Невидимая связь

Хаято минут пять стояла около двери, то поднимая руку, то опуская ее. Она, верно, ему надоела, ибо довольно-таки часто появлялась вечером и вывалила на него ушат ненужной ему информации, в основном свои раздумья на те или иные темы. А он слушал или делал вид, что слушал. Гокудера помотала головой, вновь опустив руку. Ей было невероятно стыдно за свое поведение. Она грузит его своими мыслями, проблемами, торчит целыми часами, не утруждая себя видеть его недовольство. А было ли оно? Если бы было, то он бы даже не впускал ее к себе? Девушка вздохнула и, наконец, нажала на звонок. Когда она поняла, что не любит Саваду Тсунаеши? Когда полностью осознала то, что никогда не любила Десятого? Наверно, после того, как вернулась из России. Она как будто бы взглянула на него другими глазами, сравнила с кем-то и не понимала, как могла называть те чувства, которые она к нему испытывала, любовью? Это уважение, преклонение перед некоторыми умениям, но никак не любовь. Тсунаеши не любил драться, пытался всегда избегать убийства, был прирожденным дипломатом и довольно-таки тихим малым – она не может любить такого человека. То, что она принимала за любовь, было что-то иное, никак не связанное с этим светлым чувством. Пока она стояла, полная раздумий, Хибари Кея подошел неспешным шагом к входной двери и отворил ее. - Здравствуй, - сказала Хаято, улыбаясь и поднимая бутылку красного вина. – Я войду? – Голос дрогнул. Она окинула взглядом Кею, увидала оголенный торс и невольно захлебнулась словами, так как хотела еще что-то добавить к вышесказанному. Бутылка чуть ли не выпала из ее ослабевших пальцев. - Что смотришь так, словно никогда не видела мужского тела? – спросил холодно он. – Ты как на работу ко мне уже ходишь. Ладно, не выгонять же тебя посредине ночи. – Гокудера вошла, чувствуя внутри какой-то странный подъем. Ее словно холодной водой с головы до пят окатили. Она глянула на часы и поняла, что они остановились, так как на них все еще было полдевятого. - Я не думала, что уже так поздно, - пролепетала девушка. – Мне поговорить нужно. - А то я не знаю! Что встала, проходи. – Его голос вернул ее к реальности, Гокудера вздрогнула и, скинув ботильоны, проследовала на кухню – туда, где они обычно заседали. Кея сразу же вытащил две бокала, пока девушка усаживалась на свое обычное место около окна. Он не стеснялся своей наготы. Его бедра опоясывало полотенце, на ногах были сланцы. - Знаешь, - начала она, - мне кажется, что у Такеши что-то случилось. – Обычно темой их разговора была Ямамото Такеши. – Она была равнодушна ко всему, апатична, практически всегда молчала, а потом вдруг ее состояние изменилось – она стала разговаривать, стала что-то спрашивать, стала выражать свои эмоции – свое довольство и недовольство. В общем, ее поведение вдруг ни с того ни с сего кардинально изменилось. Это странно, непонятно. Я, конечно, рада, что она вышла из стояния овоща, но… как, при помощи чего? – Пока она говорила, Хибари открывал бутылку. Наконец бардовая жидкость хлынула в бокалы. Кея сел напротив нее, его взгляд выражал недовольство. - Почему мы все время говорим о ней? Неужели у тебя проблем в жизни нет, ну или интересов, окромя Ямамото? – Хаято хотела что-то сказать, но промолчала, разглядывая кухонный гарнитур. - Понятное дело – в ее жизни появился другой человек. Появился тот человек, который стал для нее якорем, стал плечом, на которое она оперлась, даже не зная об этом. Я уверен на девяносто девять и девять процентов, что это мужчина. Понимаешь, она в одну прекрасную минуту поняла, что не готова умереть, не готова наложить на себя руки и убить себя собственноручно. Видимо, появился тот, кто вытащил ее из этого состояния. Нет, не так. Появился тот, кто стал неким толчком обратно – в жизнь. Тот, кто смог, сказав ей два-три слова, оборвать невидимую нить, связывающую ее и Суперби Скуало, тяготившую ее и тянущую на дно. В первый раз в жизни я не знаю, как правильно истолковать свои мысли. – Хибари сделал глоток. – Вся ее любовь обернулась в какую-то одержимость, чуть ли не ставшей для нее роковой. Естественно, такая любовь иссыхает и превращается в черное пламя, не имеющее ничего общего с тем красным огоньком, умеющим окрылять. Большинство людей не могут долго жить в печали, - вдруг стал бормотать он, - они находят какую-нибудь возможность и начинают карабкаться из темной ямы обреченности в сторону солнечного света. - То есть ты намекаешь на то, что Такеши хотела покончить жизнь самоубийством из-за мучавших ее чувств к этому проклятому мечнику, но кто-то ее остановил? – Хибари кивнул. Хаято закусила губу, не зная, что и сказать. Что-то подсказывало ей, что Облако сказал правду. – Откуда ты все это знаешь? - Я так думаю, - лишь ответил он, вдруг начиная хмуриться. – Тебе не кажется, что тебе пора оставить ее в покое? Или попросту перестать уделять столько времени ее жизни? Тебе неинтересно разве покопаться в своей собственной? – Хаято удивленно глянула на Хибари, чуть сдвинула правую бровь вверх. - Что в ней копаться-то? Все предельно просто: я – правая рука Савады Тсунаеши, - угрюмо ответила сероволосая. Он надавил на ее больное место – ее жизнь, которая казалась ей в последнее время настолько пустой, что аж выть волком хотелось. Ей уже около тридцати, а что она такого в ней видела? Правильно, ничего. У нее есть работа, нет ни семьи, ни детей – нет места, куда бы ей хотелось пойти просто так, пойти и окунуться в мир нежности. Да и она, оказывается, и не любила никогда. Напридумывала себе что-то, только бы не видеть жесткой реальности. - Да-да, - насмешливо подтвердил Кея. – А еще я одинокий человек, которому некому выговорится. Раньше использовалась для этой цели Ямамото Такеши, но потом у той появились проблемы и психические расстройства, так? Раньше я тешила себя искусственными чувствами, дабы не в пасть в глубокую депрессию, да? Раньше я не замечала того, что глава дисциплинарного комитета, оказывается, может что-то соображать и разбираться в такой сложной штуке, как психология. – Хаято вспыхнула, вскочила со своего места и сжала руки в кулаки. Нижняя губа предательски задрожала – Хибари говорил горькую правду. Как же он может так бездушно издеваться над ней? Его слова, хотя и были правдой, были сказаны для того, чтобы ее унизить, чтобы залезть ей под кожу и сделать как можно больнее. - Замолчи! – Она наклонила голову, дабы не были видны навертывающиеся на глаза слезы. Его слова врезались стрелами в ее бренную плоть. – Не смей осуждать меня, не смей, слышишь! – Она шипела, она говорила сквозь зубы, не позволяя себя сломаться при этом человеке, имеющем непоколебимый стержень внутри себя. Хибари лишь хмыкнул и тоже поднялся со своего места. - Еще как смею, потому что с некоторых пор тебя стало слишком много в моей жизни. – В привычном холодном голосе проскальзывали нотки чего-то не присущего Хибари. Хаято схватилась за бокал, появилось сильное желание выплеснуть все его содержимое прямо в лицо Кее. Однако девушка вовремя остановилась, предвидя реакцию мужчины – ничего хорошего ждать не стоит. - Почему же ты терпишь тогда меня? – спросила она; ее плечи дрожали, а внутри все похолодело. Что, если его ответ уничтожит все ее надежды, все ее состояние? Что, если его ответ добьет ее и превратит в то, что было недавно с Такеши – в овощ? - Потому же, почему и ты ходишь каждый раз ни к кому-нибудь, а ко мне. – Он вдруг оказался рядом. Его пальцы схватили ее за подбородок, подняли его выше, дабы он мог посмотреть ей прямо в глаза. – Подтверди же, что узнав меня поближе, поговорив со мной, ты изменила свое мнение обо мне. И привычного ко мне отторжения ты лишилась, ведь так? – Хаято вздрогнула, пытаясь выдержать его тяжкий взгляд. Ее как будто бы прожигали чем-то. Девушка утерла слезы, коснулась пальцев Хибари, тот отпустил ее подбородок. - Раньше я думала, что люблю Саваду Тсунаеши, но недавно поняла, что принимала восхищение за нечто высшее. – Гокудера провела языком по вмиг засохшим губам. – Вообще, любовь осознается человеком не сразу. Только тогда, когда ты привязываешься, когда не можешь жить без общества человека, когда думаешь только о том, когда уже пойти туда, где обитает тот самый человек, ты понимаешь, что именно скрывается за этими, вроде бы пустяковыми, желаниями. – Она говорила сбивчиво, глотая окончания, боясь, что ее остановят и заставят замолчать. Однако Хибари слушал, внимательно слушал, пронизывая, казалось, своим взглядом каждую клеточку ее тела. Она и не поняла, как именно ее пальцы вдруг дерзнули коснуться его кожи, чуть теплой и чуть влажной. Он сразу же схватил ее за руку, Хаято вздрогнула, мигом придумывая самые разнообразные ругательства, которые отпустит в ее сторону Кея. Однако тот только сжал сильнее ладонь. Гокудера выдернула свою ладонь незамедлительно из ладони Кеи. Сейчас он скажет, что она с ума сошла, что он и не думал испытывать к ней какие-либо чувства. Она хотела уйти, так как ей сложно было выносить его присутствие и понимание того, что ей никогда не исполнить свои самые потаенные желания, неизвестные даже для нее самой. Однако он не дал ей этого сделать. Схватил за руку, заставил обернуться, заставил посмотреть ему в глаза. Ее губы вдруг коснулись его щеки, ее руки обвили его шею. Она чувствовала, как его сильные руки обнимают ее в ответ, как его губы находят ее, как он ее целует, ставя этим действием все неясные точки, имеющиеся между ними, касающиеся их к друг другу отношения.