Save our Souls

Элизабет попыталась успокоить дыхание и взять себя в руки. Ноги дрожали всё сильнее и сильнее, а мелкая дрожь колотила её с самого утра, так что к вечеру только усилилась. Бедные стилисты, которых нанял Мориарти. Они убили четыре часа на то, чтобы воссоздать нужный образ. Именно такой стиль, который заказал их босс. Доусон невольно посмотрела в зеркало. Перед ней больше не было очаровательной девушки с очень длинными волосами и вечной бледностью. Макияж прибавил ей годы, но зато создал иллюзию уверенной и довольно успешной женщины. - Всё именно так, как хотел он. – поворачиваясь лицом к стилистам, которые устало присели на кресла, проговорила Доусон. - Думаю, если вы ещё и не опоздаете…то уж точно сохраните наши жизни. - Очень сомневаюсь. Доусон вышла из комнаты, стараясь держать спину прямо, а подбородок гордо поднятым. Как сказал Майк : «Безвыходных ситуаций не бывает. А если вдруг тебе повезет, и она случится, сохраняй достоинство». Элизабет быстро спустилась с лестницы, направляясь прямо в кабинет Мориарти. Сейчас ей точно нужна была поддержка Дримера, его совет и одобрительная улыбка. “И он был бы в восторге от платья. Настолько, насколько могут быть в восторге от женского платья мужчины… ” Она искренне ожидала увидеть в коробке черное или белое платье, но синее… нет, она точно ждала совсем не этого. Темно-синий атлас приятно облегал кожу, открывая все достоинства и скрывая явные недостатки. Ничего лишнего, ни лишней ткани, ни вычурности. Всё строго и элегантно, а само платье придавало Доусон внутренней уверенности, которую она, стоя у кабинета босса, уже не чувствовала. Тихо постучав, она быстро прошла в кабинет. Косые лучи закатного солнца скудно освещали обстановку кабинета, но Доусон точно знала, где находится. Две недели она проводила в этой комнате по шестнадцать часов. Конечно, Джеймс обещал лишь легкую работу, в которую, как оказалось, входили вполне нестандартные вещи, вроде уборки кабинета. Мориарти объяснял тем, что тетушка Дей всё перепрячет, а если это сделает Элизабет, он непременно выполнит последний пункт договора. Поэтому работа с бумагами казалось Доусон не такой уж сложной, а поиск информации и вовсе увлекательнейшим делом. В кабинете было пусто, а настенные часы с огромным маятником оповестили о шести часах вечера. Доусон прислушалась к наступившей затем тишине. Снова раздавалось досаждающее тиканье, но больше никаких звуков не было. Девушка развернулась и направилась в смежную комнату. Пару секунд она стояла возле двери, стараясь подавить в себе странный, практически панический страх. Две секунды, три, четыре…Удары сердца стали тише, оно перестало колотиться, как ненормальное. Создавалось впечатление, что Доусон готовилась сделать шаг в глубокую бездну, а не постучать в дверь. Проведя кончиками пальцев по гладкому темно-бардовому дереву, Доусон перевела дух и постучала в дверь. Довольно громко и уверено, от себя она такого точно не ожидала. Прошла ровно секунда, прежде чем раздался голос. - Долго будешь стоять? Мы опаздываем. Она открыла дверь, мысленно приготовившись оправдывать себя и стилистов. До этого она не была в очередной “секретной ” комнате, просто не заходила. Мориарти стоял возле окна, рассматривая последние лучики солнца и мысленно просчитывая нужные ему варианты развития этого вечера. Всё должно сложиться удачно, он предчувствовал. Конечно, иметь гениальный ум – несомненно, прекрасно, но он будет просто непригоден, если не полагаться на собственное чутье. И сейчас оно ему подсказывало, что они уже начинают опаздывать. - Всё готово. - тихо сообщила застывшая девушка в дверях. Джеймс усмехнулся. Он видел тень под дверью, видел, как она металась из стороны в сторону, а потом успокоилась. Он ещё раз убедился, что его боятся. И да, пусть это были его собственные работники, которым он должен был доверять. К сожалению, это невозможно. - Прекрасно. Элизабет отметила про себя, что и её босс тоже приоделся. Темно-синяя рубашка была точно в тон её платью, а черный дорогой костюм сидел просто идеально. Впрочем, как и всегда. Джеймс, выдохнув, отошел от созерцания пейзажа за окном и двинулся к Доусон. Поравнявшись с ней, он быстро оглядел её наряд. Темные глаза Мориарти остановились на декольте Доусон, а губы искривила кривая ухмылка. - Второй размер. - с досадой произнес Джим. Элизабет невольно отступила. Сложилось впечатление, что он специально вводит её в ступор. -Это уже чересчур, - скрестив на груди руки, произнесла Доусон. Джеймс усмехнулся такому детскому поведению и обиде в её голосе. - Да брось… Все секретарши спят со своим начальством. - Как же. Скорее, я выполню последний пункт договора. - Умрешь? Пфф, не смеши меня. Увидишь, сама соблазнишь. Элизабет усмехнулась. Конечно, она не сомневалась, что Мориарти просто играет, проверят её на стойкость, как всегда. Но такие проверки были череваты последствиями. - Не мечтайте. Вы не привлекайте меня, как мужчина. – ляпнула Доусон, толком не обдумав фразу. - Да? А кто тогда? Майк? Бастьян? – хищно улыбнулся босс. - Уж точно не человек, который мнит себя богом. - Думаешь, я считаю себя богом? – Мориарти наиграно задумался. – Ты права. Элизабет улыбнулась, стараясь не показывать, насколько сильно нервничает. - Если не хотим опаздывать, нам пора, - сообщил Джеймс и прошел вперед. – И я забуду о том, что ты сказала, так и быть. Доусон выдохнула, стараясь не отставать от босса. В очередной раз она ляпнула глупость в его присутствии. “О, да. Давай, дразни быка красной тряпкой, Доусон. Только бы держать язык за зубами. Иначе бык действительно может растоптать”. Элизабет беззвучно открыла рот в немом удивлении. Конечно, чего можно было ожидать? Только роскошный дом с фонтанами и садом, живой музыкой и богатыми и влиятельными людьми, которые и служили украшением этого вечера. Каждый человек, будь он политиком или чиновником, сегодня решил блеснуть по полной. И платиновые запонки или дорогие часы, стоимостью в половину Кардиффа, были не пределом их достоинства. Женщины, сопровождающие своих мужчин, выглядели превосходно. Каждая выделялась дорогим платьем от именитого дома моды, каждая надела самые дорогие украшение, какие только муж и любовник ей дарили, каждая была царицей этого вечера. Официанты были похожи на проворные тени. Стоило захотеть шампанского или закуски, так они появлялись, удовлетворяя потребность. Элизабет невольно усмехнулась, видя такую странную показушную роскошь. - Не перебор? – с улыбкой обратилась она к Мориарти. - Они в восторге. Да, по его лицу было видно, как всё это достало. И сколько раз он был на таких скучных вечерах? Джеймс уже знал, что сейчас последует круговорот неизвестных лиц, которые почему-то восторгались его фондом, карьерой и молодостью. Скука, беспросветная и глухая. Толстосумы просто забывали о бедных, сиротах и прочих, считая их мусором и грязью общества, а потом рассыпались в комплементах перед человеком, который содрал с них приличную сумму, но подал это со вкусом. - С вами всё хорошо? – Джеймс услышал голос Доусон. - Сыграем в игру? Вы находите человека, ради которого всё это сделано. - И в чем смысл игры? - Это весело. – отмахнулся Мориарти. - А если я его найду? – они уже подошли к саду, где собрались гости. - Любой каприз. – процедил сквозь зубы Мориарти, ведь их заметили и теперь многие гости стали подходить. Нескончаемая вереница дорогих часов, бриллиантовых серёг и одинаково лживых лиц закружились перед глазами Мориарти. Вот Алан Беркмен, бизнесмен, разбогател на продаже машин африканским странам, он просил Джеймса о помощи. Нужно было выставить его дорогую жену сумасшедшей лесбиянкой. Кажется, сейчас его жена находится во второсортной клинике для душевнобольных, а её муж тем временем развлекается с молодой моделью Ники Коллинз. Что ж, работу Мориарти выполнил, хотя она и была скучной. Элизабет отвернулась, стараясь отойти немного подальше и оставить Мориарти один на один с этой, как он выразился, однообразной скукой. Доусон быстро оглядела гостей. Перед её глазами всплыли некоторые имена. Мориарти ясно выразился, когда сказал, что она должна знать досье хотя бы половину гостей, но имена каждого выучить просто обязана. Сейчас Доусон готова была благодарить Мориарти, ведь теперь она могла обратиться к мистеру Лиммеру, директору компании сотовой связи, или к Джону Аверману, политику, который пропагандирует однополые браки, и завязать с ними непринужденный разговор о сырой погоде в Кардиффе или ужасно высокой цене на нефть. Её глаза выхватывали отдельных людей. Она хотела заметить того человека, который так интересует Мориарти. Но кто он? Уж точно не Дэвид Мид, недалекий политик, обращавшийся за помощью к Джеймсу, чтобы достичь таких верхов, или Виктор Аддерли, в прошлом сидел в тюрьме, а теперь возглавляет крупную корпорацию. Все они не интересовали Джеймса, он смотрел на них чуть свысока, с безнадежной скукой в глазах и ехидной ухмылкой на губах. Доусон видела, как он автоматически отвечает на заданные вопросы, спрашивает что-то незначительное и тоже ищет. Девушка ещё раз пробежала глазами по гостям. Всё не то. Каждый был заинтересован им, Мориарти, но никто не представлял, кем он являлся. Он был лишь мистером Марлоу, обаятельным джентльменом, со своей милой спутницей Клариссой. Доусон улыбнулась в очередной раз над шуткой Аддерли, заметив, что к ним приближалась знакомая фигура. Узнать Морана не составляло труда. Он сдержано кивнул Элизабет, за что она была благодарна, и прошел к Мориарти. Девушка старалась не смотреть в их сторону, понимая, что что-то случилось, и Себастьян просто так не пришел бы. Послышалась тихая музыка. Приглашенные музыканты всё-таки взялись за работу. Аддерли пытался похвастаться своими знаниями классический произведений. Видимо, он заигрывал с Эжени Леймиш, спутницей одного крупного политика. Доусон следила за их флиртом, пока её глаза не заметили того самого гостя в толпе. Светловолосый мужчина с легкой сединой и голубыми глазами, в дорогом светло-сером костюме, не проявлял интерес ни к фонду, ни к самому Мориарти. Он стоял чуть поодаль, с бокалам шампанского в руке, бесцельно разглядывая гостей. Ему было неинтересно. Нет, не скучно, скорее, всё это его немного забавляло, но ему и не было интересно. Заметив пристальный взгляд Доусон, он улыбнулся, совсем чуть-чуть, будто узнал интимную тайну, и медленно двинулся в её сторону. Его движения, плавные и отработанные годами, когда он здоровался или обходил очередного гостя, вставшего у него на пути, наводили на мысль о морских хищниках, вроде акул. Плавные невесомые движения, но достаточно одного, точно продуманного, чтобы откусить важный орган. Элизабет подошла к Мориарти ближе, когда странный человек остановился возле очередного знакомого. - Это он. – сообщила девушка, указывая на незнакомца. Джеймс без труда отыскал нужного гостя и удовлетворено кивнул. Встретившись глазами с Себастьяном, который ему незаметно кивнул, Джеймс улыбнулся. - …неправда ли? – пискнул какой-то чиновник, который вел беседу с Джеймсом. - Конечно. – выражение лица Мориарти оставалось серьезным. – Вы правы, Альберт, позволите поговорить с моей невестой. - С кем? – удивился Альберт. - Да, с кем? – вторила ему Доусон, предчувствуя подвох. - С тобой, любимая. Мориарти взял Доусон за руку, довольно бережно, но быстро отвел в сторону от любопытных глаз. - Слушай меня очень внимательно. – Мориарти наклонился ближе, так, что его губы практически касались уха. – Сейчас мы разыграем спектакль. Твои действия – это бездействие. Джеймс протянул небольшой шприц. - Веди себя непринужденно. - Это яд? – Доусон отшатнулась от него, вглядываясь в темную радужку глаз. - Нет. Пентотал. Введешь Аддерли. - Сыворотка правды? Как прикажите мне ввести ему это? Это невозможно! - Я уже слышал. Ты не будешь ничего ему вводить, успокойся. Просто держи это при себе. Имей в виду: если что-то вдруг пойдет не так, введешь эту сыворотку Аддерли и узнаешь код действия. Просто код действия, поняла? Ничего больше. потом пойдешь на парковку и уедешь. Доусон кивнула. Наверняка со стороны могло показаться, что двое влюбленных мило воркуют. Элизабет тяжело выдохнула, стараясь подавить нарастающую панику внутри себя. - Ты справишься, - Джеймс расплылся в самодовольной улыбке. – Я не работаю со вторым сортом. Они вернулись к гостям. Элизабет не покидало чувство, что все знали о их разговоре. Конечно, вести себя непринужденно становилось ужасно тяжело, но девушка старалась. А “поддержка” со стороны Мориарти и вовсе выбивала её из колеи. Она улыбалась даже тогда, когда рука мистера Мориарти заботливо легла ей на талию. Правда, непринужденная улыбка растаяла, когда всё-таки тот незнакомец подошел к ним. - Рад вас видеть, - сухо поздоровался Мориарти. Они пожали друг другу руки. Элизабет заметила, как после рукопожатия Джеймс незаметно вытер ладонь о штаны. - Здесь прелестно, - улыбнулся мужчина и его взгляд сосредоточился на лице Элизабет. Он немного нахмурился, будто приглядывался. Улыбнувшись, он достал из кармана своего серого костюма очки и надел их. - Да, очень. - Элизабет постаралась улыбнуться. Видимо, у неё это даже получилось. - Мисс? - Просто Кларисса. Он взял её ладонь, медленно поднося к губам. В сантиметре он замер, втянув носом воздух, вдыхая аромат её кожи. - Не стоит скрываться, мисс Доусон. Вы очаровательны. Девушка удивлено посмотрела на него. Почувствовав, что Мориарти немного отталкивает её назад, Доусон поддалась. - Думаю, нам стоит поговорить, - спокойным тоном проговорил Джеймс. - Конечно, мистер Мориарти. Но мне понравилось представление. - Оно ещё не окончено. Мужчины улыбнулись. Джеймс бросил на Элизабет ничего не выражающий взгляд и, пригласив жестом гостя следовать за ним, прошел вперед. - Думаю, у нас будет время познакомиться поближе. – его рука легла на оголенное плечо девушки. - Кто вы? – не выдержала Доусон, отступая назад. - Чарльз Огастес Магнуссен. Скоро увидимся. Мужчина прошел следом за Джеймсом, оставив Элизабет задыхаться от отвращения. Доусон прекрасно понимала, почему Мориарти незаметно вытер ладонь. Липкое прикосновение Магнуссена до сих пор чувствовалось на её плече. Элизабет полностью сосредоточилась на гостях, стараясь подмечать самые незначительные детали и слушать болтовню Аддерли. Единственное, что сейчас она помнила, это слова Майка: «Никогда не задавай вопросы, просто действуй». Именно сейчас ей так и хотелось поступить. Довериться Мориарти. Но как бы она не улыбалась, у неё сложилось стойкое чувство, будто Магнуссен своим липким прикосновением пометил её.