Невидимая связь

Хаято долго стояла у двери, подняв руку вверх, дабы постучаться, когда-нибудь да точно. В ее голове все еще звучали хлесткие слова подруги, хоть и прошла уже целая неделя. Она помнила каждую фразу подруги, произнесенную на эту тему, на очень важную для нее тему, важную и необычайно болезненную. Больше всего Гокудере не нравилось то, что Ямамото была права. Права до мельчайших подробностей. Ей следовало бороться за свое счастье, а не пускать все на самотек. Теперь, когда в городе снова живет Киоко, у нее, скорее всего, нет никаких шансов завоевать внимание Тсунаеши в той мере, в которой она желает. Однако сейчас она хочет зайти к нему не по личным делам, не из-за чувств, а из-за подруги. Хаято волновалась, Хаято прекрасно понимала, что если все так пойдет и дальше, то Такеши утратит себя, себя истинную, и в конечном счете сойдет с ума, либо ее убьют, так как Ямамото в последнее время очень полюбила лезть на рожон – в общем, ничего хорошего ее не ждет. Гокудера долго думала над этим, долго колебалась, мотаясь между двумя крайностями. И обида, и желание помочь лучшей подруге, и чувство мщения за дерзкие слова в свой адрес, и искренняя обеспокоенность странным, непохожим на обычное состояние – все смешалось у нее внутри. Еще к этому букету всякой всячины прибавлялись и чувства к Десятому Вонголе, противоречивые чувства к такой персоне, как сестра Реохея. Вроде бы ничего такого Сасагава ей не делала, наоборот, всегда была доброжелательна и дружелюбна, однако Хаято не могла ей простить того, что она чем-то привлекала Тсунаеши. И тогда, и, как оказалось, сейчас. Ей казалось, что она взорвется; в один прекрасный момент, как воздушный шарик, превратится лишь в кучку ненужного и бесполезного материала, полностью исчерпав собственные силы, и физические, и моральные. Так не может продолжаться! Она должна что-то сделать, хоть в какой-нибудь ситуации, тяготившей ее жизнь. Гокудера понимала, что, если вслед за Такеши она поедет в Россию, никакого прока не будет. Пепельноволосая не знала даже элементарного – в какой город, в какую часть необъятной, воистину огромной страны собралась Ямамото. Вдруг в Сибирь? Или в Сочи? Или в столицу – Москву? Она пыталась это выяснить, однако ей пояснили, что информация засекречена. Хакером Хаято не была, вообще она пыталась избегать компьютеров, коих в современном мире, как грибов, очень много. Ей всегда нравилось живое общение, нравилось биться за информацию и выдавливать ее по капле из кого-нибудь. Поэтому девушка решила пойти к Десятому, дабы рассказать ему о своих опасениях, попытаться уломать его, дабы он помог Такеши. Ну, или промыл ей мозги своими чудодейственными разговорами, или приказал изловить и запереть в какой-нибудь глуши, дабы перебесилась и вернулась в нормальное состояние неугасимого солнышка, освещающего все и вся и в день, и в ночь, и в дождь. Хаято не решалась зайти. Понимала – глупо, но переломить себя у нее пока не получалось. Когда шла до его кабинета, думала, что не возникнет никаких затруднений, как оказалось, она ошибалась. Да, раньше, когда ей было на порядок меньше годиков, то каждая встреча с Тсунаеши не была такой тяжкой, коей стала сейчас. Весь трепет, появляющийся у нее в душе, не мешал ей также трезво думать, не мешал скрывать свои истинные чувства, порой и побуждения тоже. Однако с каждым годом Хаято становилось все тяжелее, пока стало совсем невтерпёж. Гокудера по возможности стала избегать и желанных, и нежеланных встреч с Десятым. Ей казалось, что шансов у нее нет из-за Киоко, казалось, что можно жить и с чувствами (очень сложно, но можно), казалось, что он не ответит взаимностью, мягко отошьет: тогда смысл разбивать себе сердце? А так есть надежда. Призрачная, еле заметная, но, тем не менее, существующая. Что происходит с ней, такой крепкой и порой совершенно бестактной? Почему она не может сказать ему все, что у нее на душе? Почему? Почему даже малейшая его похвала выбивает ее из привычной колеи? Почему даже сейчас, когда, может, действовать нужно незамедлительно, когда от ее действий зависит чья-то жизнь, жизнь подруги? Хаято лишь вздохнула и покачала головой. Она давно запуталась, давно потеряла нить, соединяющую ее со здравым смыслом. Наконец она топнула ножкой, обутой в черные туфельки на каблуке, открыла дверь и вошла в кабинет, застав Тсунаеши, как и полагалось, на своем рабочем месте. Он читал какие-то бумаги, думая над какими-то важными вопросами. В это время он всегда сидел за бумагами, пытался сам разобраться в том, в чем всегда разбиралась Такеши. Как глава Вонголы Тсунаеши решил все сделать сам, все то, что другие или спихивали, или не смогли сделать, сказав, что своих дел по горло, в общем, отвязавшись. Он, дочитав предложение до конца, посмотрел на Хаято и улыбнулся, мол, что нужно. - Я тут подумала, - сказала Гокудера, садясь на стульчик рядом со столом, пытаясь избегать направленного на нее взгляда. – Такеши-то наломает дров, себя погубит! В Россию собралась, дуреха! Все своего этого ищет, варийского капитана, черт бы его побрал! Нужно что-то делать, иначе угробит себя, угробит! – Дискомфорт постепенно пропадал. Хаято разгорячилась, выговаривая все слова, как сказала бы Такеши, сварливым и противным голосом старой бабки, сидящей на поломанной скамейке, поэтому-то и разговор с Тсунаеши не казался ей таким тяжким, как всегда. - Успокойся, Хаято. Хочешь, водички себе налей, - ответил он мягким голосом, задумчиво касаясь указательным пальцем носа. Гокудера не смогла удержать свой взгляд, она посмотрела в его сторону, внутри у нее все сжалось. Как же тут не влюбишься, а! С первого взгляда, с самой первой встречи - как будто бы гром прогремел над зеленым полем – она поняла, что он будет для нее значить. Гокудера рассказала все свои мысли, подтвердив их не беспочвенность воспоминаниями о встречах. Она не боялась раскрывать ему душу. Она лишь сжимала руки, пыталась смотреть на него, но не в его бездонные глаза. Он должен помочь Такеши. Не ей, сделав ее счастливой, а хотя бы Такеши. Подруга же лучшая, столько всего вместе перенесли, как тут не переживать? Как тут бездействовать? Несколько слов, произнесенных в конце ее монолога, то бишь когда он закончился, заставили Хаято полу улыбнуться. Не зря она мучилась, стоя у двери, не зря пошла к нему, не зря. Хоть что-то в этом мире поменяется, хоть у кого-то все будет хорошо, ну, или хотя бы на долю какую-нибудь станет лучше. - Едем в Россию. Мы должны ее образумить, вытащить из беды, иначе какие мы ей друзья, какая мы ей семья! На несколько секунд Десятому показалось, что вместе с радостью в глазах Гокудеры он увидел промелькнувшую грусть.