Всё дело в купидоне

Пока Счастливчик и Весельчак, и их новый приятель Коротышка спешили к свободе, Джон всё сокрушался, что так и не обналичил чек. Всё-таки он считал себя ответственным другом, и рассчитывал после ограбления хотя бы заскочить в супермаркет за продуктами. Но с супермаркетом, похоже, тоже приходилось повременить. Из банка горе-грабители выбежали на задний двор, который представлял собой замкнутый колодец, в который выходили редкие заколоченные окна других зданий. Джон так оторопел от внезапного приступа клаустрофобии, что даже не смог сдвинуться с места, чтобы помешать Джиму подпирать единственную здесь дверь огромным ржавым баком с позапрошлогодним мусором, который, судя по виду, успел сгнить, зародить на себе жизнь, разрушить свою цивилизацию собственным атомным взрывом, снова стать мусором и заново разложиться на плесень и липовый мёд. И в этот момент Коротышка снял свою ублюдочную маску и оказался Шерлоком. Джон даже забыл, что собирался незаметно вырубить его прикладом по лицу, и захотел сделать это с чистого листа. — Джим, ты знал? — с дёргающимся от негодования глазом, спросил он, тоже сняв маску, потому что она внезапно начала сдавливать череп. — Конечно. А что я знал? — ответил запыхавшийся Джим, отряхивая руки и тоже снимая уже ненужный рогатый шлем. Вместо тысячи слов Джон просто указал на Шерлока в непривычном его стилю спортивном костюме известной среди производителей КНР марки. — А. Догадался, когда он стащил у кого-то из заложников кредитку. Я ещё подумал, на кой-чёрт вооружённому грабителю, тайком тянуть из кармана банковскую карту? Это же тупо! Если только это не наш общий знакомый детектив-клептоман. — А почему ты не сказал мне об этом? — снова возмутился Джон, пока эти двое нехороших… почти человека маниакально обшаривали двор, поднимая столбы пыли вместе с вековыми слоями сухих листьев, нападавших с единственного ясеня, который сычевал в этом дворе ещё со времён короля Генриха VI. — Ну, Джонни, как тебе сказать. У меня не было на это времени. Сначала мы были заложниками. Потом я подменил Весельчака. А когда ты подтянулся на тёмную сторону и предложил пристрелить этого длинного Коротышку, я и вовсе не знал, как… — Ты собирался меня убить? — не поверил детектив. — Я и сейчас об этом подумываю, — признался Джон, хотя не считал это секретом, как и большая часть Скотланд-Ярда. — Ладно, Джим, криминалистический гений. Почему ты строил из себя придурочного грабителя и не сказал об этом мне, своему единственному другу? Я же действительно чуть не пристрелил тебя. Особенно, когда ты начал предлагать убить Весельчака и бежать с деньгами вдвоём. — И тебе? — удивился Джим. — В смысле, «и тебе?» — не понял Уотсон. — Нашёл! — удобно сменил тему Шерлок, откопавший из-под листвы канализационный люк, больше похожий на юбилейную монету какого-нибудь великанского государства. Общими усилиями, пыхтя и матерясь, троица его сдвинула и полезла в зловонные недра канализации. Не успел Уотсон возмутиться, что они вообще-то не герои побега из Шоушенка, как Шерлок вытащил из когда-то денежных сумок три противогаза. Таких новомодных противогаза с внутренней подсветкой, чтобы можно было опознать придурка в маске, а самому придурку изнутри ничерта не было видно. Наверное, по этой причине следом за ними Шерлок вытащил из сумки три фонарика и телефон с навигатором для любителей диггерства и всем раздал. Джон даже не стал спрашивать, когда и кто успел подменить сумки. Он радостно нацепил противогаз и особой разницы не заметил. Респиратор приглушал вонь в самую малость. — Так что он предлагал тебе? — прогудел через фильтры Джон, шлёпая по канализационному стоку между Шерлоком и Джимом, как между ангелом и бесом. Всё равно в тишине по тёмному и страшному коллектору идти было как-то жутковато. — Да я же сказал, — пришлось разжёвывать Джиму, хотя он этого страшно не любил. — Шерлок подвалил ко мне, пока ты мотивировал на сотрудничество охранника. Предлагал вальнуть Счастливчика и бежать вдвоём. Но я же знал, что это Холмс. Я не повёлся. — И как это понимать, Шерлок? — снова воззрился на своего возможно бывшего соседа Джон. Шерлок выглядел крайне угрюмым. Особенно в противогазе с подсветкой. Вечер резко переставал быть томным. — Я ревновал, — проговорил он, вместо тысячи объяснений, потому что считал эту причину самой всеобъемлющей во вселенной. — Так. Джим на всякий случай, пропустил вперёд Джона, таким образом оказавшись между ним и Шерлоком, хотя навигатор был у него и доктор, став ведущим, теперь был вынужден на каждом перекрёстке тревожно оглядываться назад, чтобы убедиться в правильности своего маршрута. В общем, плохой из Джона вышел бы Орфей. — Кажется, я был слишком добр, — процедил Джим, тоже через каждые пару шагов оглядываясь на Шерлока, чтобы просверлить его злобным взглядом. Шерлоку даже начало казаться, что он вернулся в Баскервиль и снова надышался галлюциногенным туманом. — Джон, как только мы выберемся на поверхность, ты собираешь вещи и переезжаешь ко мне. — Что? — возмутился Джон, так внезапно остановившись на месте, что сначала на него налетел некстати оглянувшийся Джим, а за ним и Шерлок, потому что ещё не отошёл от очередной злобной рожицы, которую ему продемонстрировал Джим в светящемся окошечке противогаза и рухнул вторым кусочком хлеба, завершив этот странный сэндвич. — А-а! — вскрикнул кто-то, но ни за что не признался бы в этом, хотя это был Джим. — Если бы на мне сейчас не было этого респиратора, я бы вас обоих убил, — признался нижний кусочек хлеба, то есть Джон, который лежал размазанный по водостоку и радовался, что фильтры оказались выше ватерлинии. Джон ещё был крепок духом и мог позволить себе быть оптимистом. В конце концов, в него в кои-то веки никто не целился из карабина, и он не висел над пропастью. Всего лишь какая-то зловонная лужа. Едва ли он смог бы пасть ещё ниже. — Джон, какого чёрта ты так резко остановился? Нам оставалось дойти до перекрёстка и выбраться через люк, — возмутился Шерлок, пытаясь подняться с Джима, который так активно загребал руками и ногами, будто пытался уплыть от Холмса на плоту под названием «Доктор Уотсон». Он был недалёк от истины. — Шерлок, слезь с меня! Я тебя даже третьим к нам не возьму. Продолжая переругиваться, они всё-таки поднялись и выловили, не успевшие уплыть фонарики и навигатор. — Не кричи на моего друга! — вызверился Джон, как только оказался на ногах. — И я к тебе не перееду! У тебя даже дома нормального нет. Ты живёшь, как цыган, с квартиры на квартиру кочуешь. Прости, но я так не могу. Я полжизни провёл в казармах. А это сплошные переезды, марш-броски и палатки. Я хоть в чём-то хочу покоя и уюта. Хочу после вот таких купаний возвращаться домой, принимать душ, заваривать себе огромную кружку какао и ложиться с ноутбуком на диван в тёплых носках! Что сказать, Джон при всех его лихих увлечениях, всей душою любил комфорт. И настолько уютно описал эту скучную череду действий, что Мориарти прямо тоже захотелось того же самого, и сразу стало стыдно, что он как цыган, и вообще, не может создать любви всей своей жизни таких условий. Снова этот Шерлок вмешивался в его планы и всё рушил. Даже захотелось вернуться к первоначальному плану и убрать назойливого детектива из списка налогоплательщиков. — Но Джон, для тебя я сниму любую квартиру Лондона, — решил он начать переговоры дипломатично, а уже потом перейти на угрозы и шантаж. — Какую захочешь. Хоть в Букингемском дворце. — Ага. И соседом у вас будет Майкрофт, — хмыкнул Шерлок. Джона аж передёрнуло от подобной перспективы. — Спасибо, он и так у нас из дома не вылезает. Миссис Хадсон его поганой метлой гнать приходится. С чего ты вообще заговорил о переезде? Нормально же всё было… — Ну как же. Шерлок ревнует. Отбить тебя обратно хочет. Он как раз перед падением признался. — Я вообще не это имел в виду, — обескураженно пояснил Шерлок. — Тогда разверни мысль, гений ты наш, комнатный. Шерлок шумно вздохнул через фильтры и возвёл очи к небу, чуть не поцарапав респиратор о низкий грязный потолок. Когда люди успели настолько отупеть, чтобы не понимать настолько очевидных вещей? — Мне нет дела до ваших интимных дел, — ответил оскорблённый до глубины души асексуал. — Я ревную не Джона, и даже не тебя. Я ревную к вашим так называемым свиданиям. К тому, как невероятно захватывающе вы их проводите. Особенно второе. Я рассчитывал, что и это пройдёт как-то похоже, но оно вышло возмутительно коротким и даже… нудным. А я столько сил потратил, чтобы всё узнать и внедриться в него заранее. — Но, как Холмс? — удивлённо воскликнул бы Джим, если бы захотел выставить себя полным идиотом, но вместо этого мужественно сделал вид, что тоже с самого начала знал о подлом вмешательстве и даже потворствовал ему. — А как так получилось, что вы оба оказались замешаны в этом смехотворном ограблении? — поинтересовался Джон, потому что это было его призванием — допытываться обо всех мутных сюжетных поворотах, которые иначе бы так и оказались не рассказанными. — Эти придурки у меня консультировались, — отмахнулся Джим, снова обогнав Джона, чтобы уже наконец-то добраться до выхода из проклятых катакомб, а то все эти разговоры грозили добраться до совсем тёмных секретов преступного гения. — Первое ограбление, они очень волновались и решили обратиться к профессионалу. А мне просто были нужны статисты. Я не собирался устраивать забег на весь день, как в прошлый раз. Я же помню, как ты уставал после предыдущих свиданий. Так что, — Джим глянул на часы. — Время только подходит к ужину. Мы ещё успеваем принять душ, перекусить и заняться необузданным первым сексом. — М-м, — только и смог сказать Джон, потому что всё остальное было не таким цензурным и он решил оставить это на потом, когда они останутся наедине. В этот момент Шерлок всё ждал, что его спросят, как это он так гениально провернул внедрение в совершенно непредсказуемую операцию. Как же ему удалось это сделать? Подстроить всё самому. Буквально целый месяц с разных аккаунтов в фейсбуке Шерлок мониторил потенциальных желающих совершить что-нибудь противозаконное. На первом этапе он отбросил тех, кто жил за пределами Лондона, детей, подростков и прочих неудачников. С оставшейся сотней завязывал знакомства и подбрасывал ссылки на некоего мистера М, который однажды помог ему провернуть пару делишек и остаться безнаказанным. Засланных клиентов к Мориарти хлынула масса, так что Джим оставался ещё должен Шерлоку за его рекламную деятельность, хоть и не подозревал об этом. Вероятность успеха была огромной. Кого-то из начинающих бандитов Джим должен был выбрать для нового свидания. Но кого? Шерлок не ел и не спал, врал Джону, что у него бурный роман по сети с некоей женщиной, а сам по перепискам пытался вычислить, какое преступление решил прибрать для свидания Джим. И вычислил. Это оказалась целая троица робких мечтателей об ограблении соседнего банка. Они были даже не знакомы друг с другом в реале. Тратили время, играя в игрушки по сети. Редкостные идиоты, которых не жалко. То что нужно для аферы. У гениев даже мысли совпадали. После Шерлоку только и оставалось, что в день «Б», попросить Джона зайти в банк. В общем-то, Джон и так должен был отправиться туда, но по наводке Джима, только вот он почему-то не торопился, а Шерлоку нужно было ещё успеть вырубить и заменить собой Коротышку, который на деле действительно оказался не очень высоким парнем, отчего его спортивный костюм оказался Шерлоку маловат. Но бандиты всё равно до этого друг друга видели только в скайпе, а время поджимало, поэтому он заявился, как есть. Шерлок всё предвкушал, что сейчас всё это искромётно расскажет, но ни подлый Мориарти, ни Джон его почему-то не спросили, как будто они и так обо всём знали, или того хуже, им просто было не интересно. — Так мы разобрались? — на всякий случай решил уточнить Джон, потому что они уже стояли у лестницы наверх, а перед тем, как подняться из самых низов, стоило окончательно расставить все точки над и. — Шерлоку нужны только беготня и полузаконные приключения. Мне — не нужно никуда переезжать. А то, что нужно тебе, я и так знаю. У кого-нибудь ещё остались какие-то претензии? Шерлок и Джим обменялись подозрительными взглядами и почти в унисон ответили: — Нет. — Точно? — Совершенно, — подтвердили оба, боясь спугнуть этот волшебный момент взаимного согласия и одобрения Джона. *** Наверху оказался очередной глухой дворик. Троица псевдограбителей попрятали противогазы и фонарики обратно в сумки, и подозрительно оглядываясь по сторонам, направились в очередную конспиративную квартиру Джима, чтобы, отмыться, сменить шмотки и разойтись. Шерлок — домой, а Джим с доктором — на другую квартиру. Жутко хотелось спросить сколько у него их ещё было? Наверняка, по одной в каждом районе. А Джон раньше возмущался, почему в Лондоне такое дорогое жильё? На самом деле Джон всё ещё ожидал какой-нибудь подставы. В том смысле, что на квартире Джима снова произойдёт какая-нибудь дурацкая смертоубийственная ситуация и им снова придётся бегать по всему городу, как команде Скубиду. И хотя Джим обещал, что ничего подобного не запланировал, Джону как-то слабо в это верилось. С Мориарти никогда нельзя было знать, к чему готовиться. И это ему скорее нравилось, чем нет. Новая квартира Джима, который учёл прошлые ошибки, оказалась типично милым холостяцким гнёздышком, в котором сохранялось ощущение, что пару минут назад здесь ещё кто-то спокойно занимался своими делами. Как будто Джим выгнал хозяев дома, и они вот прямо сейчас грустно брели по пожарной лестнице, подгоняемые пушками мрачных головорезов. Не сам же Джим тут так живописно насвинячил. — Чаю? — лопаясь от вежливости, предложил Джим, пока Уотсон устраивался на диване, вытаскивая из-под подушек джойстик, пустые пачки из-под чипсов и целую армию слипшихся пластилиновых человечков. — Да. Пожалуй, можно. — Хорошо, сейчас поставлю чайник, — ласково улыбнулся Джим, сгребая из рук доктора своих взрывчатых человечков, чтобы те не дай бог, не сдетонировали от сексуальности Джона, который просто сидел в основной квартире Джима и даже по своей воле. Поэтому Джим максимально быстро всё приготовил и вернулся с подносом. И они сразу и без оглядки принялись пить чай. Чай был горячим и сладким, хотя до сахара они ещё не добрались. Первым глотком Джону обожгло губы и язык. Он давно не пил такого вкусного чая, и просто не мог остановиться. Они сделали небольшую передышку, и Джим захотел добавить в свой чай сливок. Джон никогда раньше не пил чай в таком виде и считал, что это не для него. И даже частенько восклицал «Я не пью чай со сливками!», но Джим так завлекательно облизывался и гладил пальцем ободок своей фарфоровой чашечки, что Джон сдался, потому что смотреть на то, как Джим добывает сливки было чертовски возбуждающе. Чаепитие вдруг стало таким жарким, что Джон предложил раздеться, а Джим это всячески поддержал и сказал, что одетыми пьют чай только мормоны. После этого Джон пустился во все тяжкие и даже согласился подсластить свой крепкий мужицкий чай. Они перешли на кружки побольше. Сначала Джим добавил одну ложечку вязкого сиропа и принялся методично её размешивать. К сиропу Джим всегда относился максимально серьёзно и никогда не жалел. Особенно в первый раз. Особенно, когда это касалось любви всей его жизни. Джону всё это должно было понравиться и возможно даже вызвать зависимость. В последний момент Джим стоически отверг идею о сильнодействующих наркотиках, вместо этого добавил ещё одну ложку и снова медленно и вдумчиво размешал. Джон не менее стоически всё это переносил и почти не дергался, когда ложечка задевала то самое местечко рядом с ручкой, от которого вибрация пробегала до самого блюдечка. И чувствовал, что с каждым попаданием туда ему нравится это всё больше и больше. Когда Джим размешивал третью и четвёртую ложечку сиропа, Джон уже не мог оставаться на месте и сам не знал, чего хочет больше. Добавить сливок или, чтобы Джим взял ложку побольше. Капельки чая медленно сбегали по фарфоровым изгибам кружки, пачкая блюдечко. Наконец, чай был готов и они приступили непосредственно к чаепитию. Они пили громко и со вкусом. И очень энергично. Ложечки звенели, чай хлюпал, сливки лились через край. Они так шумно пили чай, что соседи вызывали полицию. Полицейские приходили, но им никто не открывал, потому что хозяева дома не могли оторваться от распития чая. Поэтому полицейские выламывали двери, видели это разнузданное чаепитие, краснели и шли на выход, и даже прикручивали портативным шуруповёртом двери обратно к петлям. А потом они решили повторить, и теперь Джон так же медленно и вдумчиво размешивал сироп в кружке Джима. И каждый глоток был горяч и крепок. И несмотря на обилие сиропа — солон и прян. И они так упились чаем, что вырубились прямо там, на диване, взлохмаченные и потные, все залитые чаем, сиропом и сливками, но довольные. Всё это время в уголке на пуфике сидел купидон Себастьян, нервно прихлёбывал свой остывший кофе и плакал. Плакал, потому что это было прекрасно, а ему предстояло всё это варварски разрушить. Он в последний раз оглядел, уснувших в объятиях друг друга любовников, и с горечью вспомил старые деньки, когда был маленьким голожопым пиздюком и палил из лука, в кого ему вздумается, и никакое Провидение ему было не указ. Теперь же он был взрослым, вечно уставшим стрелком, который просто делал свою работу, и раз в сто лет летал греть свои камуфляжные крылья на Крит. И вот, кто-то из конторы Провидения прознал о промахе крылатого киллера и мало того, что выкатил грабительский штраф, так ещё и обязал вернуть всё как было. Выждать, когда зарастёт любовная рана и шмальнуть по новой, и на этот раз в правильную цель. Провидение было очень жестокой сволочью. Себастьян мужественно утёр слёзки, закатал рукава тельняшки и по локоть засунул свою ручищу в потроха Джима, нащупав там любовный снаряд, который уже успел хорошо так прорасти в душу преступного гения, и дёрнул на себя. В этот момент Джим во сне так жалостливо всхлипнул, как будто у него на глазах фурой переехало котёночка, но не проснулся. Купидон Себастьян сунул пулю в карман и с интересом посмотрел на Джона, в сердце которого распустился цветок взаимной любви. По хорошему, в таких случаях, купидону полагалось выдрать и этот сорняк, но мстительный стрелок этого делать не стал. Во-первых, в той мерзкой бумажке не было ни слова о том, что он обязан обезвредить обоих любовников, а во-вторых, хотелось по-хулигански насолить Провидению, которое возомнило из себя пуп земли и плело какие-то свои мутные интриги. Он тоже личность и тоже право имеет строить свои, не менее мутные козни. Вот пусть теперь попробуют выкрутиться. *** А поутру они проснулись. Вернее, первым проснулся Джим. Резко, как от кошмара. Ему и в самом деле привиделся какой-то нескончаемый фантасмагорический ужас про то, как он добивался любви дружка Холмса, докторишки этого, дарил ему безумные подарки и устраивал не менее безумные свидания, а потом ещё и переспал с ним. Как хорошо, что этот кошмар наконец-то закончился, и можно было… Додумать мысль Джим не успел. В этот момент он как раз перевернулся на другой бок и нос к носу столкнулся с Джоном Уотсоном со следами ночного блуда на лице, и на остальном теле, того самого докторишки, приятеля Холмса, и своей безумной любви из ночного кошмара. На всякий случай Джим ущипнул себя, а потом для верности ещё и ткнул карандашом в ляжку. Боль была адской, нога кровоточила, а грёбаный доктор почему-то не пропадал пропадом, как госбюджет на финансирование армии. В этот момент Мориарти очень сильно захотелось вскочить, разбудить Уотсона, и экспрессивно жестикулируя руками вопросить: Какого х…? Но перед этим стоило хорошенько подумать. А Джим очень любил подумать, как мы помним. И вот он подумал. Сначала прокрутил в голове хронологию событий, вспомнил свои смехотворные поползновения в отношения и решил, что всё это было помутнением рассудка. Он просто давно не трахался, а в том бассейне подлый докторишка слишком уж страстно его обхватил, вот его и повело. А после того, как они потрахались, наваждение спало и всё прошло. Дело закрыто. Объяснение выглядело логичным. Нелогичным выглядело только то, что Джим в такой ситуации не догадался попить чай с каким-нибудь потным мускулистым подручным, а не строить все эти адреналиновые квесты для бывших военных докторов. Это действительно было помутнение, — убедил себя Джим и снова посмотрел на Джона, чтобы окончательно увериться — ничего сильнее раздражения к Уотсону он больше не испытывал. Захотелось и его карандашом затыкать до смерти. А лучше ножиком. По горлу. А потом можно было заставить Шерлока искать части тела его верного блоггера по всему Лондону, раз ему так недоставало приключений от Наполеона преступного мира. Вот. Кушай, не обляпайся, детектив. Но… Но это было бы слишком банально, пырять его вот так сгоряча, на своей любимой квартире. И так диван испачкал из-за него. Джим снова посмотрел на доктора. Кажется в третий или в пятый раз. Как будто больше не на что было. Во сне Джон максимально трогательно потёрся носом о бледное плечо Джима и уютно обхватил ручонками поперёк груди. Мориарти всё это обозрел и решил валить. Просто валить отсюда, пока это помешательство снова не вернулось и не спутало все планы. Он максимально осторожно, будто минируя Биг-Бен, выбрался из объятий, оделся, мастерски убрал все следы своего пребывания, читай — личные вещи — уложил их в огромный узел из простыни, который едва не застрял в дверях. После чего закинул свой мешок на плечо, и, злобно пыхтя как поистине плохой Санта, скрылся в утреннем тумане. *** Когда Джон проснулся в смутно знакомой квартире и не увидел рядом с собой Джима, то как-то даже расстроился. Они вчера так хорошо попили чайку. Вон, даже рука до сих пор липла ко всему. Да и всё остальное к руке тоже. И Джим после всего этого просто обязан был лежать в его объятиях. Прямо вот тут. Нет, лучше вот здесь. Чтобы заняться ленивым утренним чаепитием. А потом вместе пойти в душ. И вместе чего-нибудь пожрать. А Джима нигде не было. Джон, как котёнок из рекламы обошёл все комнаты и заглянул во все открывающиеся ёмкости, а запертые — взломал и тоже заглянул, но Джим с огромным плакатом «Сюрприз!» там почему-то не оказалось. В этот момент Джону очень сильно не хватало дедуктивных способностей Шерлока, но он решил ещё раз осмотреть место их вчерашней чайной оргии. Может, он чего-то не понял? Может, где-то притаилась записка? Вдруг, Джим тоже захотел перекусить и пошёл в магазин и с минуты на минуту вернётся с тяжёлыми пакетами из супермаркета. Или ему потребовалось уехать в срочную преступную командировку по своим криминальным делам. А ещё его могли похитить пришельцы или масоны. Джон всё искал и искал, но пока нашёл только пятно крови на обивке дивана, по виду совсем свежей, а записки не нашёл. Из всего этого можно было сделать только один вывод — самый логичный и довольно неприятный. Вчера они пили чай, и он, Джон Уотсон повредил хрупкую чашку Джима, тот обиделся и свалил. Уотсон впал в отчаяние. Джим вчера был так с ним осторожен, а он вот так. А ещё доктор. Да какой он доктор после этого? Живодёр криворукий, которому даже кастрацию котов доверять нельзя. Джон решил во что бы то ни стало загладить свою вину. Он должен обязательно найти Джима, попросить у него прощения, сделать какой-нибудь потрясный подарок и вылечить его ранимую жопку. Всё ещё с тяжёлым сердцем, Джон драматично помылся под душем, проигрывая в голове какую-то грустную музыку, оделся, и найдя телефон, решил всё-таки написать Джиму смс-ку. Только нужно было сообразить, что написать в таком случае. Когда он пытался помириться с той или иной девушкой, всё было как-то проще, но когда ему было не всё равно, каждое слово казалось каким-то неуместным и неубедительным. И только промаявшись, пока ехал в такси, Джон уже на подходе к Бейкер-стрит, наконец-то выродил шедевр эпистолярного жанра. «Джим, нам нужно срочно поговорить». Джон искренне ожидал, что прямо сейчас придёт ответ или хотя бы смайлик, из коих и так состояла их давешняя переписка, но смайлик так и не пришёл. Он даже не выключал смартфон, так пристально всматривался в экран, что чуть не выронил его к чёртовой матери, когда он внезапно зазвонил. Номер был незнакомый, но Уотсон и так знал, кто это. — Алло, Джим… я… — снова завис несчастный доктор. — Ты хотел поговорить, Джонни? Ну, так говори, — раздался из трубки пронизывающий до трусов голос Джима Мориарти, того самого преступного консультанта. Джон даже растерялся, потому что уже успел отвыкнуть от старых добрых жутких интонаций криминального босса, каким Джим всегда был, но наедине с доктором, каким-то фантастическим образом умудрялся превращать их в сексуальные. Сейчас ничего вот этого возбуждающего и интимного не было. Равиоли из морозилки казались более тёплыми ребятами. — Джим, там была кровь на диване, и ты не оставил записки, я подумал, что я… и… я думал, что ты вернёшься или как-то сообщишь, но… — Джон совсем перестал понимать, что пытается сказать и наконец, задал самый главный вопрос: — Почему ты ушёл? — А ты разве не догадался, мой стойкий солдатик? Не догадался. Всё такой же тупенький… Я получил своё, Джонни! Ночка была горячей, с этим не спорю, но… Ты мне больше не интересен. Передавай привет Шерлоку. Может, и свидимся, но на твоём месте, я бы не торопился. И всё. Обрыв сигнала и кривой пульса Джона. Если бы он был подключён к кардиомонитору, на его экране тянулась бы прямая линия и раздавался бы только тоненький писк. В ушах и так пищало, как будто на Бейкер-стрит снова что-нибудь взорвалось. Но в этот момент разрушился только мир Джона Уотсона. *** — Джон? Выглядишь отвратительно. Не поверишь, звонил Мориарти. Правда не сам, а снова через какую-то заминированную старушку… Но это явно лучше того, что он подкидывал мне до этого. Я уже всё расшифровал, и Лейстред едет на место. Я считаю, что это прогресс. Не знаю, что вы там делали этой ночью, но это того стоило… Джон? Джон, ты какой-то не радостный. А ты знаешь, я уже привык к этой мрачной физиономии… А вот сейчас ты особенно жутко на меня посмотрел, и я уже понял, что этой ночью всё было не так уж гладко и утренняя активность Мориарти совершенно точно очень плохой признак… — Он меня кинул, — безжизненно проговорил Джон и упал в кресло напротив детектива. В этот момент Шерлок выглядел максимально удивлённым. Как будто подвороты брюк не свидетельствовали о невиновности жениха. — Джон, я… — Я знаю. Этого стоило ожидать с самого начала. Но я оказался совершенно не готов к тому, что человек приложит столько усилий, средств и времени только для того… чтобы заняться со мной сексом и этим ограничиться. Шерлок, я ведь… я впервые в жизни… До знакомства с ним, я даже близко никогда не думал о том, чтобы встречаться с мужчиной. — А я думал, что до знакомства со мной, — грустно тренькнул по скрипичным струнам Шерлок. — Не передёргивай. Просто представь, что кто-то, кому ты доверял больше всего на свете, с твоего разрешения чуть ли не заново выстроил твои Чертоги Разума, а потом сказал тебе, что всё в них бесполезный хлам, который никогда не пригодится. — Да он заслуживает смерти, Джон, — пребывая в священном ужасе, прошептал Шерлок, мысленно заглянув в свои чертоги, что бы лишний раз убедиться, что там всё на своих местах и никакой злодей не подменил ни одного инструмента. — На самом деле я хотел бы встретиться с ним лично. Чтобы он, глядя мне в глаза, сказал, что это была его очередная идиотская игра. Вот и всё. И можно спокойно жить дальше. При всём при этом выражение лица Джона говорило совсем об обратном. Поэтому Шерлок решил ещё раз сходить в свои чертоги, на этот раз с более практичной целью, а вернулся оттуда бодрым, отдохнувшим и полным уверенности в своих вычислениях. — У меня есть одна гипотеза, Джон. Анализируя поведение Джима до и после этой ночи, я пришёл к выводу, что он хочет добиться инициативы в отношениях и с твоей стороны. — Хочешь сказать, — заговорил Джон после короткого раздумья, — что теперь мне нужно его добиваться? Бегать за ним как маньяк и устраивать погони с перестрелками… я правильно понял? — Ну… да. Да, определённо. У тебя просто нет другого выхода. Если тебе, конечно, ещё интересен Мориарти, потому что в противном случае это отличный шанс вырваться из этих абьюзивных отношений. — Кто бы говорил, — заворчал Джон, вспоминая, как Шерлок пугал его в Баскервиле чуть не до сердечного приступа. — Как, чёрт побери, я смогу увлечь Джима? — Ну да, — согласился Шерлок. — Ты и девушек своих водил на такие скучные свидания, что из них дольше недели продержалась только Сара. И то, по-видимому, благодаря той заварушке с китайским цирком. — Спасибо, Шерлок. Я знал, что ты настоящий друг. — О, не стоит благодарности Джон. Поэтому, как настоящий друг я сам помогу придумать тебе свидание для Мориарти. — И как ты собрался это провернуть? — усомнился Джон. — Он же не я. Его нельзя выдернуть с работы, потому что он не ходит на обычную работу. И нельзя пригрозить заминировать его дом, потому что никто не знает, в которой из квартир он остановится. И на смс-ку он не ответит и скорее всего пошлёт. Он же меня совсем не боится, поэтому я просто не смогу воздействовать на него теми же методами. — Во-первых, нам не придётся его искать. Судя по его последним действиям, он решил возобновить ту же игру, которую собирался запустить после встречи в бассейне. Он сосредоточит своё внимание на мне, и я смогу это использовать, чтобы свести вас при первом же удобном случае. А по поводу страха… Джон, я знаю, ты способен запугать даже того, кто смерти не боится. Это игра, Джон. Очередная игра и мы должны одержать в ней победу. Ты должен.