Всё дело в купидоне

Когда Шерлок обещал Джону придумать свидание, он ещё не знал, на что подписался. Хотя он искренне считал, что придумать какое-то криминальное свидание для него, гения дедукции не должно было составить труда. И не составило. Он составил ровно четырнадцать миллионов шестьсот пять вариантов свидания для Джона, но записать сумел только около тысячи, а потом в доме закончилась вся бумага и обои. Но ни одно из этих свиданий не казалось Шерлоку достаточно непредсказуемым, чтобы такой же гений, как он сам — сразу не смог предугадать, куда всё идёт и чем обернётся. Проще говоря, Шерлоку казалось предсказуемым всё, от и до. Что было логично. Он же сам их придумал. А перед Мориарти, даже опосредованно, не хотелось позориться. Прежде всего потому, что таким образом он подставил бы Джона, которому больше всего сейчас требовалась помощь. Уже на третий день своих творческих потуг Шерлок чуть не заработал нервный срыв себе и ещё паре соседей по дому. Джон в последний момент успел отобрать у него набор юного кокаинщика, и усадил предположительно в кресло, потому что вся комната детектива превратилась в обитель бумажных комочков с бракованными планами свидания. — Я бездарность! — продолжал вопить Шерлок. — Отдай мой шприц! Мне нужно лучше сконцентрироваться! — Сядь уже. Я его выбросил. — Куда? — В пропасть. — Но Джон… — Всё в порядке, Шерлок. Я не думаю, что Джим ждёт от меня именно такого совершенного свидания, какое ты собрался придумать. Он же со мной не из-за гениальных мозгов встречался. Ему вроде бы моё чувство юмора нравилось, если не врал, — пожал плечами Джон и замолчал, потому что его резко прошило воспоминаниями, как они с Джимом стояли в окружении полиции, держа перед собой заложников, а Джим требовал чучело вальдшнепа. Эх, были же времена… — Джон? — встряхнул его Шерлок и тот неохотно вернулся в реальный мир. — Да? — Если, по твоим словам Джим не ждёт от тебя гениальности, то чего вообще он от тебя ждёт? — Не знаю, — Уотсон пожал плечами. Он выудил из бумажного сугроба один из комочков и развернул, глядя на строчки плана действительно гениального преступления, которое без помощи самого Шерлока ни один детектив в мире бы не разгадал. Даже немного не по себе стало. — Думаю, я просто поужинаю с ним и поговорю. Этого будет достаточно, чтобы понять, нужны ли ему вообще мои ухаживания. Всё-таки, мне кажется, в этот раз ты ошибся. — Не говори глупостей, Джон, — непоколебимо заявил Шерлок. — Я не мог ошибиться. И если тебе не нужен мой план, то саму встречу я должен тебе обеспечить. *** Что касалось сводничества, в этом детектив не подвёл. Множить вариантов не пришлось. Как только Джим провернул этот свой перфоманс с восседанием на троне, обвешавшись королевскими регалиями, как сорока, и начался этот смехотворный суд, Шерлок подстроил так, чтобы в соседнюю камеру к Джиму вместо него завели Джона. — Шерлок? — спросил он, как только охранники заперли камеры и удалились. — Я за него, — бодро ответил Джон. — Вообще, я предпочёл бы видеть твою лживую физиономию, но так как между нами стена, я буду смотреть на твою фотографию, которую я скачал и распечатал на принтере прямо в полицейском участке. Хочу сказать, качество фотки — говно, но огнетушитель тебе к лицу… — Эй! Охрана! У меня сосед идиот! Срочно нужна замена! — Не отвлекай охранников. Они как раз играют с Шерлоком в догонялки по коридорам… Джон знал, что Шерлок бегает быстро, но в дело могли вмешаться мокрые полы и гравитация. — Чего тебе от меня надо? — раздражённо спросил Джим, пытаясь нащупать в манжете жучок, чтобы связаться со своими ребятами, и те поскорее эвакуировали его из этой западни. — По-прежнему. Поговорить. Я хотел узнать… — начал было Джон, чтобы Мориарти подтвердил или опроверг догадку Шерлока по поводу очереди Джона в игре «Убийственные салки», но тут же был прерван яростным шипением из-за стенки, которое звучало довольно пессимистично. — Мне не о чем говорить с дворняжкой Холмса. Ещё не понял? Ты только лезешь в планы, которые даже не способен постичь своим примитивным умишком. Кто сказал, что будет легко? — попытался успокоить себя Джон. — А раньше ты говорил, что я прекрасен без извилин, — громко вздохнул он, с ностальгией вспоминая заминированный автобус и Джима у себя на коленях. — Или тоже скажешь, что это была очередная игра? Не много ли усилий ради одной ночи? Может мне и правда не понять вас, гениев, но если взвесить всё, что получил я и ты, выходит как-то неравноценно. Я пережил целых три потрясающих адреналиновых свидания, которые и внукам пересказать не стыдно, получил столько классных подарков… А что получил ты? Одну ночь? Да ты не гений, ты после этого идиот, — скорбно вздохнул Джон, ожидая гневных нападок, которых отчего-то не последовало. — Снова в молчанку играешь там? — А? Ты что-то говорил? У тебя такой нудный голос… я как будто начал слушать прогноз погоды и вырубился. Ну вот, помял костюмчик… Только Джим знал, чего ему стоило не проломить стену, чтобы своими руками задушить обнаглевшего докторишку, который совсем берега потерял, раз осмелился говорить ему такие возмутительные и правдивые вещи. А ещё знали законы физики, строители этих непробиваемых стен и собственная анатомия, которые как сговорились, лишь бы не дать гениальному преступнику расправиться с неугодным правдолюбом. Да. Всё было так, как сказал Джон. Уотсон получил целых три незабываемых свидания и горку подарков, а он какую-то сомнительную ночь секса. И как же это бесило. Он потратил столько времени на фигню, когда уже мог низвести проклятого Шерлока до уровня пыли. Лишить его репутации, жилья, работы, друзей и даже странички в социальных сетях. И именно по этой причине нужно было проглотить обиду и оставить всё сказанное без внимания, а то уж больно много этот проклятый подпевала Холмса получал от него. Ах, если бы все подарки можно было отнять, но в силах Джима было только обесценить всё то хорошее, что между ними уже было. Но даже это Уотсона не отвратило. Вот же пристал, как кишечная палочка. Тем не менее, Джиму всё-таки пришлось обратить внимание на заскрипевший замок железной двери. Должно быть охранники вернулись, чтобы сопроводить в зал суда, где его оправдают запуганные присяжные, и он наконец-то отправится в гости к Шерлоку, кушать яблоки и делать непонятные даже себе намёки хрен знает на что. Джим надеялся придумать в процессе. Но нарушая разом все планы, в камеру входил Джон в памятной маске Капитана Британии. — Вставай, — сказал он, подкрепив слова пистолетом. — Это похищение. — Ты не удержишь меня этим пугачом. — Ну, во-первых, он боевой, а во-вторых, ты уже неплохо меня знаешь. Если ты хотя бы дёрнешься, я прострелю тебе ногу. *** — Ну и куда ты меня везёшь? — скучающе вопросил Джим, пребывая в скверном духе и заодно в дурацком рогатом шлеме, который он не мог снять, потому что тот был крепко застёгнут под горло на ремешок, а собственные руки по-прежнему скованы наручниками, которые он сам дарил Джону. Ну, ему хотя бы было в них мягонько. — В луна-парк. — Пф. — Что ещё за «Пф»? Не пфукай так, будто для тебя это ничего не значит. Это было самым мозговыносящим свиданием из всех. Признаться, вся твоя игра с Шерлоком, которую ты затеял сейчас, яйца выеденного не стоит по сравнению с теми приключениями. — Ну-ну, успокаивай себя, Джонни. Ты просто не видишь всей картины. На поверхности только малая часть. Но видел бы ты, какие чудовища плавают под этой тёмной водой… Джона отчего-то рассмешил этот зловещий пафос в голосе Джима. Нельзя было поддаваться. Мориарти просто играл всё это равнодушие. И задача Джона заключалась в том, чтобы уже со своей стороны завоевать вредного преступного гения. Во что бы то ни стало. — Ты поэтому ведёшь себя так, будто ты бессмертный? — хмыкнул Джон. — Ничто не удивляет. Нет ничего, что могло бы тебя поразить. Поэтому ты и в Шерлока поначалу вцепился? Ты наверное, думал, что вы ровня, и он сможет тебя понять. Не хочу расстраивать, но может, вы и гении, но во всём остальном у вас ничего общего. — А ты снова лезешь в дебри, в которых не разбираешься? — Я разбираюсь. У меня был факультативный курс психиатрии, а ещё я сам долгое время посещал психоаналитика. Джим посмотрел на доктора с явной жалостью и презрением, но Джон был ответственным водителем. Он смотрел исключительно на дорогу и уничижительного взгляда не видел, иначе саданул бы его обладателя локтем по носу, чтобы внушить зарвавшемуся заложнику трепет и страх к своему похитителю. А то, чего это он? — И чего ты ждёшь от этой поездки в луна-парк? — продолжал нудеть Джим, изо всех сил стараясь казаться максимально мерзким. — Ты же не думаешь, что, притащив меня туда, что-то измениться, я всё забуду, и снова буду бегать за тобой, как дурак с мёртвым хомяком подмышкой. — Кое в чём ты прав. И не прав. Но могу сказать точно, что теперь моя очередь бегать за тобой, как дурак с хомяком. — У тебя нет шансов, — хмыкнул Джим. — На что ты надеешься вообще? Покажешь собачий фокус? Мячик принесёшь? Хотя можешь не говорить. По тебе и так всё видно. Бесишься, что та ночь умопомрачительного секса больше никогда не повториться. Что, Джонни? Понравилось на тёмной стороне? — Ну, если ты это так воспринимаешь, то да, понравилось, — не стал спорить Джон. Он вообще очень сильно заставлял себя не спорить, потому что в противном случае мог перейти на тяжкие телесные, а он эту сволочную сволочь в сволочной обёртке всё-таки успел полюбить и собирался продолжить с ней отношения. Хотел Джим этого по-хорошему или… не хотел. — Можешь собой гордиться. Но знаешь, что это значит ещё? Джон тормознул на перекрёстке перед светофором и маньячно посмотрел на своего пассажира так, что тот не нашёлся с ответом. — А это значит, что я от тебя так просто не отстану, — ответил Уотсон и погладил возмущённо дёрнувшееся колено. Не своё, а Джимово, разумеется. Вместе с коленом у Джима дёрнулось кое-что ещё, а именно сердце, развращённые вы мои, но этот внутренний «дзынь» был упрямо проигнорирован головой, в которой упорно пыталась прорасти пуля криворукого стажёра-купидона, который успел шмальнуть в Джима ещё в зале суда. *** В луна-парке было почти, как в тот раз. Только все отдыхающие были обряжены в маски Счастливчика и Весельчака, а потому Джим и Джон среди них совершенно не выделялись. — Если интересно, то после того ограбления мы действительно стали довольно популярны, — объяснил Уотсон, хотя его об этом и не просили. — Ты видел? Во всех газетах писали. Грабители, которых обезвредили другие грабители и оставили все деньги в банке. Даже мелочь. Мы почти супергерои. Преступный гений в неволе продолжал изображать из себя депрессивного нытика, несмотря на все усилия доктора. Они постреляли по мишеням. Вернее стрелял Джон, а Мориарти один раз попытался стрельнуть похитителю по ноге и был отлучён от воздушки. Съели по карамельному яблоку. Вернее ел Уотсон, а Джим его только понадкусывал со всех сторон и разочарованно кинул неудачный результат карвинга в голову какому-то убогому клоуну. Потом прокатились разок на американских горках, после чего Джон уже сам потащил их в тоннель любви, кататься на лодочке. — И что дальше? Лодка сломается? — хмыкнул Джим. — Пока что всё это — самая предсказуемая чушь на свете. Или ты хотел ещё больше меня разочаровать? Тогда мог так не заморачиваться. Сам факт твоего существования меня уже разочаровал. Большей посредственности я в жизни не видел. Джону снова захотелось отмудохать Джима веслом, но автоматическая лодка не была ими оснащена даже для красоты. И в этот момент действительно остановилась. — Ну вот. Мы встали, — продолжал нудеть Джим. — Одни повторения. Ску-ука! Потащишь меня по старому маршруту? Вряд ли там окажется та же самая бандитская разборка. У тебя нет таких связей. Тебя бы не взяли ни в одну банду. Разве что шестёркой. У тебя настолько не запоминающаяся физиономия, что тебя только на стрёме оставлять. Каждый раз, когда вижу вас с Холмсом, не могу вспомнить, это один и тот же сосед или уже другой? А однажды я перепутал тебя с почтальоном… Не отвлекаясь, Джон тащил Мориарти за собой за наручники, коими они были скованы, как беглые каторжники. И действительно, на памятном месте среди технических построек не было ни одного бандита. Если не считать ранее судимого Анжело, карманника-любителя Шерлока и безумной двухголовой девки, у которой никогда не было лицензии на оружие, что не мешало ей хранить у себя карабин. Все четверо (если считать по головам) стояли в униформе официантов, как в лучших традициях японских дорам. Абсурдную картину завершал накрытый на двоих столик с приборами, салфетками и двумя подсвечниками. — Меню? — сразу предложил Анжело, как только недовлюблённые уселись. — Шерлок, — позвал Джим. — Как хорошо, что ты тоже здесь! Урезонь свою псину. Думаю, это бешенство. У меня есть неплохой ветеринар на скотобойне. По моей скидке усыпит всего за полцены! Но Шерлок, падла такая, только усмехнулся в свои криво нарисованные маркером усишки и для пущей романтики зажёг свечки. — На самом деле я хотел заказать столик в том самом ресторане, но очередь на бронь до сих пор не дошла, — посетовал Джон. — А уж после нашего первого свидания… Зато Шерлок выкрал оттуда стол и два стула. Видишь, там на столешнице до сих пор остались следы от вилки, которой ты чуть не проткнул руку посла. — Ну и что? Ты бы ещё украл унитаз из того банка, на котором я оставил Весельчака. Ау! Джим смотрел на свою руку, которая будучи прикованной к Джоновой, теперь была ещё и пришпилена столовым ножом к столешнице. И ведь доктор действительно хорошо знал анатомию. Тупое закруглённое лезвие прошло в зазор между второй и третьей пястничными костями, задев только грешную плоть злодея-консультанта. — Это моя ошибка, — кашлянул Джон. — Прости. Нужно было предупредить заранее, но я думал, что это не понадобиться. За ужином мы не будем говорить о трёх вещах. О политике, деньгах и унитазах, — зловеще перечислил доктор, пытаясь справиться с приступом бешенства. Возможно, что и правда не мешало сходить на скотобойню. Как минимум, для того, чтобы выпустить пар. — Окей. Не мог бы ты для начала вытащить из моей руки столовый прибор? — попросил малость побледневший от шока Джим. — Ну, раз ты так вежливо просишь… И Джон сделал даже больше. Он взял у Шерлока аптечку, и сам же обработал и зашил продырявленную руку. Анжело прикатил тележку с блюдами. Официантка, которая, когда не целилась ни в кого из карабина, была довольно милыми сиамскими близняшками, заботливо раскладывала у Джима на коленочках салфетку, чтобы он, значит, не обляпался. Шерлок достал скрипочку и заиграл что-то романтическое. Джон ел, шумно скрипя ножом по тарелке, потому что очень сильно переживал. Джону было стыдно. Он не хотел вот так калечить Джима, потому что сам Джим, в какие бы убийственные приключения его не втягивал, на теле Джона никогда не оставалось повреждений, страшнее царапин и засосов, хотя сам был покрыт ссадинами и гематомами с ног до головы. И после всего, этот человек продолжал утверждать, что всё это было фальшивой игрой. «Ой, дурак. А ещё гений». Джим тоже отъел пару ложечек блюда, не чувствуя вкуса, поэтому так и не понял, что это за еда. Он до сих пор ощущал саднящую боль в зашитой руке и прокручивал в голове, какое маньячное и совершенно спокойное было в этот момент лицо у доброго терапевта. И чем больше крутил этот момент, тем больше ему нравился такой доктор. В Джоне в этот момент Мориарти увидел кого-то безумного, родного и любимого. Но это проскользнуло всего на пару мгновений и снова оказалось задавлено внутренним занудой, который гундел, что жизнь ему дана, что бы испортить её Холмсу, и нужно сворачивать лавочку, чтобы снова не упасть в пропасть по имени Джон Хэмиш Уотсон. — Ешь, пока можешь, Джонни, — отложив подальше все острые предметы, проговорил он. — Возможно, что это ужин смертника, и после него тебе и вспомнить будет нечего… — Поражаюсь тебе, — проговорил Джон, улыбаясь особенно грустно. — Как в одном человеке могут сосуществовать такие разные характеры. Ты был таким… живым. Злодей с золотым сердцем. Что могло случиться за одну ночь? Как будто феи подменили. У тебя точно нет другого брата? Может, это сейчас не ты, а он? Ещё более злой близнец? — Не мечтай Джонни, я такой один. Тебе не на что надеяться. — Ну почему же? Я привлекателен, ты чертовски привлекателен… Джим закатился обидным смехом. — Джонни, ты никогда не смотрелся в зеркало? Ты похож на сморщенную картофелину с двумя глазками! Мне даже неловко осознавать, что я трахал вот это! — А мне неловко осознавать, что закрывая меня от взрыва, ты сорвался с тридцатого этажа небоскрёба, а я успел схватить тебя за руку и не отпустил. — Я же говорил, внизу на экстренный случай стоял батут, — усмехнулся Джим, хотя на секунду внутри снова что-то ёкнуло. Сразу же накатили проклятые воспоминания. Как у него потела рука, которая сейчас так болела. Как несмотря на это, крепко держал его Джон. Какое у него было перепуганное лицо за его, Мориарти, шкуру. Как он матерился сквозь зубы, затаскивая его обратно. И дух захватывало от осознания, что в этот момент вся его жизнь висела на волоске, потому что никакого батута внизу не было. Снова проснулись странные желания, от которых он только недавно смог избавиться. Захотелось расцеловать эту милую картофелину, потому что это была его картофелина. Самая лучшая в мире… Стоп. Джим едва успел одёрнуть себя, чтобы не забраться на стол и не полезть с сопливыми поцелуями к своему похитителю, потому что какое-то воспоминание вдруг смогло растрогать его до глубины его тёмной душонки. А Джон продолжал говорить, резал по живому, напоминал, как хорошо им было вместе, как здорово они проводили время и каким Джим был классным парнем, что самому не верилось, как будто на это время его действительно кто-то подменил. Ну не могло же такое произойти на самом деле. Так резко и так нелогично. Причём с самого начала. Но компания Джона была плохим советчиком. Да ещё Шерлок как специально проникновенно играл на скрипке, настраивая на романтический лад. И этот мужик с бородой отпускал какие-то пошлые намёки и подмигивал. Нужно было срочно рвать отсюда когти, и как можно скорее, и игра с Шерлоком здесь была совсем не причём. С собой бы разобраться. — Давай расставим все точки на и, — заговорил он, перебив Джона, пока дело не дошло до десерта. — Этот стол мне не нравится. Эта еда мне не нравится. Это свидание мне не нравится. И ты тоже — мне не нравишься. А теперь отстегни меня от наручников, иначе… — Что? — злобно переспросил Джон. — Сюда вломятся твои амбалы и всех нас перестреляют? — Хочешь проверить? — окрысился Джим, потому что злой Джон нравился ему больше. И это тоже было плохо. Он вообще не должен был обращать на него внимание. Плохой, плохой Мориарти. — Хочу заметить, — вклинился Анжело, — что за той дверью действительно топчется несколько мрачных джентльменов в неприметных толстовках. Один из них стащил у меня головку сыра, так что пицца будет только с томатами и ветчиной. — А где Мэри и Шелли? — огляделся Джон в поисках недостающего действующего лица. Или лиц? Всё-таки надо было звать того горбуна. Ну и что, что на него было сложно подобрать фрак. Зато не было бы такой путаницы. — Они держат бандитов на мушке и не позволяют помешать вашему свиданию. Но я всё равно переживаю за торт, — озабочено отрапортовал Анжело. — Шерлок? Может, поможешь им? Две головы конечно, хорошо, но ружьё одно на двоих… — Подожди. Мне нужно доиграть. Тут мой любимый кусок… — Джим… — Ты думаешь, мои ребята ещё не ворвались сюда только потому, что боятся двухголовой девчонки? — снова усмехнулся Джим. — Они ждут, когда я подам сигнал, после чего, вся эта убогая пародия на свидание захлебнётся в крови. Если, конечно, ты сейчас же не расстегнёшь наручники, и больше не будешь путаться у меня под ногами. — Хорошо, — кивнул Джон и достал ключ. — Шерлок, Анжело, можете оставить нас на пару слов? — Только не убейте друг дружку, — неуверенно попросил Анжело, а Шерлок ободряюще подмигнул почему-то Мориарти, и оба покинули тёмную подсобку. — Ну, и что ты хотел мне сказать? — расслабленно спросил Джим. Чем его мог удивить этот недоумок? Врезать по морде? Уж это он как-нибудь переживёт. И вместо ответа его действительно довольно резко дёрнуло через стол, но вместо удара в челюсть или под дых, его встретил кусачий и злой поцелуй. Горький, как расставание и горячий, как украденная со сковородки тефтелька. Мориарти начал тонуть, когда Джон так же резко отстранился и вышел из-за стола. Всё произошло так быстро, как будто Джима не поцеловали, а отрубили голову гильотиной. В комнате он остался один. Работали механизмы аттракционов, больше никаких звуков извне не доносилось, как будто все умерли. Мир исчез. Джим продолжал сидеть с саднящими после поцелуя губами. В комнату с опаской вошёл один из молчаливых подручных и осторожно тронул босса за плечо. Джим так глубоко ушёл в себя, что совсем не ожидал вторжения, а потому заорал, как придурочный и, выхватив из кобуры киллера пистолет, мстительно расстрелял стул, на котором пару минут назад сидел Джон. У стула отскочила спинка с лепниной, вспучилось набивкой сидение, так что окажись внутри запрятанный какой-нибудь полоумной старушкой, клад, он бы уже разлетелся по полу. Патроны закончились, но Джим ещё несколько раз выстрелил вхолостую, и только потом вернул оружие ошарашенному от подобной вспышки бандиту. Кажется, полегчало. Совсем чуть-чуть. *** Вернувшись на одну из не засвеченных квартир, и в очередной раз кляня себя за то, что в тот раз притащил Уотсона пить чай именно в своё обжитое логово, о котором не знали даже почтальоны, а теперь она оказалась окончательно скомпрометирована, Джим страдальчески вздохнул и стёк по стеночке на пол. Боже, как низко он пал. Собрав в себе все силы ада, он заставил себя встать и что-то делать. Нашёл свой любимый ноутбук и поднял весь архив видео-наблюдений: за квартирой Холмса, за рабочим кабинетом Джона в больнице, из своих квартир, куда он приглашал Джона, записи с уличных камер, которые засняли эпизоды безумных свиданий, которые он поудалял из всех баз, и они остались только у него. На память. Джим с маниакально расширенными зрачками, как у наркомана, просматривал на быстрой перемотке все эти эпизоды, которые он так бережно хранил, рассортировав по датам и любимым моментам в папке с надписью «порно», хотя ничего эдакого там не хранилось. Последнюю запись, где они всё-таки переспали, у Джима вообще не сохранилось, потому что в той квартире он камер не ставил. За кем было следить, если он туда никого раньше не приводил? До Джона. Мориарти продолжал изучать записи, пытаясь освежить воспоминания о своём помутнении рассудка. Почему он так легко повёлся на дружка Холмса? Наверняка где-то притаился секрет. Где-то, совсем близко. Это ведь намного проще, чем квадратные уравнения. Вот они едут с Джоном на мопеде. А это кадры из новостей, когда у ресторана его подстрелил снайпер. Надо же, доктор плакал над его «телом». Снова беготня, погони, где мало что можно разглядеть. А вот они же с камер наблюдения из того банка. Действительно забавное дуракаваляние. И с Шерлоком получилось даже интересней. Не то, что в теперешней игре. А на этой записи Джон целовал его в лоб, пока он спал. Джим остановил запись. Он не помнил этого эпизода, и сразу же полез смотреть, когда такое было, и почему он не видел его раньше. Неопознанный эпизод оказался из того дня, когда ему всё-таки удалось затащить неприступного доктора на одну из своих квартир. Второе свидание. Джон ещё оставил эту смехотворную записку, а потом вырубил двух его лучших бойцов и ушёл. Подумать только. Это случилось, когда он был полностью уверен, что Джон Уотсон его не любит. На экране ноутбука Джон снова склонился над ним для почти невинного поцелуя, хотя мог позвонить в полицию, Шерлоку или того хуже, Майкрофту. В конце концов, пристрелить. В груди затопило нежностью. Чувство было приятным и таким правильным, что Джим снова задумался, почему вдруг после первой же ночи любви решил так опрометчиво дать заднюю? Чего он испугался? Джим изо всех сил попытался вспомнить и не смог. Снова, как будто помутнение какое-то. Или то, что вернулось сейчас — помутнение? Мориарти снова прислушался к себе и свой выбор сделал. Теперь нужно было обязательно дождаться очередной попытки Джона до него достучаться и помириться. В том, что доктор предпримет эту самую попытку, гениальный злодей даже не сомневался. Как же иначе. Он верил в своего Капитана Британию. *** Купидон Себастьян засел со своей винтовкой в здании напротив госпиталя, на крыше которой уже сидел Джим и играл в злых птичек на телефоне, в ожидании, когда к нему поднимется Шерлок. Себастьяну дали задание исправить недавний промах новичка, который тоже напортачил. Сначала попал не в то место, а потом и вовсе стал возвращаться эффект от предыдущей пули, которую из сердца давно изъяли. Это был последний шанс сделать всё так, как было изначально запланировано провидением. Но Себастьян по этому поводу не волновался до такой степени, что держал винтовку только одной рукой, и смотрел в прицел только одним глазом, а вторым даже не прищуривался. Другой рукой он держал сэндвич и следил, чтобы подтаявшее арахисовое масло не капало с него в футляр из-под оружия. Признаться честно, Себастьяну было насрать. Промажет, да и ладно. Ну и чёрт с ним, с отпуском и премией. А уволят, так он своё брачное агентство откроет. Он и название уже придумал. Останется только нанять секретаря и помощника. И будет сводить людей, как вздумается ему. Потому что Себастьяну нравился этот Джим, который был весёлым, озорным и влюблённым в Джона. А влюблённость в Шерлока ничем подобным ему не грозила. Даже напротив, по подсчётам купидона, прогноз был крайне мрачным. Иначе зачем Джим взял с собой пистолет? Пистолет, это же почти ружьё. И если он есть, то обязательно должен выстрелить. Только бездари и пацифисты просто так носят с собой пистолеты, а Мориарти пацифистом не был. Себастьян ещё раз откусил кусок от сэндвича и пропустил момент, когда на крыше появилось новое действующее лицо. Купидон чуть не вдавил оптический прицел себе в глазницу, чтобы убедиться, что увидел то, что увидел. Да, это действительно был Джон. Себастьян отлип от прицела и запихнул весь сэндвич себе в рот, чтобы не завизжать от радости, как сучка, потому что вот его визг могли бы услышать даже смертные из больницы напротив, а это могло испортить момент. Тем временем на крыше Джиму тоже хотелось издать парочку громких звуков. И как могли подумать многие — не самых радостных. Джим был возмущён. Он был в гневе, просто в бешенстве. И не потому, что вместо Шерлока сейчас на крышу к нему поднялся Джон. А потому, что сделал он это только теперь, когда бедный злодей-консультант уже потерял надежду. Всё это время, пока шла игра с Холмсом в кошки-мышки, Джим ёрзая от нетерпения ожидал, что вот сейчас ворвётся Джон и снова устроит ему разбор полётов на тему, почему он — Джим Мориарти был не прав и, возможно даже, врежет по лицу, а сам Джим улыбнётся эдак придурковато, и поцелует его окровавленными губами. И всё снова будет как прежде. Но Джона не было. Он как будто смирился с тем, что Джим такая бесчувственная сволочь и бросил попытки его вернуть. Это било по больному. Джим страдал и поднимаясь на крышу Бартса, всерьёз планировал самоубиться. Пораскинет мозгами в последний раз так, что и Шерлоку придётся сброситься. И тогда этот подлый доктор всё поймёт, но будет поздно. Но Джон был здесь. Сам. Во плоти. На всякий случай Джим незаметно ущипнул себя за ногу. — Ну, привет, Джим, — сказал Уотсон и посмотрел так, что у Джима чуть не разорвалось сердце. — Давно не виделись. Джим искренне хотел сказать что-то искромётное и хлёсткое, что обычно говорят в такие моменты крутые злодеи, но во рту пересохло, а руки снова вспотели. В последний момент он успел удержать себя от того, чтобы подойти к Джону и обнять его как анаконда, сразу всего. И почему он не положил в карман хотя бы пару презервативов вместо этого дурацкого пистолета, который теперь только оттягивал карман пальто? Вот как он теперь должен мириться с Джоном? С его потрясающим Джоном, который мог быть одновременно смешным, пугающим и трогательным. Боже, как прекрасно было знать, почему любишь. Для математиков и программистов это ведь так важно, чтобы была хоть какая-то логика. Только нельзя было так сразу мириться. Джим так долго фантазировал их примирение. В его фантазиях он пару секунд продолжал вести себя, как полный мудак, Джон в ответ что-нибудь говорил или делал — не важно что, Мориарти любую ситуацию мог вывернуть в свою пользу — а потом они целовались. — Что ты здесь делаешь? Где Шерлок? — В Скотленд Ярде. Сдался властям и даёт показания. — Он спятил? — Нет. Сказал, что может, ты и гений, но бюрократию не победить даже тебе. Джим только фыркнул. Подставить Шерлока по всем фронтам не составило особого труда. Он сам себе выкопал яму, захламив свою квартиру записями планов преступлений. Воплотив всего парочку из них, все остальные, что нашли при обыске, автоматически указали на Шерлока. Сейчас же то, что Шерлок придумал там для себя какой-то выход, волновало Мориарти меньше всего на свете. — Что, не ожидал? — мрачно подметил Джон, продолжая бросать зловещие взгляды. — Больше сказать нечего? Может, хотя бы поприветствуешь? Я ведь выполнил твои требования. Не путался под ногами, пока ты превращал репутацию Шерлока в мыльный пузырь. — В самом деле? Пёсик Холмса оказался способен выполнить единственную команду. Браво. К сожалению, не ношу с собой собачьи лакомства. Уотсон растянул губы в жуткой улыбке. — Знаешь, когда Шерлок сказал, что это очередная заморочка гения, и мне просто стоит поиграть на его стороне, я поверил. Решился на похищение, свидание это идиотское устроил для тебя. Но как оказалось, ты просто болванка человека, которой нет ни до кого дела. А я любил тебя. — Правда? — так тихо спросил Джим осипшим от удивления голосом, что Джон его не услышал. Он подошёл к краю крыши и посмотрел вниз. Джим решил, что доктор сейчас спрыгнет, как Мэри Поппинс недоделанная и бросился к нему, чтобы удержать от этого необдуманного шага, когда Джон, услышав движение за спиной тоже подумал, что Мориарти, совсем закрепив за собой репутацию распоследней мрази, захотел его столкнуть, и в последний момент решил увернуться, но не учёл коварный парапет. Джон неловко взмахнул напоследок руками и всё-таки сорвался вниз. Стоит заметить, что с самого начала Джон ничего такого не планировал. Он вышел на крышу, чтобы попрощаться, в последний раз посмотреть в бессовестные глаза и окончательно себя убедить, что всё кончено и нужно жить дальше и найти себе какую-нибудь Мэри. Или Шелли. Или обеих сразу, раз уж у него такая тяга к людям, которые хотя бы раз наставляли на него оружие. Но всё получилось совсем не так. Когда он увидел Джима, от этого стало ещё хуже. Чувства только ещё больше разгорелись с новой силой. Захотелось, как впервые, сначала разбить лицо этому самоуверенному хлыщу, а потом расцеловать в него. Притупившаяся боль в сердце усилилась особенно после того, как Джим снова сравнивал его с собакой. Он всё ещё любил его, а он… Джим держал его за локоть, сам едва цепляясь за парапет крыши, чтобы не улететь следом и односложно матерился. — Блядь-блядь-блядь! Джонни, ты совсем не помогаешь! Подтягивайся! Я знаю, что ты это умеешь! Я помню твоё блядское досье наизусть! Подтягивайся, блядь! У меня скользкие ботинки! И Джон отойдя от шока, действительно подтянулся, и Джим втащил его обратно. Они оба рухнули на крышу, тяжело дыша, а Мориарти всё продолжал повторять своё «блядь, блядь, блядь…» — Зачем ты меня спас? — Потому же, почему и ты не отпустил меня в тот раз. — Из благодарности? — Потому что, я люблю тебя, Джонни. Надеюсь, ты меня тоже, потому что иначе мне придётся начинать сначала. И я готов. — А что тогда было после той ночи? Почему ты сбежал и стал донимать Шерлока? — Ну… — ответить на этот вопрос было сложно, поэтому Джим решил соврать. — Шерлок был прав. — В смысле? — В аутизме. Джонни, я с самого начала хотел, чтобы ты тоже добивался меня, водил на свидания, дарил подарки и всё остальное, но ты позорно сдулся после первой же попытки. — Ты слишком хорошо играл равнодушного мудака. Иногда даже переигрывал. — Спасибо. Но знаешь, я рад, что хотя бы в конце ты ко мне пришёл, иначе я собирался убить сначала себя, а потом Шерлока. — Может, сначала Шерлока? — не смог поймать логику Джон. — Потому что, как бы ты смог достать его после смерти? Видеосообщениями разве что… — Не важно, Джонни. Мне было так плохо без тебя. — Мне тоже. — Тогда, может, поедем ко мне? — с надеждой предложил Джим. — Что, так сразу? — «Так сразу», — передразнил Джим, — это прямо здесь на крыше. — Тогда лучше, к тебе, но… — Что ещё? — А как же Шерлок? — Ты же сам сказал, что у него там есть какой-то план и он выкрутится. — Я блефовал. — Ох, Джонни, как же я по тебе скучал! — Не увиливай от темы. Чтобы сегодня с Шерлока сняли все обвинения. — Хорошо, но завтра, а сейчас ко мне, пёсик! Ау! И фантазия Джима тут же исполнилась. Он таки целовал своего Джонни-боя окровавленными после хука-слева губами. А тем временем в здании напротив госпиталя, где целовалась парочка, Себастьян с чистым сердцем паковал так и не пригодившуюся винтовку обратно в футляр.