о чертовски приятном интимном сне отразились на организме парня очередной тяжестью в паху, и он, весьма нецензурно выражаясь, откинулся на подушку в надежде на то, что его тело оттолкнет от себя мечты о жаркой ночи с девчонкой, которую он толком то не знает. Наверняка родители уже уехали, оставив его наедине с этой змеей-искусительницей. Хосок понежился в кровати еще немного, не желая вообще расставаться с теплым, уютным одеялом, мягкой подушкой и в меру жестким матрацем. Он в очередной раз пропускает пары, чего бы не поваляться? Джин уже успел отметиться ему о прекрасной бессонной ночи сообщением: "Ты бы слышал, как эта рыжая стонет. А ее подруга, ммм... Чувак, не скатываешься ли ты в голубую яму?". Сука. "Пошел ты нахрен.". Это все, что отвечает своему другу Чон, потягиваясь в постели. Затем он кидает телефон в кресло, находящееся в другом конце комнаты и заворачивается в одеяло, надеясь проспать еще половину дня. Но проспать ему дают всего от силы минут двадцать. - Хосок, прости, что побеспокоила... Ты завтракать будешь? Парень со стоном выпутывается из одеяла и смотрит на "нарушительницу сна". Рин стоит в дверном проеме, ее волосы собраны в высокий хвост, и лишь одна прядь выбилась и спадает на ключицу; Хосок невольно опускает свой взгляд с ключицы к вырезу на майке и шумно сглатывает: он не может спокойно смотреть на то, как вздымается ее грудь при ровном дыхании; последним, контрольным выстрелом становятся ноги, облаченные в облегающие рваные джинсовые шорты. Идеал женских ног для Хосока - округлые бедра с плавным изгибом на уровне колена. Парень давно понял, что терпеть не может "палки", на которых передвигаются худосочные анорексички - добрая половина его родного города. И ладно бы, если у этих анорексичек еще есть грудь и попка, чтобы хоть было за что подержаться, но, как известно, у таких девушек, единственное, за что можно подержаться - ребра, ключицы, тазовая кость... любая кость. Не любил Хосок анорексичек. А вот Рин, представшая перед ним сейчас в одежде, не скрывающей достоинств - идеал его девушки. Парень раз сто за секунду пожалел, что не жил в том же детдоме, где проживала она. "Ну и что ты делаешь, сексуальная сучка? Весь аппетит перебила. И опять меня напрягаешь. Ну, не всего меня..." - Нет, Рин, спасибо. Не хочется... Я еще пару часиков посплю. - Как скажешь, - она закрыла дверь и поспешно удалилась. "Черт... Даже ее голос чертовски сексуален. Что она со мной делает? Ненавижу ее... За то, что не могу с ней... Мама, папа, да вы издеваетесь! Чертовка. Да еще и с такой фигурой. Так, Хосок, попробуй уснуть, станет легче... Ты вчера ночью трахался, хватит!" Хосок снова зарылся в одеяло и свернулся калачиком. Правда, через пару секунд он пожалел об этом: сильно возбужденный половой орган парня дал о себе знать. Чон понял, он не уснет просто так. Ему придется пойти на жертвы: либо ноющая боль в паху, либо очередной эротический сон. Ни того, ни другого ему не хотелось. Хотелось только одного... одной, правильнее будет сказать. Парень направился в душ, по уже известной причине. Закрывшись, он включил холодную воду и отдался ей в объятия с диким шипением. Ледяные струи воды нещадно били по всему телу, но Хосок терпел, кусая губу. Терпел, чтобы дать себе облегчение и снять чертово возбуждение. Кожа по всему телу покрылась гусиной, парень прикрыл глаза и с тихим стоном почувствовал, что напряжение в паху исчезает. Хосок давно сделал для себя вывод, что холодный душ куда лучше и чище любого рукоблудства. С кухни приятно пахло раменом, желудок парня предательски запел песню "умирающего кита". Хосок, на ходу взъерошив волосы, прошел на кухню и со скрипом стиснул зубы: со спины Рин манила его еще больше. Разрез майки сходил почти до талии, волосы все также убраны, а смотреть на лопатки, которые обтягивает нежная молочного оттенка кожа, становится невыносимо. Вернувшаяся из отпуска совесть Хосока наградила его званием "сексуального маньяка", и только после этого парень смог перешагнуть порог кухни и сесть за стол. - Разве в детдомах учат готовить? Я думал, постояльцы этих заведений только и могут, что гнобить, унижать и насиловать. - Выживать же как-то надо, - произнесла сухо Рин, накрывая на стол. - Как ты вообще в него попала? Расскажи о себе. Мне интересно, - спросил Хосок, цепляя палочками еду. - Я не очень люблю рассказывать эту историю, - запнулась Рин, опуская взгляд. - Значит, что-то весьма серьезное? - чуть помедлив, сказал парень. - Давай сначала ты о себе расскажешь? - Рин явно тянула время. - Эгоист, антагонист в какой-то степени, бабник и жуткий собственник. Учусь, если мою учебу можно назвать учебой, пою в группе и неплохо танцую, как многие говорят. - М...мило... - кажется, девушка была не в особом восторге от услышанного, но что тут поделаешь... - Теперь твоя очередь, - Хосок буквально пожирал ее взглядом, при этом хитро улыбаясь. - Нуу... В детдом попала, если тебе это интересно, из-за смерти мамы. У нее был рак, а на операцию денег не было. Отчиму я не нужна. Все говорят, что я милая, но это навряд ли... - Ну почему же, ты очень даже милая. - Спасибо. А говоришь, эгоист. - Не по отношению к родственникам. - Вот как. - Что еще расскажешь? - Хосок умело отогнал пошлые мысли от себя и сделал маленький глоток чая. - Еще... Я не думаю, что тебе это интересно... - Мне интересно все. - Парень у меня есть... От данной новости Хосок поперхнулся чаем. Парень? Он не ослышался? Быть этого не может! - Он... нормальный? - спросил Чон, откашливаясь. - Да. Хосок, все в порядке? - она коснулась его руки, отчего, как показалось, его тело словно обдало напряжением от высоковольтных проводов. Хосоку захотелось схватить ее за руку и кинуть на стол, страстно поцеловать и... - Да, все хорошо. Я просто волнуюсь. Мы хоть не кровные, но родственники, - парень выдавил из себя улыбку, и Рин улыбнулась ему в ответ. - Я же сказал, смотри, чтобы до инцеста не дошло. - Джин сидел на заднем сиденье машины и качал головой в такт играющей в машине песне. - Я не знаю, что на меня нашло. Она просто сильно меня возбуждала. А теперь... Сам видишь. - Хосок смотрел в окно, пристально наблюдая за Рин. - Влюбился... - Иди на... Вот он! - Хосок опустил стекло и уставился на парочку. К Рин подошел парень, примерно того же возраста, что и Хосок. Высокий, со взъерошенными каштановыми волосами, с бледной кожей и четко подведенными черным карандашом глазами. Одет был парень в облегающие кожаные штаны, белую рубашку и черный пиджак. - О, а я знаю его. Это же Шуга. - отозвался Джин. - Кто? - с насмешливой интонацией спросил друга Хосок. - Мин Юнги. Шуга. Авторитет с соседнего района. У него с Намджуном терки. - И со мной отныне тоже. Пальцы Хосока впились в руль, когда Юнги властно обнял девушку за талию и накрыл ее губы страстным поцелуем. Она же, обнимая его за шею, зарывалась пальцами в его волосах, чуть оттягивая их. - Уверен, что потянешь? Юнги - тот еще собственник. Хосок бросил на Сокджина взгляд, типа "ты идиот или да?" и презрительно фыркнул. - Со мной ему нет смысла тягаться. Хосок вернулся домой раньше Рин. Родителей тоже не было. Парень устало развалился на диване в гостиной, закрыв глаза. Перед ним снова предстал образ Рин, и почувствовал, как его охватывает волна смешанных чувств: ревности и ненависти к девушке. Раздавшийся неожиданно звонок отвлек его от мыслей. Хосок бросил взгляд на экран: звонил отец. - Да, пап? - Хосок, сын, я сегодня останусь в больнице. Маме становится хуже. Подумывают о операции. Хосок нервно сглотнул. - Передай маме, что я люблю ее. Следом пришло сообщение от Рин: "Сегодня останусь у своего парня. Не переживай, все будет хорошо." - Блять, - только и мог сказать Хосок, блокируя телефон. Но в следующий момент он звонил Джину. - Деньги есть? - Есть. - Собирайся. Едем бухать. Мне хреново.