Не исчезай

      Ночью у Изаи была лихорадка: он всё время потел и часто просыпался в бреду. Его бросало то в жар, то в холод, голова казалась неподъёмной и адски болела, а всё тело ломило.       На утро Изая обнаружил, что ему значительно полегчало. Видимо, это препараты Шинры облегчили ему жизнь. Но, сказать по правде, голова всё ещё продолжала гудеть, да и рваный кашель с болью вырывался из груди.       Орихара повернулся на другой бок, пытаясь вновь зацепиться за уже, кажется, безвозвратно ускользнувший сон, но безуспешно провалялся на кровати. Сгорбившись и схватившись за голову, Изая медленно поплёлся к висящему на стене календарю и уже по привычке зачеркнул вчерашний день.       Не желая больше задерживаться в этой тусклой и душной комнате, он вышел в коридор, предварительно открыв форточку в спальне. Борясь с резкими потемнениями в глазах и красными кругами перед ними, Изая пересёк гостиную, изредка хватаясь за стену руками, и оказался в ванной комнате. Он криво улыбнулся своему отражению, видя своё ужасное состояние, и снова забился в оглушающем кашле. Под глазами рисовались большие синие круги, щёки впали, а скулы заострились. На фоне такого лица нос стал выделяться более остро и резко. Кожа посерела: тонкие паутинки вен на руках, внутренних сторонах ладоней и даже пальцах стали видны слишком отчётливо и явно, что пугали даже самого Изаю. Откашлявшись, он включил воду и подставил под неё макушку.       Продержав голову под освежающей струёй значительно долгий срок, Изая отпрянул от раковины и снова уставился в зеркало, оценивая результат водных процедур. Глаза будто оживились, они больше не были такими сонными и уставшими. Круги под ними, конечно, никуда не пропали, но значительно уменьшились и уже так резко не выделялись на фоне остального лица. Тёмные волосы намокли и теперь противно липли ко лбу. На самых их кончиках висели прозрачные капельки, которые, при каждом малейшем движении Изаи, срывались со своих законных мест и летели вниз.       Орихара чихнул и потянулся за полотенцем, задумываясь над своими всё-таки очень странными, не поддающимися никакой логике особенностями связанных. Ведь, невзирая на то, что Изая ни под каким предлогом не мог вдыхать воздух, чихать и кашлять у него получалось без каких-либо проблем. Он совершенно не мог этого понять, но сейчас думать о такой ерунде не хотелось: и без того больная голова не переставала гудеть и причиняла жуткий дискомфорт.       Изая поковылял обратно в спальню, прихватив с собой махровое полотенце. Он закрыл форточку и рухнул на кровать лицом в подушку, а полотенце медленно сползло с его головы на шею. Но больше пяти минут непоседливый информатор так пролежать не мог, он повернулся на спину и уставился скучающим взглядом в потолок. Его снова забил кашель, заставляя повернуться на бок и согнуться пополам, наподобие креветки. Придя в себя, Изая открыл до этого зажмуренные глаза и прямо нос к носу столкнулся с лежащем на прикроватной тумбочке градусником. Недолго думая, он сунул его под мышку, и поморщился от головной боли.       Преодолевая себя, Изая уселся на кровати, а потом и вовсе встал с неё. Он закрыл глаза и замер на одном месте, чтобы в этот раз защититься от разноцветных пятен и звездочек. Простояв так пару секунд, Изая решился приоткрыть один глаз и, не обнаружив ничего страшного, пошёл на кухню, продолжая сетовать на боль в проклятой голове.       Он поставил чайник на плиту и кинулся на поиски аптечки, но так и не смог найти ничего похожего на кухне. Изая достал уже успевшую полюбиться ему белую чашечку с голубыми завитушками по бокам и насыпал в неё кофе, а сам присел ждать на стул. Он прикрыл глаза, вспоминая вчерашний день от самого начала и до конца, и сам не заметил, как улыбка пробралась к нему на лицо. Всё-таки сходить в цирк — было отличной идеей: Изая уже очень давно не веселился, как вчера. Он и вовсе никогда не получал такую массу впечатлений за один день. К тому же, теперь ему хотелось сходить туда снова, и главной задачей становилось уговорить на это Шизу-чана. По правде, Изая мог сходить в цирк и один, найти себе свободное местечко в зрительском зале и запросто посмотреть все выступления бесплатно. Но ему хотелось не этого. Не будь с ним тогда Шизу-чана, возможно, Изае не было бы так весело. И проверять он это не хотел.       Вода в чайнике закипела, и тот принялся фыркать и расплёскивать горячие брызги по поверхности плиты. Одновременно с этим пропищал и градусник, заставляя Изаю скривиться от головной боли. Он поспешил повернуть ручку на плите, и вытащил термометр из-под подмышки. К своему огромному счастью или, скорее, удивлению, Изая обнаружил вполне нормальную температуру тела. С облегчением положив термометр на стол, он заварил кофе и, тщательно перемешав, прикрыл глаза, наслаждаясь ароматным запахом любимого напитка. Он сел за стол, думая, что всё-таки очень хорошо, что он снова так легко отделался. Судя по всему, воспаления лёгких у него нет.       Как же долго все всегда дрыхнут… Ну, прям, сонное царство какое-то! К Шинре и Селти он-то уже вполне привык, но вот от Шизу-чана такого никак не ожидал. Странно, ведь Хейваджима каждый день встаёт достаточно рано на работу, правда, теперь становится ясно, что он, наверняка, всегда пользуется будильником для таких случаев. Тогда понятно почему он так долго спит по выходным. Хотя… не так уж сейчас было и поздно, всего семь утра. Но Изая готов был поспорить, что Шизу-чан проваляется в кровати дольше самого Кишитани и напрочь забудет, что ему нужно готовить завтрак!       Орихара отпил немного кофе и поставил кружку на весёленькую, розовую, скатерть в мелкий цветочек. В голове сами по себе начали вырисовываться картинки из недавнего прошлого. Как он завалил этот самый стол, преследуемый Шизу-чаном. Как потом вернулась Селти и заставила Изаю убирать весь погром. И как он уговаривал Шинру помочь ему и каких мучений в лаборатории ему это стоило. Орихара провёл изящным пальцем по краю аккуратной кружки и прикрыл глаза, стараясь ещё сильнее отвлечь себя от головной боли…       Вчера они гуляли вместе с Шизу-чаном. Хотя, это не такая уж и новость в последнее время. Но именно вчерашний день глубоко засел в Изаю и чем-то зацепил его. И дело здесь не только в цирке, он был уверен, что затронуло его что-то другое. Может быть, погода была слишком холодной. Может быть, всему виной стала болезнь Изаи. А, может быть, дело в этом откровенном разговоре, но который потянуло Орихару… Хотя, последнее являлось следствием болезненного состояния Изаи. Сейчас бы он ни за что не стал спрашивать подобного! Просто… тогда нависла какая-то странная атмосфера, что Изая не сумел уследить за своим языком.       По правде, хоть его и посещали такие мысли, он всё равно не жалел, что заговорил вчера с Шизу-чаном.       Изая открыл глаза и стал теребить свисающую вниз ниточку на мизинце, приобретая грустный вид. Он совсем не хотел исчезать, и ему было бы в миллионы раз проще, не желай Шизуо того же! Их привязанность друг к другу ни к чему хорошему не приведёт, Изая уже давно начал это понимать, но не мог ничего поделать с этой сильной и непонятной тягой к Шизу-чану. Какой же он слабак! Во что превратился?! Он не способен больше совладать даже со своими чувствами, не говоря уже о возможностях манипулировать людьми. Куда Изае теперь до себя прежнего? Он даже про месть забыл, хотя, эту собаку Шинджи уже давно следовало прибить! Но он не мог. И, если раньше причиной тому являлась просто какая-то чрезмерная безответственность, то теперь в дело вступали уже иные чувства. Изая захотел жить! И он боялся подходить к ноутбуку. Боялся, что нить отмотается ещё хотя бы на миллиметр. Боялся мстить Шинджи. Боялся исчезнуть навсегда! …Боялся сильнее сближаться с Шизу-чаном. Боялся вдруг влюбиться в него. Боялся, что может быть уже поздно, и Изая обрёк себя, ведь боль в сердце с каждой минутой лишь двоилась, наводя на мысль, что так и есть… Уже поздно… Как же Изае было тяжело держать всё это в себе!       Он помотал головой из стороны в сторону, сразу морщась от резкой, невыносимой остроты. Поднялся и вылил уже немного успевший остыть кофе в раковину, не имея больше настроения его пить, оставил чашку на дне мойки и ушёл обратно к себе. Изая плюхнулся на кровать, на этот раз навзничь, и уставился пустым взглядом в потолок. Но пролежал он так не долго, в который раз разразившись режущим грудь кашлем. Успокоившись и смахнув с ресниц крошечные слезинки, Изая повернулся набок и протянул руку к тумбочке, только сейчас заметив стакан. Под ладошку попалось что-то плоское: он заинтересовался и сел на кровати. На тумбочке лежала блистер, как оказалось, с обезболивающим, а на самом краю стоял стакан с водой. Шинра всё-таки позаботился об Изае, зная, что тот наверняка встанет раньше него.       Недолго думая, Орихара выщелкал таблетки на ладонь, осушил стакан и потянулся за телефоном. На экране высветилось «7:21», и Изая со скучающем видом бросил сотовый на кровать, не желая сейчас мониторить Интернет. Как же скучно! Вот бы кто-нибудь проснулся… Хотя, тот факт, что Шинра всё ещё спал, не мог не радовать, ведь чересчур заботливый доктор, наверняка, бы уже пристал со своими обследованиями.       Изая снова встал, не в силах усидеть на месте, переоделся и направился в спальню Шизу-чана, на всякий случай прихватив телефон с собой. Как бы он себя не убеждал в опасности общения с Хейваджимой, противостоять своим слабостям не мог и даже почти не пытался. Медленно приоткрыв дверь, Изая на цыпочках проник в спальню. Боясь вдруг кашлянуть и испортить себе всё раньше времени, он подошёл к кровати Шизуо и невольно залюбовался своим бывшим врагом. Он… бесподобен, особенно спящий. Раньше Изае ещё не доводилось наблюдать такого беззащитного и совсем безобидного на вид Хейваджиму. Хотя на счёт его беззащитности он, конечно, переборщил. Шизу-чан даже во сне хмурил брови и сохранял серьёзное выражения лица. Интересно… что ему снится? Изая присел на корточки возле кровати, чтобы удобней было разглядывать спящего Шизу-чана. Тот обхватил подушку двумя руками и громко посапывал, отчего его грудь периодически мерно вздымалась. Шикарный… Шизу-чан, какой же ты шикарный…       Изая полуприкрыл глаза, понимая, что такие чувства не могут возникать к просто бывшему врагу. Шизуо уже давно стал для него чем-то большим. Чувствуя, как щёки заливает румянцем, он достал телефон из кармана шорт и навёл камеру на лицо Шизу-чана. Одно движение пальцем — и снимок готов. Изая убрал телефон обратно, зная, что потом без боли не сможет смотреть на это фото.       Хоть они и перестали быть врагами, но и дружбой их отношения язык назвать никак не поворачивался. Тогда… как же это назвать? Изая заёрзал, поудобнее устраиваясь на корточках. Если подумать… хотелось бы ему поцеловать Шизу-чана? Хотелось ли… он совершенно не мог разобрать, но от этой мысли противно ему не становилось, это уж он понял точно. Тогда… почему бы не проверить? Ведь Хейваджима всё равно крепко спит.       Изая наклонился вперёд, медленно приближаясь к лицу Шизуо. Он опять полуприкрыл глаза, хваля богов, за то, что теперь не мог дышать, и замер в паре миллиметров от губ Шизу-чана, не решаясь прикоснуться к ним… Давай, Изая, ведь это всего лишь какое-то касание, зато ты сразу поймёшь, что наверняка чувствуешь к Шизу-чану. Давай же… хватит тянуть, ведь тебе невыносимо тяжело находиться в такой близости от его лица. Действуй, Изая, назад пути уже нет. И Изая двинулся вперёд, убеждённый своим внутренним голосом, но застыл, будто простреленный электрическим разрядом. Шизуо заворочался в почти нулевом расстоянии от лица Орихары, пробурчал что-то сквозь сон и развернулся на другой бок, опять крепко прижимая к себе подушку.       Изая рухнул на пол, всё ещё не веря, что Шизу-чан его не заметил. Он приставил к губам ладонь тыльной стороной, слегка покраснев, и неотрывно следил за спиной Хейваджимы, боясь, что тот всё-таки проснулся и заметил Изаю. Его охватило такое странное чувство, настолько странное, что даже невозможно было описать. Изая не думал, что кто-то, кроме него, мог когда-либо испытывать подобное: сердце, как бы он не прижимал руку к груди, не сдвигалось ни на миллиметр, но он отчётливо ощущал, как внутри него что-то колотится и бьётся с бешеной скоростью.       Да, теперь он понял! Он облизал вмиг пересохшие губы и закусил нижнюю. Изая понял, что действительно хочет поцеловать Шизу-чана. Если бы только он был чуть быстрее. Если бы не остановился… прям как тогда, около миллионы раз проклятого сигаретно-пивного ларька, то бы уже узнал, каковы на вкус эти губы.       — Ха-ха-ха, Шизу-чан! А, Шизу-чан? Кажется, я влюбился…