По воле Небес...

Очнулся Дейдара спустя несколько часов, когда закатное солнце кровавыми языками лизало небосвод за окнами. Под спиной было всё тоже шёлковое покрывало. Когда глаза раскрылись, взору предстала всё та же комната с высокими потолками, мягкими коврами и золотистыми обоями приглушённого оттенка. Боль стучала по вискам навящевой мелодией. Однако какое-то время Дейдаре удавалось контролировать её. Просто не обращать на ней внимания было тяжело, но необходимо. Боль, страх, сожаление и презрение бились в его груди, норовя разорвать плоть и кожу. Как он смел, как он мог забыть обещание, данное единственному родному существу? Как смел предать, наслаждаясь собственной глупостью и халатностью? Как смел нежиться в роскошной кровати, наслаждаться пищей богачей, забыв о том, что не имеет на это ни малейшего права. Он так легко, с такой горячностью принял странную, не имеющую никакого смысла и мотивации клятву, а между тем он сам нарушил своё слово. Он просто оставил Кайи. Дыхание тяжкими хрипами слетало с бледных губ, пока Дейдара силился подняться с кровати. Запястья до сих пор саднило, а перед взором всё кружилось, но он приказал себе не обращать внимания на боль. Найдя в гардеробе чёрный плащ из плотной ткани, Дейдара трясущимися руками накинул его на плечи прямо на ночную рубашку, едва справившись с застёжкой. С трудом он отыскал какую-то обувь: перед глазами всё плыло и кружилось. Раскрыв дверь, Дейдара обомлел. Вольготно растянувшись на ковре с пушистым ворсом, всё тот же рыжий ком меха с семи дюймовыми зубами вполне безобидно похрапывал, очевидно, снова по приказу хозяина охраняя комнату гостя. Его рыжие бока мерно вздымались и опадали в такт дыханию, уши чуть подрагивали. Дейдара сделал шаг вперёд. Ухо дёрнулось вслед за звуком, а глаз приоткрылся. В нём ещё пару мгновений плескалась мутная тина сна, а потом резко пропала. - Вы куда-то направляетесь, мой господин? Дейдара остановился, не видя возможности для отступления. - Мне нужно в город, - тихо выговорил он. - Зачем? – несказанно удивился Кицунэ. - Я должен найти своего брата! Я оставил его тогда, на площади, и сейчас должен встретиться с ним. - У вас есть брат? – ещё больше удивился Кицунэ. Хотя он знал, что Дейдара не может врать, это казалось несколько необычным. Дейдара опешил от такого вопроса. Да, он считал Кайи своим младшим братом, но ведь они не были кровными родственниками! - Н-нет. – запинаясь на каждом слове, ответил Тсукури, - Он сын того человека, который помог мне. Простите мою неучтивость, но я скорее должен идти. У меня нет времени. Дейдара пошёл по коридору. Кицунэ вскочил так стремительно, что блондина обдало лёгким потоком воздуха. - Простите, но я не могу вас отпустить! Вы должны оставаться здесь. - Что? – Дейдара, поглощенный своими мыслями, не сразу уловил смысл сказанных слов. - Это невозможно. В таком состоянии вы даже до просёлочной дороги не дойдете! – повторил демон, сверкая золотистыми глазами. - Но я должен! Я обязан сейчас же найти его! Лис несколько раз рассеянно моргнул, уловив колоссальную решительность в таком слабом голосе. Конечно, он понимал, что Дейдара не может иначе, однако готовность к самопожертвованию и жгучее желание помогать другим всегда вызывали у него смятение. Он всегда находился рядом с хозяином, и во дворце видел столько цветов порока, что истинное добро казалось ему ненастоящим. - Я не могу вас отпустить, - упрямо помотал головой Кицунэ, - но если для вас это так важно, можно попросить господина Сасори. - Господина Сасори? – переспросил Тсукури. На самом деле, ему не хотелось бы вмешивать в это дело наместника. Тот и так слишком много сделал для безродного мальчишки, и просить о бОльшем было бы слишком. Да, после той странной клятвы беспокойство и недоверие успокоились в нём, но всё же он не желал быть назойливым. А с другой стороны: он не мог просто так уйти из дома. Кицунэ не отпустит его – это очевидно. А господин Сасори действительно мог бы помочь в поисках. Дейдара долго колебался. Однако решающим был тот факт, что сейчас было не время заботится о себе. Потом, если такое когда-нибудь случится, и наместник предъявит ему счёт за пребывание в своём доме, Дейдара вернёт всё: будет работать от рассвета до заката, чтобы заплатить за те услуги, которые он предоставил. Но сейчас речь шла не о нём. Было необходимо думать о благе Кайи. Время было дорого ему, так что безмолвные колебания завершились в пользу ожидавшего ответа Кицунэ. Тсукури неуверенно кивнул. - Проводите меня, пожалуйста, к кабинету господина Сасори, - попросил он. Демонстрируя готовность помочь, Кицунэ склонил широкую голову вперёд. В кабинете Сасори. Отголосок неприязни витал в воздухе, подобно липкому туману зависая на одежде, книгах, на кожаных спинках стульев, даже на ковре с коротким ворсом. Он сидел за широким столом из красного дуба, положив голову на сплетенные пальцы рук. Внешне он казался абсолютно спокойным. Безупречная маска невозмутимости и самообладания прочно приклеилась к матовой коже. Нельзя! Ни в коем случае нельзя было позволить, чтобы собеседник догадался о беспокойстве, которое царило в его мыслях. До конца нужно было сохранить спокойствие, не позволить себе хотя бы намёка на презрение или недоверие к гостю. Хотя, справедливости ради, недоверять было из-за чего… С самого начала своего путешествия Сасори подозревал, что новый император просто так его из дворца не допустит. Слишком скор был двор на слухи и выдумки. Несомненно, он и подкинул ему пищу для некоторых размышлений. Слухи и раньше были важным рычагом в системе управления страной. Конечно, истинный император никогда не будет полагаться на то, о чём говорят его придворные, потому что прекрасно знает, что обычно здравого зерна в таких разговорах и вовсе нет. Однако Сасори прекрасно знал, что иногда в гуще пустой болтовни может быть растворено нечто действительно важное. Это было высшее искусство – вылавливать из моря несущественных пустяков крупицы действительно важной информации. И в данном случае он полагал, что, хотя и не до конца, но император прислушался к разговорам о «странной, загадочной» личности верховного наместника. Да, раньше довольно часто Сасори приходилось слышать нелепицы о собственной персоне, иногда, даже серьёзные обвинения. Однако доказательств никогда не было, да и откуда им взяться? Но во дворце он мог защитить себя. А сейчас? Ками, как же не вовремя был этот странный во всех отношениях визит. В любое иное время Сасори не пришлось бы притворяться, что он спокоен и ему искренне нечего скрывать, однако сейчас… невольно появлялись вопросы: Неужели император не доверяет ему? Неужели его псы уже что-то разнюхали и сейчас ищут доказательства? Или, возможно, уже нашли? А ведь это было столь неожиданно, что он даже не успел предупредить Кицунэ. Наверняка, лис сейчас и не заметит резкой перемены настроения хозяина: слишком уж тщательно он это скрывает. Невольно приходило раздражение: секунды тянулись, превращаясь в минуты, а собеседник хранил будто бы непринуждённое молчание. Он что-то напевал, и длинные усы щёточкой трепетали как от порывов ветра каждый раз, когда сквозь полные губы вырывалось что-то более или менее похожее на тягучую ноту. Глаза гостя скользили по интерьеру кабинета, временами останавливаясь на какой-то особо ценной безделушке: серебреном портсигаре, картинах, холстах, книгах – но чаще всего на гранёном хрустальном кувшине с вином. Сасори прекрасно видел этот плотоядный взгляд, видел, как начинали подрагивать толстые пальцы, как судорожно сглатывал гость, но, по-видимому, не мог найти причину, чтобы подобраться к заветному кувшинчику. А хозяину просто не терпелось поскорее выпроводить нежелательного гостя, потому он не стремился услужить ему. Золотистые глаза с неодобрением следили за движениями гостя. Ему досаждали услужливые, дышащие притворством манеры господина, его чёрные, стреляющие по сторонам глаза, его длинная борода и усы, и лицо, широкое, красное, лоснящееся жиром. - Так вот, о чём это я? – наблюдая за алой жидкостью в кувшине, гость временами позволял себе терять мысль. Впрочем, наместник не слишком прислушивался к явной лжи, которую так упорно продолжал изливать чиновник – Ах да, я ещё раз хотел поблагодарить вас за честь быть принятом в вашем поместье. Кажется, оно родовое? Сасори на секунду прикрыл глаза, и устало кивнул. Кажется, это был уже четвёртый раз, когда чиновник благодарил его. Конечно, для человека его круга было вполне привычно пресмыкаться, однако Сасори раздражали эти якобы дружелюбные ухмылочки и чересчур вежливое отношение. Гораздо больше ему нравилось, когда люди в его обществе ценили не количество титулов и поместий, а саму личность. Поэтому пришлось молча выслушивать обо всех восторгах, которые испытал гость, когда узнал, что господин согласен принять его. « Можно подумать, что вы оставляете мне выбор!» - подумал Сасори, откидываясь на ситцевую спинку стула. Его гость поёжился от горящего взгляда золотистых глаз. Слишком много он успел подслушать во дворце, чтобы обманываться чудесным блеском. - Так вот, я приехал, чтобы передать, что император вскоре желает видеть вас во дворце. - Вот как? – Сасори позволил себе вопросительно выгнуть бровь. Ждёт, значит? Значит, опасается… - Да, представляйте! Я тут проездом и толком не успел осмотреться, но решил всё-таки посетить вас с тем, чтобы сообщить об этом. - Что ж, - усмехнулся наместник, - благодарю за такое расположение. Не стоило и беспокоиться – обычного письма было бы достаточно. Впрочем, как скоро меня ожидают? - О, император не столь строг. Он не собирается прерывать ваше путешествие. Просто просит, чтобы вы поторопились с делами. - Разумеется. Думаю, что сумею закончить всё за месяц или полтора. Собеседник колебался. Было видно, что ему необходимо перевести разговор на какую-то тему, но он не знает, как это сделать. Он чувствовал себя неуютно. Ещё бы, в такой именитой, знатной компании он не мог позволить себе обычное поведение. Приходилось ежеминутно отдёргивать себя, рискуя взболтнуть о чём-нибудь, чего не следовало. И всё же он не сдержался и поинтересовался голосом, который он сам, видимо, считал верхом изысканности: Ах, вот жара-то! Такое знойное лето, даже удивительно! Но на дорогах жуткий беспорядок! Я, знаете ли, прибыл несколько дней назад. Похоже, утром шёл дождь, и карета, можете ли вы представить подобное безобразие, провалилась в грязь. Более четырёх часов мы провели на переправе. Я позже велел высечь кучера. Мало того, что он не позаботился об этом заранее, заставил меня ждать, так ещё и вымазался, пока в одиночку выволакивал карету. Вот свинья-то нищая! Новую ливрею испортил. Ох, как же жарко! Он испустил лающий смешок, ожидая, что Сасори поддержит его беседу о безалаберности современной прислуги. Тот лишь холодно улыбнулся и подумал, что это происшествие доказывает, что свинья не тот несчастный кучер, которому в одиночку пришлось вытаскивать карету, а его хозяин, которого принимал у себя наместник. Неожиданно за дверью в кабинет послышался лёгкий стук когтей о полированный паркет. А следом, тихие, робкие шаги. Сасори мгновенно переменился в лице. Гость тоже чуть обернулся на кресле, глядя на дверь. Спинка предупреждающе заскрипела. Сасори сузил глаза, отчего стал похож на дикого лесного кота. Дверь бесшумно приоткрылась. В чёрном проёме появилась широкая морда Кицунэ, а за ним – сердце Сасори пропустило удар – виднелся бледный, будто сотканный из шёлковой материи, силуэт молодого юноши. Господин поднялся настолько резко, что гость вздрогнул, отворачиваясь от двери и следя за стремительными передвижениями потомка старинного рода. Тот остановился у кресла гостя и произнёс ледяным тоном: Не желаете ли выпить? Мужчина вздрогнул от неожиданности, но с энтузиазмом согласился. Сасори резко схватил хрустальный кувшин и едва не выплеснул багровую жидкость. Кицунэ, застывший в проёме, мгновенно почувствовал настроение господина и попятился назад, но его остановил голос хозяина. - Кицунэ! Что произошло? Я же просил не отвлекать меня! - Господин, кое-кто хотел бы с вами поговорить. Сасори подал бокал гостю. Тот кивнул и жадно набросился на рубиновый напиток, едва не облив всего себя. Но неряшливость не мешала ему прислушиваться к разговору. - У меня нет времени! – прошипел Сасори – И я не собираюсь подстраиваться под него. Он и так злоупотребляет моим терпением. Его голос был действительно страшен. Кицунэ, однако, прекрасно понимал, что он просто не хочет привлекать внимание к персоне «кое-кого». А вот гостю пришлось выпустить уже пустой бокал из рук. Пальцы его дрожали так, что звенел хрусталь. Сасори кинул на него презрительный взгляд. - Разрешите представить, - обратился он к гостю, - это моя тень, Кицунэ. Кицунэ, нам оказал честь своим посещением чиновник провинции, Сагаши-сан. Кицунэ смерил его долгим, задумчивым взглядом. Недоверие и презрение, которое открыто излучал его хозяин, били по демону втрое. И он сам поневоле чувствовал откровенный страх человека. А гость, на которого были теперь направлены две пары золотых глаз, отметил, как похожи их взгляды. Одинаково холодные, пустые, надменные. - Ещё вина? – поинтересовался Сасори, и по его лицу скользнула тень улыбки. - Да, пожалуй, - потирая батистовым платочком мокрый лоб, ответил чиновник. Кицунэ чувствовал, как отчаянно громко бьётся за дверью человеческое сердце. *** Дейдара вздрогнул от таких жестоких слов Сасори. Почему-то было невыносимо больно осознавать, что все слова этого благородного господина о том, что он ничего ему не должен, были откровенной ложью. Этот упрёк в его наглости набатом стучал по черепной коробке, вызывая новую вспышку мигрени. Всё перед глазами качалось и плыло, как при качке на корабле. Однако страшным усилием воли он приказал себе не обращать внимания на боль. Сейчас было не время на заботу о своём здоровье. Оставив главный коридор позади, он нашёл у роскошно оформленного парадного входа какую-то обувь. Пообещав себе, что непременно отчистит и вернёт позже башмаки, он надел их и выбежал из поместья. Петляя по дорожкам в обширном парке, он вскоре нашёл ворота, мене роскошные, чем парадные. Очевидно, они предназначались для прислуги. К удаче мальчика они были раскрыты. Он выбрался за пределы своей золотой клетки и, что есть сил, побежал в сторону просёлочной дороги. Лёгкие ныли от свежести дикого воздуха, ноги уже болели, и всё чаще ему приходилось останавливаться. К тому времени, как за деревьями скрылось малейшее упоминание поместья, а солнце медленно поплыло вниз по склону, он вымотался настолько, что едва был способен двигаться. Он остановился прямо на дороге, переводя дух. За спиной послышался шум, который становился всё ближе и громче. Мальчик отошёл к обочине и увидел, как из-за поворота появилась тележка. В отчаянье он махнул рукой, и мужчина в старом, поношенном, но вполне сносном сюртуке потянул за уздцы, останавливая резвую кобылу. Дейдара, прикрывая тканью плаща нос от дорожной пыли, склонившись перед добродушным мужчиной, спросил: А вы из поместья господина Сасори? - Да, а ты что, тоже в город? - Да. Вы не могли бы подсказать дорогу? - Э, да, конечно. Да что уж тут говорить. Садись ко мне в телегу, я тебя подвезу. - Но у меня совсем нет денег! - Да брось ты, малец! Мне же просто скучно, а вдвоём веселей. Дейдара благодарно кивнул и забрался назад. - А ты откуда господина Сасори знаешь, а? - Я жил у него в поместье некоторое время. Он, - Дей задумался, стоит ли высказывать свои сомнения на его счёт. Но счёл за лучшее промолчать – хороший хозяин, не правда ли? - Да! – с энтузиазмом подтвердил мужчина, почёсывая бороду – Никогда не ударит, не обидит. Ты ведь давно не был в городе, так, мальчик? - Да, очень давно. - Оно и видно. Я не знаю, зачем тебе туда понадобилось, да и не моё это дело, но боюсь, что ты зря так рвёшься туда. Там сейчас очень опасно, особенно для такого хрупкого паренька как ты, правда. Готовься увидеть нечто, что тебя испугает. Эти слова насторожили Дейдару, но повернуть назад было нельзя. Господин ясно дал ему понять, что рассчитывать на его помощь он не имеет права. Значит, найти брата – его долг. Когда впереди показались хибарки и первые улочки, солнце падало ниц перед раскрывающимися объятьями ночи. Поблагодарив добродушного слугу, Дей спрыгнул с повозки и, первым делом натянув до глаз капюшон, огляделся. Повсюду, куда не кинь взгляд, вился шлейф из дорожной пыли. Повозки, летние кареты колесили во все стороны. Кучера и извозчики били по холёным спинам лошадей плетьми. Те оглушительно ржали, били копытами и стреляли по сторонам сумасшедшими большими глазами. Толпы бродяг, грязных, ободранных, ютились под крышами и в переулках. Повсюду царствовал отвратительный запах гнилой плоти и крови. Дей с трудом сдерживал тошноту, закрывая нос. Но постоянный страх подгонял его в спину, толкал в гущу толпы. Все люди были грязными, измотанными, грубыми, злыми. Толпа мужчин в рабочих рубашках размахивали огромными топорами во все стороны, что-то кричали проходившим грузным дамам в грубых корсетах. Торговцы, ежеминутно оглядываясь по сторонам, спешно закрывали лавки. И только кое-где, с таким видом, словно ангелы случайно оказались в аду, холёные полные мужчины и хрупкие дамочки обмахивались платочками и веерами, с отвращениям шарахаясь от выпрашивающих милостыню бедняков. Повсюду был хаос: громкие крики, грязные облака пыли, стоны и детский плач, и отвратительный, нестерпимый запах – он выдавливал силы из юного тела. Дей двигался между толпами подозрительных людей, кидавших на него подозрительные и любопытные взгляды, практически наугад. Зрение подводило его, усталость сказывалась на движении, а страх плетью хлестал спину. Он не догадывался, где мог сейчас быть Кайи, но внутренне решил найти его любыми путями. Зазевавшись, он наткнулся на кого-то и поспешно отпрыгнул в сторону. - Простите меня, я не заметил… вас, - замер на месте Дейдара. Высокий человек, Дей едва доставал ему до плеча, обернулся. У него был вид самого скучающего на свете человека. Глаза скрыты за маленькими чёрными очками, губы узкие, словно их нет вообще. На плечах чёрный деловой костюм, в одной руке трость, в другой – толстая сигара. Он обернулся, и Дей увидел большой кожаный кошёль, болтающийся на поясе. Незнакомец смерил Дейдару пустым взглядом. Тсукури испуганно сглотнул, но решил не отступать и спросил: Извините, а вы не знаете, где здесь детский работный дом? Бровь мужчины изогнулась в удивлении, что такое ничтожество посмело к нему обратиться. Тем не менее, он сделал ленивое движение тростью, указывая влево. - За вторым поворотом покажется мост. Перейдёшь по нему и сразу увидишь большое серое здание, огороженное высокой изгородью. - Благодарю, - пискнул юноша в надежде избавиться от проницательного взгляда бледно-зелёных глаз. Он уже развернулся, намереваясь покинуть случайного незнакомца, однако у того, по-видимому, были иные планы на его счёт. Рука, украшенная парой дорогих перстней, схватила юношу за плечо, насильно останавливая. Дей едва не вскрикнул от страха и неожиданности. - Постой-ка, юнец! А это, случаем, не эмблема дома Акасуна? – строго спросил он, и Дей вздрогнул. - Да. - А что она делает у такого оборванца, как ты? Признавайся, ты украл эти вещи? И смотри мне в глаза, щенок! - Клянусь, я не крал этих вещей. Я жил некоторое время у господина Сасори. - Да ну? И в работный дом направляешься, несомненно, по его поручению, врунишка? - Я не лгу! Там я ищу своего брата. - А что брат благородного господина может делать в таком ужасном месте? И смотри мне в глаза! Он резко сдёрнул с него капюшон и на секунду замер, поражённый. Дей замер на секунду и тут же, резко вывернувшись, пустился прочь, петляя между группками людей. Вслед он слышал оклики незнакомца, но боялся даже обернуться. Остановился он лишь в какой-то подворотне, когда позади остался тот самый мост. Отдышавшись, он продолжил свой путь и, миновав один квартал, очутился возле белого дома, о котором говорил странный человек. Затаив дыхание, он спустя секунду окликнул проходившего мимо слугу, веля раскрыть ворота. Грузный мужчина недоверчиво покосился на хрупкую фигурку, попытался оправдаться тем, что господин наверняка не принимает, и уже, было пошёл дальше, но Дей умоляюще схватился за складку грязного-грязного сюртука и прошептал: «Скажите, пожалуйста, только одно: в этом работном доме есть мальчик по имени Кайи? Прошу вас, он мой брат. Я сделаю всё, лишь бы вы мне помогли». Он сбросил капюшон и умоляюще посмотрел на человека. Тот хотел уже сказать, что ничего не знает, но вдруг весь обомлел, не в силах оторвать глаз от невероятно-глубоких, искрящихся голубых глаз. Он лишь шепнул что-то вроде: Я сейчас спрошу – и ушёл. Дей схватился за железные прутья и буквально повис на них. Из-за ограды плыл такой насыщенный запах крови, что ему едва ли хватало выдержки держаться на ногах. Время тянулось бесконечно долго, и он стал бояться, что мужчина не вернётся или, что гораздо хуже, незнакомец найдёт его. Однако вдали уже виднелась фигура. Она всё приближалась, и вот охранник уже подошёл к Тсукури. - Нет, простите, милорд, но таких здесь нет. - Как же?! – воскликнул в ужасе Тсукури – Вы уверены? Недавно, после несостоявшейся казни, множество детей, которые там были, оказались на улице без родителей? Вы не знаете, где они могут быть? Из огромных глаз Дея катились слёзы. И мужчина вдруг с невыносимой радостью осознал, какое же это счастье, помочь этому странному существу. - После казни? Так тех детишек отвезли в другой дом! Он на другом конце города, за главной торговой площадью. - Вы уверены? – с надеждой спросил Тсукури. - Да, мой лорд говорил об этом. - Ох, благодарю вас! Спасибо большое за помощь. Я не знаю, чтобы делал, если бы не вы! - Только вам лучше идти туда с рассветом. Ночью в городе очень опасно! Может быть вы хотите остаться здесь? - Нет, благодарю. Вы итак сильно мне помогли: дали надежду. А денег у меня всё равно нет. Ещё раз спасибо. И, не успел мужчина ответить, взгляд грустных, уставших глаз снова скрылся за чёрной тканью, и юноша пропал, как видение, как необычайный сон. Мужчина тяжело вздохнул и ушёл, уверенный, почему-то, что больше никогда ни у кого не встретит таких чудесных глаз. ***