По воле Небес...

Глава 7. Птица золотой клетки. Солнечные лучи неожиданно юрко проникли в занавешенное тяжёлыми портьерами окно. Они ласково коснулись кожи спящего в роскошной кровати юноши, побуждая того поскорее начать новый день. Тот долго ворочался, однако противостоять было невозможно. Глаза распахнулись. Этой ночью ему снились странные сны. Раньше в его сновидениях редко что-то появлялось, кроме цветущих зелёных лугов и несущественных обрывков воспоминаний. Но сейчас сновидения были полны тревоги. Мальчик метался по постели, надеясь сбить жуткий жар, охвативший тело. Однако смятение не покидало его мыслей. Лишь перед самым рассветом он смог нормально уснуть. Кицунэ тоже не покидал своего поста. Однако в комнату, памятуя о потере памяти юношей, он заходить не решался. Ничего удивительного в том, как вчера человек так испугался. Услышав, что молодой господин проснулся, Кицунэ послал за слугами. На самом деле местная прислуга очень боялась зверя, однако никто не мог устоять перед дивным взором чёрных глаз. Мудрость, сокрытая в них, даже самым юным девицам внушала трепет и уважение. А потому, при встрече в коридоре с Кицунэ, самая смелая из них ласково улыбнулась, сделала реверанс и пообещала, что приказ будет выполнен немедленно. Хозяин уже собирался, когда Кицунэ вошёл в его покои. - Благодарю за помощь, - спокойно ответил он, - ты же знаешь, что сейчас его опасно оставлять одного. Пока у него нет Тени он весьма уязвим. - Да, - признал демон, - я тоже волнуюсь за его состояние. Стоит ли рассказывать ему о прошлом? - Не сейчас. Небо хранит этого мальчика. Если он желал всё забыть, значит, так ему будет лучше. - А вы уже написали письмо ЕМУ? - Нет. Пока я намерен сохранить его пребывание здесь в тайне. - Это мудро. - Надеюсь, Кицунэ. Ладно, ты свободен. Только помни о моей просьбе. Кицунэ недовольно фыркнул, вспоминая о предстоящем купании. Отвесив поклон, он удалился. Его хозяин ещё долго сидел в кресле, размышляя о том, как же стоит себя вести. Но, так или иначе, во многом он был прав: Небо хранит его протеже. Дейдара был весьма удивлён, когда услышал весёлый гомон в коридоре. Он постепенно усиливался, пока не увенчался наступлением гробовой тишины и робким стуком в дверь. Дейдара не знал, что делать, но на всякий случай спросил: Кто там? В дверь протиснулась, по-другому не скажешь, женская голова, украшенная роскошной гривой каштановых кудрей, выбивавшихся из чепчика. - Господин, позвольте, мы переоденем вас. Дейдара автоматически кивнул. Не медля ни секунды, в комнату торопливо прошли ещё четыре молоденькие девушки в одинаковых чепцах и платьицах горничных. Но самое удивительное их сходство: улыбки. Они так искренне и радостно улыбались, словно этот день стал лучшим в их жизни. Они по очереди сделали реверанс, а та, с пышными кудрями, сказала: Мне зовут Дзюри, я старшая служанка. Пожалуйста, позвольте нам позаботиться о вас. Старшей она могла быть только по назначению, но никак не по возрасту. Она выглядела самой молодой из них. Однако в подружках чувствовался детский задор, который в её глазах подменялся спокойностью и рассудительностью. Дейдара кивнул. И тут же поспешил прояснить ситуацию. - Э, Дзюри-сан, вы вовсе не обязаны называть меня господином. Я не старше вас и жил в деревенской семье, так что не обязательно кланяться и называть на «вы». Можно просто: Дейдара. Девушки несколько удивились. Послышался лёгкий шепоток. Однако Дзюри вполне владела собой, выразив лёгкое недоверие лишь в изящно изогнутых бровях. Но уже через секунду она снова улыбнулась парню. Это была вовсе не заискивающая или приторная ужимочка, а вполне искренняя улыбка, говорившая о задоре в её натуре. И Дейдара почти с радостью понял, что для неё его происхождением совершенно не важно, хотя, как он успел убедиться, в обществе оно играет едва ли не решающую роль. - Что ж, я очень рада оказанной чести, однако мне и самой будет удобнее называть вас на «вы». Я была так воспитана, что нужно проявлять уважение ко всем. Да и вы являетесь гостем Сасори-сама. Вы позволите нам вас переодеть? Дейдара покрылся лёгким румянцем и, решив, что ослышался, переспросил: Переодеть? Девушка уверенно кивнула и указала взглядом куда-то за плечо юноши. Он обернулся и увидел разложенную на кровати белую поблескивающую ткань. Девушки, как одна, склонился в почтительном поклоне. Не веря собственному взгляду, он подошёл и самыми кончиками пальцев дотронулся до предложенного одеяния. Это оказался шёлк. Однако красота ткани нисколько не уменьшила его смущения. - А, может быть, я сам справлюсь? – наивно поинтересовался он. - Но вы же только что поднялись. И после болезни наверняка чувствуете себя не очень хорошо. - А нет ли чего-нибудь более простого? - Это кимоно из лучшего китайского шёлка распорядился подать вам господин Сасори. Это имя, неоднократно всплывавшее, несколько заинтересовало его. - А этот дворец принадлежит господину Сасори? - Да, это его поместье. Господин редко здесь появляется. Обычно он живёт в Токио. Но неделю назад он приехал сюда и привёс вас с собой. Мы были так удивлены. - А какой он хозяин? Девушки переглянулись и засмеялись, покрывшись нежным румянцем. Дзюри со снисхождением посмотрела на подружек и ответила: Он лучший хозяин, которого мы могли бы пожелать. Ни разу я от него и злого слова не слышала. В отличие от других молодых господ он не видит ничего хорошего в том, чтобы унижать людей. Даже с нами, простыми служанками, он никогда не демонстрирует пренебрежения или надменности. - А ещё он так красив! – вставила вторая девушка, и они захихикали. Дзюри мягко улыбнулась, как бы сочувствуя им. - Да, только вам о нём даже думать не следует! Он жил в этом поместье, ещё когда ваши бабушки в пелёнки кутались. - И какое это имеет значение? Господин такой… Однако, судя по всему, в словарном запасе девушке не было слов достаточно, чтобы описать степень привлекательности наместника. - Так, что-то мы заболтались. Нужно подготовить господина, - решила взять всё под контроль Дзюри. Девушки как будто встрепенулись. Дейдара чувствовал себя не очень комфортно, когда его завели за ширму и стали переодевать. Дзюри с лёгкостью скинула рубашку с Дейдары. Удивительно ловко под её пальцами пуговки выскакивали из петель. Когда ткань была отброшена в сторону, а юноша остался полуобнажённым, Дейдара почувствовал настоящее смущение. Да и не он один. С видимым восхищением служанки разглядывали его стройное, хрупкое, как у девушки тело, длинную лебединую шею, лицо с благородными чертами и длинные светлые волосы, каскадом спадающие на поясницу. Две другие служанки на вытянутых руках, словно самую большую драгоценность, несли шёлковое одеяние. Дейдара почувствовал едва ли суеверный ужас, когда руки Дзюри аккуратно сняли с него домашние штаны, оставив в нижнем белье. Он едва сдержался, чтобы не прикрыться руками. Шёлк лёгким облегающим облаком накрыл плечи Дейдары. Опытная служанка ловко обвязала пояс вокруг талии юноши и затянула за спиной. Девушки дружно ахнули, когда увидели, как прекрасно смотрится на бледной коже белое же кимоно с ярким узором из цветов. Плотно облегая стройную фигуру в талии, оно свободными волнами расходилось на груди и бёдрах. - Прошу сюда, господин, - сказала Дзюри. Хотя она в меньшей степени демонстрировала своё восхищение, её тоже покорили хрупкость и красота гостя. Ей даже не верилось, что он не знатных кровей. Она подвела немного застывшего юношу к креслу с низкой спинкой напротив богато украшенного зеркала. Он присел. И снова служанки засуетились вокруг него. Дзюри взяла в руки длинный гребень и приподняла светлые локоны. Самым осторожным образом она расчёсывала воздушные пряди, одну за другой опуская их на плечи смущенному Дейдаре. Хозяин строго предупредил её, что гость не терпит крови, и она должна быть аккуратна. Когда пряди стройным каскадом легли на спину юноше, служанки с одинаковыми поклонами покинули комнату. Осталась лишь Дзюри. - Дейдара-сама, давайте я провожу вас в обеденную комнату. Вы наверняка голодны. К своему стыду он почувствовал, что действительно весьма голоден. Поэтому он согласился. Она поклонилась и пошла вперёд, чтобы указывать ему дорогу. Дейдара с трудом поспевал за уверенной походкой девушки. Болезнь не до конца покинула его тело, и слабость, которую он испытывал, мешала ему двигаться. Перед взглядом всё немного расплывалось, однако он не хотел, чтобы это было видно. Они прошли в хорошо освещённую комнату с высоким потолком и большими окнами, занавешенными полупрозрачными занавесками. На стенах висело множество картин. По большей части они изображали пейзажи. Но были и такие, на которых красовались красивые женщины в корсетах на европейский лад или в изысканных кимоно. Дейдара мало что понимал в искусстве, но видел, что нарисованы портреты и композиции одним художником. Его кисть дышала лёгкостью и простотой. Посередине комнаты стоял длинный стол, накрытый бледно-золотой скатертью. На нём уже лежали столовые приборы на одного человека. Дейдара рассеянно обернулся к Дзюри. - А ты разве есть не будешь? Девушка как будто немного засмущалась. - Нам запрещено есть с господами. - А, понятно, - разочарованно протянул Тсукури. Он чувствовал себя немного скованно. От волнения голова снова начала болеть, но он упорно не обращал на это внимание. Спустя пару минут дверь распахнулась и в комнату по очереди вошли служанки. У каждой в руках был большой поднос, нагруженный соблазнительными пирамидами нектаринов, яблок и южных фруктов. Когда подали последнее блюдо – восточные сладости с фруктами, Дейдара смущённо спросил: А господин Сасори уже пообедал? Девушка не успела ответить. В дверях, небрежно облокотившись о стену, стоял сам верховный наместник. - Не беспокойтесь по поводу меня. Девушки охнули и склонились в вежливых реверансах. Дейдара немедленно вскочил со стула и поклонился хозяину дома, чувствуя смущение, бОльшее, чем тогда во время переодевания. - Вы свободны. Можете идти. Если вы понадобитесь, я позову. Послышался шорох платьев и лёгкий скрип дверей. А потом всё стихло. Дейдара так и не поднял взгляда на Сасори. Снова сердце выстукивало бешеную дробь от страха. Этот яркий цвет волос напоминал ему о багровой крови. И лучше было бы не смотреть на него. Сердце забилось чуть быстрее, когда он услышал неспешные шаги. Дейдара склонился в ещё более усердном поклоне. Перед взором всё поплыло, стремительно закружился пол. - Прошу вас, довольно. Я, кажется, помешал вашей трапезе. Дейдара поднял голову и встретился взором с наместником. Изо всех сил стараясь не смотреть на ореол горящих праведным пламенем волос, он переключил внимание на золотистые глаза собеседника. - Нет, вы мне нисколько не помешали, - в замешательстве ответил Дейдара. - Вы позволите…? – спросил он, указывая взглядом на стул рядом с тем, за котором ел сам Тсукури. Дейдара подумал, что это уже слишком: спрашивать разрешения присесть в своём собственном доме, и промолчал. Но зачем-то кивнул. Сасори присел. Однако блондин остался стоять на месте. - Спасибо за помощь! – прошептал он с новым поклоном. Наместник несколько удивлённо посмотрел на юношу. - За что вы меня благодарите? – с лёгким оттенком замешательства поинтересовался он. - Вы спасли меня на площади, - чуть громче ответил Дейдара, при этом, густо покраснев, - и вылечили. И дали всю эту одежду. - О, оно того не стоит. Прошу вас, присядьте. После болезни вам нельзя волноваться или перенапрягаться. Дейдара беспрекословно повиновался. На этот раз он скромно присел на краешек стула. Сасори располагающе улыбнулся. - Разве мог я поступить иначе? - Но мы ведь с вами даже не знакомы? – растерянно сказал Дейдара. На лицо Сасори легла лёгкая мрачная тень. - Позвольте представиться: я верховный наместник Японии, Акасуна но Сасори. А вас как зовут? Дейдара чувствовал, что от этой реплики несёт бравадой. Что-то, только он не мог понять что, не просто веселит этого человека напротив, а заставляет устраивать фарс. Дейдара терпеть не мог, когда другие лгали. Поэтому он решил сразу всё выяснить: Господин Сасори. Я благодарен вам за то, что вы спасли мою жизнь, но я не понимаю, к чему всё это? Господин невольно сощурился, поняв, как много по одному лишь его виду видит Дейдара. - Как ваше имя? – повторил он. - Дейдара Тсукури, - уже менее уверенно ответил он. Сила и властность, волнами исходившие от спокойной фигуры Сасори, заставляли блондина чувствовать себя неуютно. Да и остальные с не меньшим почтением относились к нему. - Мы могли бы пройтись по саду? - Что? – не сразу понял тихий голос Сасори Дейдара. - Не составите ли вы мне компанию в прогулке? Сейчас, поздним летом, как раз начинают цвести ирисы. - К-конечно, - заикаясь, ответил Дейдара. Господин поднялся со стула и неспешной походкой отправился прочь из столовой. Дейдара поднялся со стула и отправился следом. В саду было тихо и красиво. Аккуратные клумбы цветов пестрели всеми возможными цветами. Наместник был прав: ирисы зацвели и острой нотой выделялись среди нежного убранства. Дейдаре нравилось ходить под низко свисающими ветвями деревьев. Листья словно ластились к волосам, нежно поглаживая светлую макушку. - Тебе здесь нравится? – мягко спросил Сасори, глядя на то, как расцветает улыбка на бледном лице юноши. - Да, здесь потрясающе. Но мне больше нравилось в деревне… ой, простите. Сасори мягко засмеялся. - За что же вы извиняйтесь? Неужели я внушаю вам такой страх, что вы и слово боитесь обронить? Дейдара засмущался. Ему не хотелось проявлять неблагодарность по отношению к своему спасителю, и потому он промолчал, хотя чувствовал, что собеседник ждёт ответа. Отчаявшись, Сасори позволил себе чуть прикрыть глаза и спросить: Что же вам так понравилось в деревенских садах? - Там было свободнее... – кидая грустный взгляд на ажурную ограду, сказал Дейдара – в лесу, на окраине которого я жил, было так красиво. Мне казалось, что сосны макушками достают до неба. А в глубине леса было небольшое лесное озерцо. И вода там всегда была такой тёмной, словно уголь. Но прозрачной, - едва ли не с благоговением прошептал Дей. Сасори внимательно следил за тем, как менялось во время рассказа лицо Тсукури. Он не просто слушал – дышал образом, который так талантливо рисовал блондин. Его глаза сами стали похожи на два озера после дождя. Когда Дейдара заметил, с какой жадностью смотрит на него господин, он немного покраснел. Всё-таки, вот так просто рассказывать почти незнакомому человеку, чей возраст в несколько раз больше его собственного, было неучтиво. И неправильно. - Теперь я понимаю… - ответил Сасори. Они неспешно шли по саду. Дейдара дышал и не мог надышаться свежестью, наполненную нежными ароматами цветов. Постоянно он наклонялся к ещё влажным бутонам, чтобы почувствовать на пальцах податливую мягкость бархата. Сасори чувствовал тяжесть на душе. Весьма редко до того, как Дейдара потерял память, ему доводилось видеть, как тот так чисто и открыто улыбался. Подобное во дворе даже для него было почти неприличным. Наместнику было откровенно жаль, что он не видел, как расцветал этот цветок, и как цветёт сейчас. Тот, как птица в клетке, прятал оперенье и дивный голос, становясь похожим на обычного голубя. И сейчас именно ему нужно было стереть с беззаботного и счастливого лица улыбку. Потому что он точно знал, что тяжёлые времена ещё впереди. Дейдара кожей чувствовал напряжение, которое, подобно вязкому туману, расползалось от Сасори. И постепенно вся радость оттого, что он может наслаждаться дивной красотой сада начала улетучиваться. Он неожиданно чётко понял, что его позвали прогуляться не просто так. - Вы хотели со мной поговорить? – спросил Дейдара. Сасори, размышлявший над тем, как стоит начать разговор, поднял взгляд на собеседника. И снова золото захлебнулось лазурью чужих глаз, а весеннее небо затерялось в песочных. Сердце Дейдары нервно дёрнулось, что вызвало новую вспышку боли. Но она была не столь сильной, и Дейдара поспешно проглотил готовый сорваться вздох боли. - Не совсем. - Сасори выдержал небольшую паузу. – Мне казалось, что вы хотите задать мне несколько вопросов. Дейдара промолчал. Ему не совсем понравилось то, как умело управляет собеседник их разговором. Однако пауза затянулась, и Дейдара смущённо начал: Я всего лишь хотел поблагодарить вас за моё спасение. Не подумайте, что я не понимаю, чем обязан вам, и не испытываю благодарности, но всё это уже слишком… я, я честно не знаю, как, но я верну вам всё, что должен за лечение, еду и эту одежду! Лицо Сасори ровным счётом ничего не выражало, но глаза темнели от ярости. Он, как истинное дитя аристократов, полностью контролировал эмоции, однако мысли его пылали. Было невыносимо смотреть, как Дейдара в смущении опускает глаза, как дрожащим голосом говорит, что вернёт какой-то несуществующий долг и опять, ОПЯТЬ кланяется. Потому, когда он отвечал, голос его звучал резко и немного отрывисто. - Не стоит. Вы мне ничем не обязаны. И, прошу вас, не нужно кланяться: вам может стать дурно. Больше того, я прошу вас остаться в моём доме. Здесь будет всё, что вы пожелаете: я прикажу доставить книги, музыкальные инструменты, слуг, портных. Вы не будите чувствовать нужды ни в чём. Только я бы попросил не выходить за пределы поместья, для вашей безопасности. Дейдара чувствовал себя весьма странно. Хотя фальши в голосе собеседника он не слышал, соглашаться он хотелось. Ему казалось, что это неправильно: высокородный господин предлагал ему, простому деревенскому мальчику, богатство, о котором тому и помыслить было нельзя. Нет, он мог разбогатеть, но лишь усердно работая. Смутные подозрения закрались в его мысли. - Скажите, - начал издалека Дейдара, - а почему вы называете меня на «вы». Я же простой деревенский мальчик. У меня нет ни титула, ни богатств, вообще ничего, так почему? « Твои богатства – это вся Япония!» – подумал Сасори, но вслух сказал лишь: Вас это смущает? - Да, - честно признался Дейдара и отвернулся, боясь, что господин увидит алую краску на его щеках. - Что ж… тогда я буду называть вас на «ты». Хорошо? Дей кивнул. - Почему вы так обо мне заботитесь? Разве я это заслужил? - Я очень многим тебе обязан, Дейдара. Хотя я не могу раскрыть всего, просто знай, что я буду защищать тебя до последнего вздоха. Дейдара отшатнулся в сторону, будто получил удар. Нет, всё неправильно! За что? Что такого он сделал, чтобы принимать все эти почести от незнакомого чужого господина, внушающего такой странный испуг своей холодностью. Кано часто говорил, что нельзя доверять тем, кто просто так сулит богатства. За всё равно или поздно приходится платить, потому не стоило доверять торговцам сыра в мышеловках. Сасори поднял взгляд на его испуганное лицо и сделал шаг в его сторону со словами: Вам дурно? Может быть, воды? Дейдара отступил ещё на несколько шагов, сохраняя дистанцию. Сасори остановился. Неожиданно поднявшийся ветер растрепал его яркие локоны и пшеничные волосы Дейдары. Тело парня покрылось мурашками, а с плеч едва не соскользнуло кимоно. Сасори прекрасно разбирался в людях, потому сразу прочитал в глазах парня неприкрытый страх. Сожаление больно кольнуло в груди. - Я напугал тебя? Прости… Отчего-то Дейдаре казалось, что он едва ли не единственный во всём мире, кто слышит это простое слово из уст Акасуна но Сасори. - Почему? Почему вы так поступайте? Зачем я вам? – со слезами в голосе спросил Дейдара. Он не мог терпеть недосказанность. Его трясло от ощутимого желания понять, что происходит. - Что вам от меня нужно? У меня ничего нет! Чего вы хотите? - Ты мне не доверяешь? Как мог Дейдара ответить на этот, по сути, провокационный вопрос? Он доверял всем людям и ни в ком не видел изъянов, какими бы явными они не были. Но и примириться с этим странным, односложным объяснением он не мог. Что-то подсказывало ему, что этот господин имеет большое значение в его жизни. Ведь не случаен же тот страх, что охватывает юношу при взгляде на него. Или случаен? - Но вы же не должны… вы могли пройти мимо и не обращать внимания на меня. Так почему я жив, почему вы делаете так много для меня? Сасори едва слышно вздохнул. Как же сохранить спокойствие юноши, не рассказав о том, что причинит ему боль, если он сам умоляет о том, чтобы узнать? Совершенно неожиданно Сасори опустился перед ним на колено. Голова склонилась в поклоне, чёрный шёлк кимоно обтянул плечи, алые волосы обожгли взгляд Дея. - Я клянусь защищать вас ценой своей жизни, обещаю, что не причиню вам вреда и стану вашим слугой. Прошу, примите мою клятву и доверьте свою жизнь. Эти слова словно обожгли изнутри кожу Дейдары. Он чувствовал странное покалывание по всему телу, а сердце забилось вдвое уверенней и сильнее, толи от страха, толи от волнения. В голове, словно из неоткуда, всплыли слова, которые немедленно сорвались с губ. Рука скользнула в протянутую ладонь склонённого мужчины. - Я принимаю вашу клятву. Моя жизнь в ваших руках. И неожиданно беспокойство пропало. Словно и не было. Осталось только лёгкое покалывание по всему телу и странное ощущение, что нечто, которого он внутренне желал, исполнилось. - Пожалуйста, поднимитесь, - слабым голосом попросил Дейдара. Сасори поднял голову. В его глазах была такая печаль, что Тсукури поёжился. Господин поднялся с земли и сказал: Дейдара, надеюсь, ты останешься здесь? - Да, - покорно ответил мальчик. Весь страх и желание сопротивляться испарились. Осталось только бесконечное желание спать. - Пожалуйста, не покидай пределы поместья. Сейчас в городе очень опасно. Дейдара стоял и не понимал, что происходит. Тело отказывало в подчинении своему хозяину, а в голове назойливо крутилось: «Ками, что же я наделал! Как мог забыть?» Цветочный запах стал слишком приторно-сладким. Перед глазами застыла пелена. Тело, утратившее равновесие, покачнулось. Прежде, чем оно коснулось земли, его подхватили удивительно нежные руки.