Не исчезай

      Сигарета медленно тлела в тонких пальцах, осыпалась сухим пеплом в жидкую кашу из грязи и высохшей травы. И Изая чувствовал, как догорал вместе с ней. Как она уносила его куда-то выше облаков тонкой ниточкой сизого дыма.       Сегодня не было ветра. Деревья не шумели листвой, стояли стройно и величественно-обнажённо встречали новый день в розовом отблеске рассвета.       Изая выронил последний окурок и спрятал руки в карманы, пытаясь поджать колени как можно ближе к груди. Земля неприятно хлюпнула, не вписавшись в молчаливую атмосферу застывшего утра, когда Изая попытался шевельнуться. Он сразу же замер и тускло улыбнулся, как будто до этого не решаясь нарушать тишину первым.       — Давай сбежим с тобой туда, где нет печали, — тихо пропел он, не узнавая этот дрожащий голос, — никогда…       — Где солнце светит ярче всех. Где нет и слёз… Где есть лишь смех… — Изая вытащил ладони, сломлено пытаясь собрать размотавшуюся нить в кулак. — Где тот заветный горизонт играет с волнами. Где зонт не нужен… Нет дождя…       Он уткнулся носом в шарф, захлебнувшись словами, и крупно дрогнул. Снова реветь в его планы не входило.       Изаю ощутимо мутило от сигарет. Он не знал, сколько времени уже прошло: телефон благополучно был отправлен в урну ещё в Икебукуро. Но, судя по количеству окурков у ног, Изае пора было заканчивать эти тихие посиделки.       Он последний раз сжал кулак с нитью и поднялся, прощаясь взглядом со скрючившимися сакурами. Он даже не попытался отряхнуться, хотя джинсы и свалянный серый мех на куртке были здорово заляпаны грязью.       По правде сказать, Изае не хотелось знать время. А точнее, он боялся. До пяти ещё было достаточно далеко, и это всё, что нужно было знать Изаи. Ему всё ещё предстояло внести последнюю лепту, чтобы эта история подошла к концу.       Пройдя через ограду кладбища, он миновал автобусную остановку и направился в гору пешком. Синдзюку был довольно большим, но Изая не спешил. Ему хотелось последний раз прогуляться по городу, наблюдая за людьми. Он надеялся, что Шизу-чан ещё спал и не успел прочитать его записку. Встретиться с ним случайно было бы крайней неудачей.       Орихара хмыкнул маленькой пушистой собаке, спрятавшейся за ногу хозяина, и безобидно подразнил её. Всё-таки животные очень необычные существа. Они намного интересней, чем кажутся на первый взгляд. Ведь никто, кроме этой крохи, не мог сейчас увидеть Изаю.       Он перешёл дорогу, заглядываясь на высотные офисные здания в этом квартале, завораживающие своей громадой. Изае сразу захотелось проникнуть в одно из них и подняться как можно выше. Желательно на крышу.       Вскоре он наблюдал за оживлённым Синдзюку уже сверху, следя за стройной вереницей разномастных машин и всё также тускло улыбаясь. Изая и не заметил, когда ветер стал таким порывистым. Он натянул капюшон, зябко ёжась под пухлой шапкой облаков.       Через пару часов он всё же спустился. Пришлось свернуть с главной улицы в родные и тесные переулки. Но, как бы Изая не любил такие кварталы, они всегда оставались безлюдными и мрачными. А Изае сейчас очень сложно было оставаться одному.       Он опустил капюшон, тихонько хмыкая себе под нос: зато в таких переулках не бывало ветра.       Впереди замаячил поворот, и Изая вскинул голову, проверяя номер дома. Он огляделся украдкой, по старой привычке, будто бы забыв, что был невидим для этого мира, и наклонился к ржавой водосточной трубе, обнаружив метку. Изая опустил свёрток на дно, смеясь над собой за такую забывчивость, и смахнул плечом крохотные слёзы.       Последнее дело сделано — работа оплачена.       Он не стал возвращаться той же дорогой, и вынырнул на оживлённую улицу уже с другой стороны Синдзюку. Изая пытался думать о чём угодно, лишь бы не вспоминать о друзьях и Шизуо. Он потёр ледяные ладони, представляя себе белокурую девчонку Шинджи. Жаль, что у них не вышло попрощаться. Аой уже была в онкоцентре, и Изая надеялся, что она бойко справится с предстоящей операцией. Что эта операция поможет ей встать на ноги, и девчонка вырастет замечательной и справедливой взрослой. Изая бы очень хотел сказать ей эти слова.       Вот только расти Аой предстояло без отца.       Орихара снова уткнулся в шарф, замедляясь. Ноги сами привели его к дому, а это значило, что Изая вскоре должен был покинуть улицу. Он поднялся по крыльцу и, замерев перед дверью, прошёл внутрь. Лифт доставил его наверх, Изая медленно вошёл в квартиру и тут же упёрся в дверь спиной.       Пусто, одиноко и тоскливо. Наверное, так и должно быть. Самое место для того, чтобы исчезнуть. Изая пробежался глазами по потолку и стенам — единственным уцелевшим в квартире — и небрежно кинул куртку на крючок.       Конечно, он не хотел, чтобы Шизуо или Селти нашли его здесь, но дверь запирать не стал: вряд ли бы это остановило их. Изая прошёл на кухню, безразлично шагая по разорванным полотнам Цугухару Фудзита, и склонился над баром. Стеклянные дверцы были разбиты, а полки с засохшими винными лужами пустовали. Надеяться найти здесь хоть что-то сохранившееся целым было глупо.       Орихара поднялся на второй этаж и мягко толкнул дверь спальни. Его тут же окутал свежий поток воздуха, рвущийся сквозь разбитые окна, и Изая пожалел, что снял куртку. Возвращаться вниз ему показалось глупым. Он даже не прикрыл дверь, а лишь прошел к кровати, хрустя брызгами стекла, и небрежно стянул мятое одеяло. Сломанный карниз скатился вниз, неприятно-громко ударившись о пол, и Изая поджал губы. Он в обуви забрался на постель, кутаясь в бордовое одеяло и жалея, что у него больше не осталось сигарет.       Ветер теперь свободно гулял по всей квартире, снуя сквозь разбитые окна и сломанные двери, ворошил залежавшуюся пыль и шуршал бумагами где-то внизу. Изая сомкнул веки, слушая устрашающее тиканье часов на противоположной стене. Он до сих пор не знал, сколько ему оставалось ждать.       Будто что-то вспомнив, Орихара вздрогнул и отполз на край своей огромной кровати, вскоре достав откуда-то сзади початую бутылку абсента. Он сорвал пробку, замечая, что руки снова перестали слушаться, сумасшедшее дрожа.       Двадцать минут пятого.       Теперь он уже не мог перестать сверяться с часами, комкая в ладони длинный хвост красной нити. Изае начало казаться, будто он увеличивался с каждой минутой.

***

      Шизуо со всей силы дёрнул ручку вниз, не ожидая, что дверь окажется не запертой. Та погнулась, обиженно заскрипев в ответ, но не сломалась, позволяя Шизуо залететь в квартиру.       Он остановился, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти признаки присутствия Блохи. Сердце отчаянно скакало джанги, уже устав не хуже самого Шизуо.       — Изая! — негромко позвал он, наивно ожидая ответа. Воздуха катастрофически не хватало, и Шизуо шумно опустился на паркет, потеряв картинку мира на несколько минут. Он откинулся спиной на стену, закрыв бесполезные глаза, и попытался успокоить взволнованное сердце. Свалиться в обморок с инфарктом сейчас бы было очень некстати.       — Изая! — позвал он снова, когда глаза начали различать силуэты комнаты. В поле зрения попала вешалка с одеждой, и Шизуо гаркнул, что есть силы, заметив на крючке куртку Блохи.       — Изая!       Он поднялся, хватаясь за стену, и обессилено прорычал, злясь на организм, который подводил его так некстати. Хейваджима плотно сомкнул кулак и с силой ударил им в стену, надеясь, что боль отрезвит его сознание. Не помогло.       — Изая, чёрт тебя дери! — не выдержал он, протопав вглубь квартиры, и вновь чертыхнулся, спотыкаясь о перевёрнутый стул в коридоре. Шизуо свернул в первую попавшуюся комнату и прищурился, стараясь разглядеть Блоху среди этого безумного погрома. Кабинет был полностью раскурочен.       Шизуо послышалось, будто он услышал неуверенные шаги где-то сзади, и он выскочил из кабинета, опасаясь, что Изая сбежит, воспользовавшись моментом. Тот действительно стоял на лестнице, цепляясь за полы огромного одеяла, и глупо-испуганно смотрел на Шизуо.       Сердце оборвалось и колко упало в низ живота. Шизуо, забыв, что только что еле держался на ногах, подлетел к нему и больно схватил за плечи. Все слова, что Шизуо собирался сказать Изае, исчезли без следа после встречи с этим отчаянным, загнанным взглядом. Всё сразу стало ясно. Шизуо опоздал.       — Зачем ты пришёл? — очнулся Изая, пытаясь оттолкнуть его от себя. Руки бесполезно упёрлись Хейваджиме в грудь, и он только сейчас заметил бутылку с чем-то красным, что держал Изая.       Шизуо ничего не ответил, тяжело и шумно дыша, и Изая снова попытался вырваться, на этот раз потянув его руки в стороны.       — Зачем ты пришёл? — повторил он, и Шизуо показалось, будто он слушал в его голосе нотки зарождающейся истерики. Изая не удержал бутылку, и та, гулко ударившись о порожек, полетела вниз, распластавшись на первом этаже кроваво-огненным пятном.       — Пусти меня! — не скрывая эмоций, потребовал Изая, всё ещё вяло пытаясь вырваться из стальной хватки Шизуо. На большее у него просто не было сил. — Пусти меня! Пусти!       Изая обессилено обмяк в его руках, болезненно склонив голову, но всё ещё пытался ударить Хейваджиму в грудь, скорее, от обиды. Всё, что он сейчас мог сделать — это покричать.       — Что ты творишь? — приглушённо выдохнул Шизуо: из-за сбившегося дыхания говорить ему было очень сложно. Он отпустил его плечи и поднял Изаю на руки, не зная, что сделать, что бы Блоха перестал биться в истерике. Что-то подсказывало Шизуо, что времени оставалось катастрофически мало.       Изая схватился за его куртку, и одеяло шумно опустилось под ноги Шизуо. Он сдавленно всхлипнул, размазывая слёзы на груди Хейваджимы, и продолжил отчаянно цепляться за него, будто только что вовсе и не пытался оттолкнуть.       — Успокойся, прошу тебя, — Шизуо поднялся наверх, чудом не запутавшись в одеяле, и нырнул в первую же открытую дверь. Он замер на несколько секунд, борясь с темнотой перед глазами, и бегло осмотрелся. Зацепившись взглядом за кровать, Шизуо подскочил к ней, быстро и резко смахивая на пол простынь вместе с остатками стекла, и вовремя рухнул на матрац. Ноги его уже не держали.       Изая что-то невнятно проскулил, пытаясь обнять Шизуо, но руки его не слушались и лихорадочно дрожали.       — Что с тобой? — он суматошно осмотрел Изаю на своих коленях, пытаясь осознать, что это не было безумным сном. Всё, что сейчас происходило с Шизуо, было взаправду.       Изая никак не реагировал на его вопросы, сломлено всхлипывая и утыкаясь носом Хейваджиме в грудь. Его гордость была поломана и растоптана, от неё больше не оставалось и следа. Шизуо запоздало обнял Изаю, испуганно покачиваясь взад-вперёд. Кажется, это помогло.       Через какое-то время Изая сглотнул и принялся затихать, изредка шмыгая носом. В один момент он вздрогнул и отцепился от куртки, переключая своё внимание на шарф на своей шее. Кажется, это был шарф Шизуо. Хейваджима очень слабо воспринимал действительность и не мог быть уверен ни в чём.       — Прости, — выдавил из себя Изая и нервно оглянулся назад. Шизуо заторможено провёл рукой по его голове, проследив за этим взглядом. На противоположной стене висели часы.       — Теперь ты мне объяснишь, что происходит? — заговорил Шизуо, боясь спугнуть Изаю своим вопросом. Тот кивнул в ответ и шмыгнул носом, принимаясь вытирать сопли шарфом.       — Я сошёл с ума, Шизу-чан, — самокритично заметил Изая, болезненно хмыкнув.       — Ты обещал, что расскажешь мне, — поторопил его Шизуо, почувствовал, что Изая пришёл в себя. Он повторно глянул на часы, в прошлый раз не обратив внимания, сколько показывала стрелка. Без двадцати пять.       — Прости, что впутал тебя в свои проблемы, — спустя пару минут молчания, начал Изая. — Бессмысленно спрашивать, готов ли ты к правде, да?       Он коротко и хрипло хохотнул и откашлялся, уткнувшись в шарф.       — Я итак оттянул до самого конца. Можешь сказать, какой я идиот, — Изая улыбнулся блёклыми губами, подняв лицо на Шизуо. — У меня осталось двадцать минут. Да, я исчезну через двадцать минут, Шизу-чан. Прости.       — Нет… — Шизуо слабо мотнул головой, отказываясь в это верить, и попытался крепко прижать его к себе. — Нет… Нет. Изая.       Изая стукнулся лбом о его грудь и откинул хвост шарфа на плечо. Он завозился в руках растерянного Шизуо и сел на его коленях, обнимая за шею.       — Прости, — Изая склонил его голову к своей груди и мягко обнял ледяными руками.       — Нет… Изая. Но… Изая, — Шизуо поднял глаза, но прочитал лишь какую-то мерную обреченность у него на лице. — Но Шинра… Селти что-то вспомнила.       Изая ощутимо дрогнул, поджав белеющие губы, и провёл дрожащей рукой по светлым волосам: «Уже не важно, Шизуо».       — Не называй меня так, — Хейваджима отстранился, метаясь взглядом по увядающему на глазах Изае, и испуганно сжал его плечи.       — Шизу-чан, — он исправился, улыбнувшись, и аккуратно убрал его руки с себя. На этот раз Шизуо не сопротивлялся. — Я уже прокричался, не бойся, не стану снова истерить. Можешь уже отпустить меня. Пойдём лучше на балкон? У нас осталось всего… семнадцать минут. Раз уж ты пришёл, давай проведём их вместе?       Хейваджима снова медленно мотнул головой, отчаянно сопротивляясь реальности. Изая встал с его коленей, и Шизуо подумал, что его нужно непременно вернуть на место, но из-за шока не мог толком пошевелиться. Холодная ладонь взяла его за руку, и он как во сне поднялся на негнущиеся ноги. Изая потянул его куда-то, и Хейваджима послушно последовал за ним, будто в заторможенном сне смотря ему в спину.       — Но почему? Я не понимаю, почему сейчас? Ты ведь можешь сказать мне? — отчаялся Шизуо, опускаясь вместе с ним на холодный пол. Изая опять улыбнулся, кажется, виновато, и устроился у Хейваджимы на груди между ног.       — Обними меня, Шизу-чан.       Шизуо тут же сомкнул руки у него на животе, отрешённо пытаясь рассмотреть волосы на макушке Изаи. Ему едва ли это удалось, и Шизуо зажмурился, прижавшись к ней губами.       — Помнишь, ты жаловался на зрение? Это всё из-за меня, — начал долгожданный рассказ Изая. — И сердце, у тебя ведь болит сердце? — тоже из-за меня. Этот лишний месяц обошёлся тебе высокой ценой. Если я не уйду сейчас — это убьёт тебя, Шизу-чан. Прости, что говорю о таком.       Изая смирился. Его голос был тихим, но уже не дрожал. Он говорил мягко и вкрадчиво, и его слова зацепились за сердце Шизуо, пугая до безумия. Сердце сжалось, как при коллапсе, угрожая вспыхнуть суперновой, а Хейваджима похолодел, облизывая пересохшие губы.       — Я люблю тебя, и знаю, что ты тоже любишь меня, — продолжил Изая, накрывая его руки у себя на животе. — И знай, хоть мне и больно сейчас, я не жалею, что полюбил тебя.       Шизуо робко помотал головой, будто слова Изаи доходили до него с задержкой, и принялся перебирать разболтанный конец его нити в пальцах.       — Тебе не нужно быть сильным. Плачь, если хочешь плакать. Кричи, если хочешь кричать. Хотя бы скажи что-нибудь, меня пугает твоё молчание, — Изая плотнее прижался к его груди, опуская взгляд на их руки, и сжал ладонь Шизуо так сильно, как только был сейчас способен.       — Почему всё должно так закончиться? — наконец, заговорил Хейваджима, через боль пропуская каждое слово.       — Это моё наказание, — Изая повесил голову, уже отпустив его ладонь, и ласково поглаживал грубые пальцы. — Ты ни в чём не виноват.       «Но я тоже наказан», — подумал Шизуо, в сводящем с ума урагане кусая дрожащие губы. Обдирая их до мяса.       — Сейчас тебе будет очень тяжело, но я верю, что ты обязательно справишься. Ведь это ты, Шизу-чан, — голос Изаи всё же дрогнул, и он развернулся в руках Хейваджимы, касаясь пальцами ободранных губ. — Я хочу попросить тебя.       — О чём? — Шизуо заглянул ему в глаза, пытаясь прочитать в них ответы на все свои вопросы. Он мягко обнял Изаю за шею и тот улыбнулся. В который раз…       — Будь счастлив, хорошо? — Изая прикрыл глаза и, не дав Хейваджиме ответить, прильнул к его губам, прощаясь с ними навсегда. Поцелуй вышел неловким и неумелым, Шизуо почти сразу ослабел, задыхаясь.       — Полюби кого-нибудь ещё, — попросил Изая, поглаживая его светлую макушку. — Не сразу, конечно. Можешь чуть-чуть поплакать обо мне. Но только чуть-чуть!       — Идиот, — Шизуо сжал зубы, более-менее выровняв дыхание, и крепко прижал Изаю к себе. — Хватит нести эту чушь. Пожалуйста, хватит.       — Это не чушь, Шизу-чан, — Изая обнял его в ответ, кажется, тоже слабея, и зацепился пальцами за капюшон на спине. Этот маленький несуразный поцелуй вывел их обоих из строя. Каким же глупым и нелепым это казалось Шизуо.       — Но как ты исчезнешь? Ты же… здесь, сейчас. Самый настоящий из всех, — никак не мог поверить Шизуо, оживлённо оглядывая Изаю у себя на груди.       — Это не настоящее тело, Шизу-чан. Это вообще не тело, а просто сосуд. Я даже не говорю, а испускаю какие-то волны, — хмыкнул Изая, припомнив слова Шинры. — Я не знаю, как это случиться. Но этого не избежать, прости, Шизу-чан.       Хейваджима замолчал, с хмурым видом прижимая его к себе. Изая продолжил говорить, а он молча слушал, боясь, что те семнадцать минут, наконец, истекут. Время бежало губительно медленно, а Шизуо всё крепче прижимал к себе Изаю, чувствуя скорый конец.       — Шизу-чан, — будто выдохнул Изая, испуганно отстранившись и закинув голову назад.       — Что? Что такое? Что с тобой? — Хейваджима сглотнул вязкий ком, будто во сне хватая его вновь. — Что происходит? Это началось? Изая!       — Я люблю тебя, — Изая попытался улыбнуться, но в этот раз у него совсем ничего не вышло. Он повесил руки на шею Хейваджиме, будто из последних сил стараясь смотреть в глаза. — Поцелуй мня. Поцелуй…       Шизуо испуганно схватил воздух и подался навстречу, сбивчиво целуя его губы и размазывая по щекам кровь. Изая крупно задрожал, и его паника передалась и Шизуо. Губы обжигающе защипало, а вкус железа на языке смешался с солью — Изая заплакал. Хейваджима кинул затуманенный взгляд на свой мизинец, и отчаянно осел на пол, понимая, что красная нить сияет.       — Нет. Пожалуйста. Нет… — он всхлипнул, пытаясь вновь поймать Изаю в объятья. Удержать. Спасти.       — Нет… нет… нет… — севшим голосом прохрипел Шизуо, видя, как Изая растворяется у него на глазах, медленно рассыпаясь на тысячи сияющих огоньков.       — Пожалуйста, — он заплакал, отчаянно глотая слёзы, но холодная ладонь невесомо коснулась его щеки, и Шизуо замер, оглушающее громко глотая воздух.       — Шизу, — Изая плакал, улыбаясь, будто думал, что это улыбка сможет подбодрить Хейваджиму. Он засиял, как та самая суперновая перед вспышкой, и плавно разлетелся маленькими огоньками, сразу же подхваченными ветром. Шарф упал Шизуо на ладони, и он мазнул руками по воздуху в бесполезной попытке удержать Изаю. Хейваджима особенно шумно задышал, впиваясь пальцами в шерсть, и закричал, пытаясь выместить в этот крик всю боль, отчаяние и обиду, что разрывали его изнутри.

***

      Шизуо совсем не хотел просыпаться. Его сознание изо всех сил сопротивлялось организму. Цеплялось за ускользающие крохи сна, ласково шептало в ухо Шизуо, соблазнительно окутывало покрывалом обманчивой надежды. Шизуо было хорошо во сне. Он бы предпочёл больше вообще никогда не просыпаться.       Но противный телефон трезвонил слишком громко.       Хейваджима сморщился, но вовсе не от громко звука. Он уставился пустым взглядом вверх, не понимая, почему видит небо. Слишком яркое и до противности настоящее. Он прищурился, пытаясь разглядеть солнце меж облаков, но это лишь вызвало слёзы. Шизуо лизнул одну — такие солёные и горячие. Такие настоящие…       Мелодия оборвалась на середине, экран телефона вскоре потух и загорелся вновь через пару секунд.       Шизуо хрипло хохотнул, поднося пустую ладонь к лицу. Кажется, он сорвал вчера голос. Нервная дрожь охватило тело, и Шизуо сел, опираясь такими непривычно-слабыми руками о пол. Кажется, вчера он кричал, Шизуо не мог сказать точно. Произошедшее казалось ему каким-то до безобразия дурацким сном. Самым идиотским сном, какой только Шизуо мог себе представить. И таким колючим.       Он раздражённо стрельнул глазами в сторону трезвонившего телефона и плотно сжал и без того треснутый корпус в ладони. Та сразу засаднила, обжигающе пульсируя, и закровила: вчерашние порезы давали о себе знать. Но Шизуо не обратил на это внимание. Он сурово изучил надпись на экране и подчёркнуто спокойно поднялся на ноги.       Никого видеть Шизуо не хотел. Ни с кем говорить Шизуо не хотел.       Он решительно подошёл к краю, будто понял, что ему теперь следовало делать, и со злостью кинул телефон вниз. Навязчивая мелодия, что вырвала его из блаженного сна, наконец, стихла. Шизуо полегчало.       Боль, поедающая его изнутри, больше не требовала кричать и биться в истерике. Она накрыла его немой апатией, заперев все эмоции где-то внутри. Шизуо поджёг себя и скоротечно угас.       Он медленно развернулся и, пошатываясь, вернулся в спальню, смотря прямо перед собой. Рука потянулась к сигаретам, и Шизуо по привычке закурил, заторможено, будто в пьяном бреду оглядывая комнату. Боль в его глазах не плескалась, она застыла в них холодным стальным отпечатком.