Невидимая связь

Прошло несколько ничем не примечательных недель. Такеши ходила, где хотела, делала, что хотела – ее особо не трогали. Однако попытайся она возобновить поиски, ее бы заперли и лишили свободы без каких-либо угрызений совести. Девушка потеряла интерес к жизни, так как ее лишили цели, которая поддерживала в ней цепкое желание жить, дышать и бороться за место, скажем так, под солнцем. Хаято часто бывала у нее, но недолго. Такеши не хотелось общаться с той, из-за которой она теперь находиться в таком положении, в котором находиться птичка в золотой клетке – вроде бы все прекрасно, радоваться нужно, но не радуется что-то; апатия ко всему овладевает сознанием. Хаято это чувствовала, но почему-то все еще продолжала приходить. Такеши это находила глупым и бесполезным. Гокудера что-то говорила о том, что она хоронит себя, что нельзя так поступать со своей жизнью, ломая ее из-за любви на самом, скажем так, пике молодости. Сероволосая как-то сказала: «Ты не лебедь». Девушка почему-то запомнила эту фразу и раздумывала над ее значением. Такова лебединая любовь – если один умирает, другой следует за ним, скажем так, сворачивая себе шею собственными силами. Зачем она это сказала? Такеши вздрагивала, когда в ее голову забредала странная мысль. А что, если она лебедь в человеческой шкуре? Она все еще чувствовала то, что он жив, что он ходит где-то по белому свету и дышит своей могучей грудью, однако с каждой неделей ее уверенность лишилась нескольких градусов. Да, она знала, что он жив, но почему-то так и тянуло пойти куда-то, найти мост или железнодорожную станцию. Что, если она ошибается? Что, если она попросту не хочет верить в очевидное, вот и задурила сама себе голову? В конечно счете Такеши до того запуталась, что стала по-настоящему сходить с ума. То ей показалось, что ее кто-то окликает, то ей чудились неведомые голоса, кричащие ей что-то, то чудились незнакомые люди, показывающие на нее пальцем и говорящие что-то сквозь кривые зубы. Вскоре перестали ночью приходить сны. Ямамото предпочитала проводить целые дни дома, смотря в потолок. Хаято, когда приходила, искренне тревожилась за него, но лезть снова в ее жизнь не решалась. Она и так стала инициатором того, что Такеши пришлось покинуть Россию. Если она вновь сунет нос в ее действия, то, верно, ничего хорошего не выйдет. Она ей волосы повыдергивает или поцарапает, а может даже и укусит, изнывая от ненависти к ней. Хибари говорил, чтобы она ее не трогала, но из виду тоже не упускала. Она стала частым его гостем, так как вдруг увидела в нем друга, человека, который сможет ей хоть как-то помочь – не словом, так делом. В один прекрасный день Такеши поднялась с постели, имея четкое решение кое-что сделать в этот день. Прямо в полдень, когда над головой будет светить яркое солнце. Девушка умылась, причесалась, обильно поела. На лице ее не было и тени улыбки, она делала все чисто механически, автоматически. В глазах не было света, блеска, который обычно появлялся у жизнерадостных, азартных людей. Посмотрев на себя в зеркало вновь, Такеши осознала, что погасла, что огонек, мерцающий внутри нее, стал очень-очень мал. Ничто не собиралось помогать ему вернуть былые формы. Синяки под глазами, уставший вид, хотя она несколько дней ничего не делала, отсутствующий, равнодушный взгляд. Она вышла из дома, не заперев квартиру на ключ. Старик Тсуеши, отец ее, не одобрил бы такого ее поведения. Отец вдруг вспомнился ей, никогда не унывающий и воистину смелый. Именно он научил ее орудовать мечом. После его смерти от бандитов, покусившихся на его крохотные запасы денег, Ямамото чувствовала себя брошенной всеми, одинокой. А теперь у нее забрали и Скуало – второго мужчину, которого она любила больше жизни. Первым был Тсуеши. Вонгола в последнее время вызывала у нее лишь отвращение. И Тсунаеши Савада, и правая его рука, с позволения сказать ее подруга, и Реохей, и Хибари Кея, и Рокудо Мукуро, которого она практически не знала – вся эта шайка виделась ей эгоистичными злодеями, которые прикрывают свои лица рассуждениями о мире и необходимости исполнять доверенную им кровавую работу. Она когда-то была с ними душой и телом. Она давно не чувствовала себя частью Вонголы – ровно с тех пор, как ей не поверили, как ее все пытались переубедить, вбить в голову, что Скуало умер. Она знала дорогу на мост, рядом с котором раньше она довольно-таки часто проходила. Не было ни волнения, ни самосожаления – ничего, что могло ей помешать или остановить. Ею двигала жесткая решимость покончить с этим делом раз и навсегда. Невозможно так жить! Лучше сгореть заживо, лучше страдать физически, чем страдать всей душой, всей своей необъятной душой; каждой ее частью. Моральные страдания приносили куда больше боли, чем все, что она пережила за всю свою жизнь, вместе взятое. Как будто бы внутри что-то было, что-то мешало ей воспринимать информацию, искажая все и стирая некую информацию. Что-то сжималось и затрудняло дыхание, пока она направлялась в сторону моста. Красивые места были рядом с тем строением, которое она выбрала из многих других, дабы сделать его знаменательным для некоторых людей. Такеши, поднявшись на мост, протяженность которого была не больше двухсот метров, с запозданием поняла, что обратной дороги у нее не будет, что она будет обязана довести все до конца, даже если все ее существо воспротивиться такому повороту событий. Она вглядывалась в мутную темно-синюю воду, пытаясь в ней что-то рассмотреть. Интересно, будет просто холодно там, в воде, или адски холодно? Она собиралась броситься в воду с моста, одним действием решив избавить себя от дальнейшей жизни, от дальнейших мучений и, что примечательно, от дальнейшей потрясений и событий, носящих в себе светлый характер. Она отказалась от своего будущего, осознав, что с этой напастью она все равно долго не протянет. Не готовила ее к такому жизнь. Тем не менее, вода ее не тянула к себе. Солнце не так сильно грело, ветерок приятно овевал кожу, где-то шелестели разноцветными листьями могучие деревья. Однако все эти явления не заставили ее улыбнуться, захотеть жить. Она не видела смысла. Все казалось плоским и до жути безвкусным и бесполезным. Такеши покачала головой, почему-то слезы навернулись на глаза. Как бы она не храбрилась, как бы не проявляла ко всем равнодушие, понимание серьезности данной ситуации заставляло подумать. Еще раз все хорошенько обдумать. Ведь один шаг, один резкий рывок, и над ее хрупким женским телом сомкнется холодная темная вода для того, чтобы навсегда скрыть от нее солнце и жизнь, за которую она перестала вдруг бороться. - Такеши! – Она дернула головой в сторону доносящегося звука. Нет, не показалось. Всегда можно отличить, когда тебе кажется, а когда – однозначно нет. Всегда можно отличить плод нездорового воображения и реальность, всегда бывающую к людям жесткой. К ней бежал совсем еще молодой парень, который, верно, только-только перешагнул отметку совершеннолетия. Что-то подсказало ей, что будет лучше, если она узнает, что от нее понадобилось незнакомому человеку. Она следила за парнем, за что-то крепко схватившись. Когда паренек подбежал, он долго не мог отдышаться – наверно бежал очень быстро. Светлые длинные волосы цвета сухой соломы, побывавшей на солнце, зеленые глаза, длинное, вытянутое лицо. Девушка чуть наклонила голову набок – она где-то его видела. Только вот где – главный вопрос сей минуты. Она вглядывалась в его знакомое лицо, но не могла вспомнить, откуда она знает то, что этот человек ей знаком. Она прищурила глаза, прямо всматривалась практически в каждый сантиметр его лица. Наконец воспоминание поразило ее прямо в голову – сподвижник Ростислава! - Что вам нужно? – жестко спросила она. – Думаете, я вас забыла? Я помню, какую организацию вы представляете. Что вы здесь делаете? Я не появлялась в России с тех пор, как уехала – вам незачем являться ко мне! – Радость парня чуть поугасла, но улыбка все еще осталась на его лице. - Я знаю, что вы знаете, откуда я, - ответил он. – С недавних пор я там больше не работаю, уволился, знаете, из-за одной прекрасной причины. - Вы, верно, сумасшедший, если вы проделали сей долгий путь ради того, чтобы сообщить мне эту интереснейшую новость. – В ее голосе было ни капли тепла, холод был в ее взгляде, в ее словах и мыслях. - Меня зовут Леонид Лисавец, - произнес он с нажимом и видимым беспокойством. – Давайте пройдемся? – вдруг предложил он. Ему было сложно разговаривать с ней, а еще сложнее скрывать свои, почему-то радостные, эмоции. Такеши кивнула, не видя причин не соглашаться. – Вы сочтете меня идиотом, придурком, человек без головы и мыслей, но я, узнав в каком вы находитесь положении, решил, что я нужен вам, что вы нуждаетесь в моем плече, в моей поддержке. – Такеши не верила своим ушам. Что этот парень городит? Что за чушь он несет? Даже если он и знает то, что ей нужно, он все равно не сможет ей этого дать. – Дело в том, что я люблю вас, - вдруг быстро выпалил он, покрывшись краской. Такеши дернулась, словно какая-т стрела попала ей прямо в сердце. Он что, издевается? Во-первых, она старше, во-вторых, ее уже не должно было быть на свете, так как она собиралась поступить, как истинный лебедь, то бишь последовать за своим умершим возлюбленным. Но, услышав эти три знаменательные слова, Такеши чуть приоткрыла губы, не зная что и сказать. – Я, как только увидел вас, понял – вы та, которую я искал. Сильная воительница, отдающая всю себя и любви, и дружбе, и служению вышестоящему лицу. Вы идеальна, как подснежник, прорывающийся сквозь снег и тянущийся к солнцу. Вы не должны меня отталкивать! – сказав это, парень прижал ее к себе.