Невидимая связь

Скуало, подперев рукой подбородок, слушал историю Мирослава в пол уха. Кантемиров разгорячился – то ли от пива, то ли от эмоций, переполнявших его во время пересказа своей истории – он говорил слишком быстро, порой съедая слова, жестикулировал и приправлял свою речь достаточным количеством ненужных и лишних слов, моментов, несвязанных с главным, с сутью. По словам мужчины выходило, что два брата в детстве дружили, стояли друг за друга горой, хотя он, Мирослав, был на три года младше Аркадия. Братья помогали друг другу, выручали, если была необходимость, также прикрывали перед родителями, особенно перед матерью, что сидела дома и домохозяйничала. Но, скажем так, идиллию нарушила банальность, то бишь представительница слабого пола – женщина, вернее влюбленность в одну девушку. Естественно, что все, что они знали друг о друге, использовалось как оружие. Вред друг другу, соперничество, глубокая неприязнь к близкому родственнику – все это, как оказалось, навеки разрушило дружбу между двумя братьями. Как не пытались их примерить – все без толку. Даже когда отец попал в аварию и, оказавшись на пороге могилы, чуть не откинул копыта, братья и тут не объявили перемирия, действуя, как бараны на одном мосту, не желая сопернику ни в чем уступать. Глупо – но так происходит в большинстве похожих ситуаций. Время шло, девушка обрела вдруг симпатию к Кантемирову-младшему и до конца, до основания рассекла все, что все еще существовало между парнями. Аркаша злился, но поделать ничего не мог. Мирослав хоть и рад был безмерно такому повороту событий, но где-то в глубине души понимал, что так нельзя, что все, что они делали ради того, чтобы достичь расположения девушки и стать первым для нее – нереально глупо. В них течет одна кровь, у них похожие лица и характера. Однако любовь задурила мозги, и в конечном счете Мирослав женился на этой девушке. Когда тот произносил имя любимой, на лице у мужчины появлялось умиротворение. Он и сейчас к ней чувствует то же самое, что и тогда, много лет назад, - понял Скуало. Как можно догадаться, счастье молодоженов длилось недолго. Вскоре девушка забеременела. Кантемиров-младший с помощью родителей и брата, который все-таки помог, не желая жить с, по сути, семьей родного брата под одной крышей, ибо это мучительно больно и обидно, купил двухкомнатную квартиру. Они переехали. Через восемь месяцев родился ребенок, девочка – вот тогда-то и кончились все хорошие вещи в жизни у мужчины. Сам Мирослав имел образование психолога, его брат – хирурга, пластического хирурга. Наверное, каждый раз, когда он кого-нибудь режет на своем столе, он представляет его, Мирослава, под своим ножом. Ну, или чем он там орудует. Аркаша поддерживал хорошие отношения с женой своего брата, поэтому Мирослав не удивился, когда жена загорелась какой-то там идеей, которой озарил ее Кантемиров-старший. Тогда у него было очень много работы, очень много забот. Нужно было отделывать комнату под детскую, ребенку покупать игрушки, распашонки, стульчики и всякие нужные вещи – денег не хватало, приходилось батрачить на двух работах. Несмотря на трудности, мужчина был счастлив, да и жена вроде бы тоже не грустила. Ребенок рос, время текло сквозь пальцы. Когда он осознал, что что слишком давно все пустил на самотек у себя в личной жизни, было слишком поздно. Ему казалось, что все хорошо, ровно и прекрасно, но нет, все было несколько по-иному. Оказывается, по словам жены, он не замечал очевидных вещей. Ему не было и двадцати, как и ей, когда они женились, когда родился ребенок. Девушке хотелось гулять, а не стирать всякие тряпки и менять подгузники. Кантемиров поздно осознал, что пускать Аркадия к жене и позволять им, скажем так, дружить – было его самой глупой и роковой ошибкой. Его практически весь день не было дома, за исключением немногих дней, когда он был свободен. Как-то он пришел домой слишком рано, заметил знакомые ботинки в коридоре, потом голос, толкавший речь его жене, которая, верно, развесила уши и беспрепятственно позволяла вешать себе на уши лапшу. Смысл слов не сразу дошел до Кантемирова-младшего, но суть была страшна и поразительно обидна – брат настраивал жену против него. Сначала, наверно, это было сложно, но со временем девушка стала поддаваться. С запозданием темноволосый вспомнил, что брат интересовался его учебной литературой, когда сам Мирослав учился в университете на врачевателя душ. Он подошел к железной двери, хлопнул ею, мол, я только что пришел и ничего не слышал. Жена выскочила, как ошпаренная, бормоча что-то, глупо улыбаясь. После этого начались скандалы, иногда жена цитировала Аркашу – Мирослав иногда приходил домой, заставал их вместе, слушал и уходил, не показывая своего присутствия. Он долго ждал, он долго выжидал и в конец концов проиграл. Брак разваливался на части, Аркадий, правда, стал все реже и реже появляться. Хотя сам Мирослав не видел брата довольно-таки давно, что ему, конечно же, импонировало. Добило их угасающую любовь, по его словам, к друг другу – смерть ребенка. Когда Александре – так они назвали дочь – было четыре года, Мирослав повел ее гулять на детскую площадку, жена же должна была, по ее словам, отдыхать и набираться сил. Мужчина отвлекся, так как ему позвонили с работы, не заметил, куда идет его ребенок. Он даже сначала не понял, что произошло, когда старушки на скамейке дружно ахнули, какая-то женщина завизжала и какой-то мужчина разразился благим матом. Ребенок попал под машину и умер на месте, его ребенок – телефон выпал у Мирослава из рук. После этого случая его красивая и неповторимая любимая стала пить, курить и скатываться по наклонной. Под предлогом лечения Аркадий увел девушку в какую-то больницу, не сказав даже адреса, аргументируя свои действия тем, что нужно спасать ее, пока он, Мирослав, совсем ее не добил. Некоторое время спустя ему объявили, что он свободен, жена развелась с ним, умудрившись сделать все это без его непосредственного согласия. Он пытался искать ее, но не нашел. Оставалось одно – работать, отвлекаться от боли и ужасной череды темного цвета в жизни. Долгие годы он прожил, терзая себя. Он чувствовал вину у себя на плечах, корил себя, душевно мучился. Стал пить горькую, дабы избавить себя хотя бы от трети мук. Жизнь текла сквозь пальцы. Прошло долгих двадцать лет после развода с женой. Брата он, кстати, столько же лет не видел. Недавно, несколько месяцев назад, он случайно столкнулся со своей женой, которая находилась в торговом центре вместе с двумя поразительно похожими на него самого мальчиками и Аркадием. С бывшей женой они поговорили, она сказала, что давно простила его за все, просила не винить. Она вышла замуж за Аркадия, родила тому детей и жила, как у Христа за пазухой. В общем – Аркадий все-таки завоевал ее, посредством уничтожения собственного брата, который жил от зарплаты до зарплаты. Теперь Мирослав жил в общаге, все, что не тратил на оплату своего куцего жилища, он спускал на пиво, водку и колбасу для закуски. Похудел и повеселел, устав грустить. За окном стало светлеть, когда мужчина наконец-то окончил свой рассказ. Суперби казалось, что он спит с открытыми глазами, приглушенный голос Мирослава доносился до его сознания. Конечно, чисто из мужской солидарности ему было жалко мужчину, но в тоже время Суперби понимал – тот сам виноват и никакого уважения к нему не испытывал. Однако ему все-таки от Кантемирова кое-что нужно было – адрес его брата, который помог бы ему расстаться с его шкурой. Когда он озвучил желание получить адрес его брата, Мирослав пожал плечиками и мигом сжался. Воспоминания вновь пробудили уже уснувшие эмоции. Хоть и былью поросло все, что ему доставляло боль, хоть и не держала на него любимая зла, хоть и была она счастлива с его братом, но все равно что-то в груди ныло, внутри стонало и мешало жить дальше, без прошлого. Скуало не мог определиться с отношением к этому человеку. Вроде бы он низок, фатально слаб – а жалко, вроде бы нет в нем ничего такого, за что стоило уважать или жалеть, так как головой думать надо и бороться за свое счастье. - Хорошо было с вами поговорить, но мне нужно идти, - произнес Скуало и встал, хватаясь за найденный меч. Взгляд Мирослава скользнул по вещице, но быстро потерял к этому предмету интерес, так как в голове его стоял туман, мысли путались – Скуало разрешил выпить тому оставшуюся в графине водку. Оставив мужчину наедине с собственными мыслями, грызущими его изнутри, Скуало направился куда-то. Он взглядом искал какую-нибудь вывеску, в которой бы встречалось имя Аркадия Кантемирова или упоминалось о пластической хирургии. Мирослав дал ему ниточку, но больше – ничего. Он укрепил его надежду о солнечном будущем, но умудрился больше ничего не предоставить. Он не сказал фамилии жены, не знал, где на данный момент проживает с семьей его брат – ничего, по сути, интересного Скуало не знал. Да он даже не работал по своей специальности, казалось, что он вообще зря учился, что ничему так и не научился. Пропащий человек, возомнивший когда-то себя дамкой. А ему всего лишь повезло. За жизнь нужно сражаться, выгрызать клок земли всеми возможными способами и атрибутами – когтями, клыками, руками, ногами. Скуало шел быстрым шагом по улицам большого городка. Каким-то образом он умудрился прийти к тому дому, где жил. Наверное, ноги привели туда, где место было знакомое. Скуало вздохнул, поняв, что сразу же, сию же секунду он Аркадия не вычислит, не найдет и не заставит его ему помочь. Он зашел в ненавистные апартаменты, собрал все самое необходимое и присел на дорожку, собираясь больше сюда никогда не возвращаться. Ему не хотелось и минуты находится в этом помещении, ибо каждый предмет напоминал о прошлом, о словах, сказанных в этих стеная и ранивших душу.