По воле Небес...

Глава 3. Не время стирает дома… Руки нещадно ныли, умоляя о пощаде, но он не останавливался. Плуг раз за разом с силой погружался в рыхлую землю, создавая длинную стезю. Лоб облепили бисерины пота, волосы под старой тряпкой, которые он специально спрятал, неприятно чесались, а ноги, погрязшие в грязи, казались свинцовыми. Дейдара не любил грязь. И только крайняя необходимость заставила его наравне со всеми работать на поле, где ярко чувствовался запах свежей крови и жар разыгравшегося солнца. Из-за этого он чувствовал напряжение, которое вкупе с усталостью создавало критическую массу. Солнце было в зените, и ни одного облачка в небе. Люди готовы были с головами окунаться в ледяную воду, лишь бы не чувствовать на коже испепеляющего жара. Плечи Дейдары обгорели до черноты за какие-то несколько часов, так что работа приносила боль. Но он не смел прерваться даже на несколько минут. Он хотел доказать, даже не другим, а самому себе, что может работать наравне с другими. Ведь он не хотел подвести Кано. Сейчас все в деревне: женщины, дети, даже старики – работали изо всех сил. А всё из-за того, что произошло неделю назад. Дейдара возвращался из леса. Ночь уже опустилась на землю, укрыв тёмным покрывалом дома. Кое-где ещё дымились трубы, но в большинстве домов окна зияли чернотой. «Должно быть, Кано и Сайю уже легли спать. Нужно быть как можно тише» - подумал Дейдара, откидывая со лба волосы. На цыпочках он вошёл в дом. Ему казалось, что там должно было быть темно, однако дверь в дальнюю комнату, где спали Кано и Сайю, была чуть приоткрыта. Неровный свет свечки бросал яркие блики на стены. Дейдара замер в коридоре, принимая решение. Уступив любопытству, он положил на пол в углу гостиной корзинку, полную грибов. Шаги его были тихими, но ему со страху казалось, будто он шумит, как сотня свиней в свинарнике. Это было для него нехарактерно: подслушивать. Потому чувствовал себя неуютно. Чем ближе к двери, тем громче рассерженный голос Кано: Я ещё раз повторяю, что это не возможно! Почему налоги внезапно так выросли? - Дорогой мой, неужели вы не понимаете? Скоро придут кьюби, а новый правитель столь благороден, что защитит вас от них. Но это требует определённой… платы. - Но почему так много? И так рано? Поймите, мы простые земледельцы. И мы напрямую зависим от урожая. А он будет лишь через месяц! - Ничего страшного. Вы всего лишь заплатите небольшую пеню. И всё. - Но обычно налог собирают в октябре? - И его соберут. А это налог за защиту. - Что? Вы хотите сказать, что это будут два разных налога? Нет, это невозможно. Мы не сможем этого выплатить! - Что? Вы противитесь новому императору? Вы не боитесь кары Небес? - Нет-нет, а возможно ли как-нибудь отсрочить выплаты? - Нет. Через неделю я вернусь за налогом. И, если его не будет, мы будем вынуждены привести сюда войска провинции! - Но за что? Мы просто не успеем. - За неподчинение. - Тогда мы отказываемся от защиты! Мы сами сможем себя защитить! - Что ж, не буду спорить с таким отребьем! Это твой выбор, смотри, не пожалей! Дейдара вовремя успел спрятаться за комодом, который одиноко стоял в проходе. Буквально через секунду мимо него прошёл мужчина. Лицо его было искажено гневом, тёмные глаза сыпали искры, а щёки, изъеденные оспой, перекосила неприятная ухмылка. Дейдара против воли вздрогнув, уловив прямую угрозу в фигуре этого человека. И вот с той ночи Дейдара усиленно трудился, чтобы хоть чуть-чуть помочь своей новой семье. Он прекрасно понимал, как опасно идти против воли правителя. И вот прошла неделя. Отдых наступил только после того, как общими усилиями два поля были полностью возделаны. Большинство из работников пошли в бар, чтобы отметить конец рабочей недели. Кано сразу отправился домой. А Дейдара пошёл дальней дорогой в сторону домиков. Он даже представить себе не мог, чем это решение обернётся для его жизни… Ещё не стемнело. Совсем напротив: летним вечером было светло, как днём. У длинной изгороди он повернул направо. Там зияли пугающей чёрной краской окна старого, полуразрушенного дома. Он выгорел от пожара больше двадцати лет назад, но постройку так никто и не удосужился убрать. Напротив, она никому не мешала, а для молодых юношей стала даже обиталищем, местом постоянных встреч. Дейдара настолько привык к жизни в деревне, что успел выучить местные обычаи, нюансы, слабости и сильные стороны. Так что он даже не удивился, когда увидел тройку крепко сколоченных деревенских парней, которые работали на местной лесопилке. Они стояли плотной группой. Самый крепкий из них облокотился о стену спиной и что-то рассказывал, держа в толстых коротких пальцах сигарету. Её кончик скромно дымился. Яркие искорки падали вниз, в высокую траву, в обилии росшую вокруг. Когда Дейдара проходил мимо, послышался голос их «главаря». Сейчас он казался едва ли не насмешливым. - Эй, Дейдара. Иди сюда. Парень обернулся, услышав своё имя. Светлые волосы элегантно взметнулись вверх, на секунду прикрывая от посторонних его лицо. Это выглядел так красиво, что один из парней даже раскрыл рот от изумления. А «главарь» напротив – насупился. Дейдара сделал несколько шагов в сторону парней и сказал: Всем добрый вечер. Вы что-то хотели? - Ничего особенного. Может, хочешь с нами поболтать? Мы и сигарету одолжим. - Нет, благодарю, Нейджи. Я хотел прогуляться и идти домой. Глаза Нейджи неодобрительно сощурились. - А что так? Считаешь ниже своего достоинства общаться с такими отбросами, как мы? Дейдара был в откровенном замешательстве. Он никого не считал отбросами, более того, никогда не испытывал в сердце даже намёка на ненависть. - Скажи, а ты, правда, не помнишь своего прошлого? – спросил он же, с оттенком издёвки в голосе. - Нет. - И тебя всё устраивает? Дейдара уже начал понимать, в какую сторону дует ветер. - Ну, ещё бы. Глашатай тебя защищает. Ты с ним живёшь. И даже не платишь им за жильё. А всё лишь потому, что ты не такой, как мы. Ты посмотри на себя! Ты больше похож на сына чиновника или торговца, ты не похож на нас. Даже волосы у тебя совсем не такие, как у простых крестьян. Ты будешь нам чужим. Всегда! Дейдара вздрогнул, но в сумерках это было едва заметно. А потом развернулся и медленно, словно во сне, побрёл прочь от дома, сумерек, и маленькой струйки почти невидимого дыма от сигареты, незаслуженно забытой хозяином… Вслед ему раздавались нелепые, несдержанные смешки изрядно выпившей компании. Парни, вдохновлённые примером Нейджи, чувствовали одушевление. Один из них даже хлопнул парня по плечу. Однако тот, к удивлению, никак не отреагировал на этот дружеский жест. Его глаза были устремлены в пустоту, туда, куда несколько минут назад ушёл, не сказав ни слова, Дейдара. На лице Нейджи застыла жёсткая ухмылка. Однако она словно треснула от неискренности хозяина. Скорее, это была не улыбка, а гримаса боли. Он смотрел на дорогу и всё ещё видел этот сгорбленный силуэт. И не мог поверить… в тайне, даже от самого себя, он мечтал, что этот хрупкий, слабый на вид парень сейчас ударит его, оскорбит, накричит, сделает хоть что-то, чтобы не быть таким… беззащитным, притягивающе-соблазнительным, глупым, наивным. Уже давно он ненавидел этого парня лишь за одно его существование. Ведь даже когда тот просто оборачивается, внутри у Нейджи что-то срабатывает. Механизм, которому нет названия и объяснения, заставляет смотреть вслед этому молодому, порочно-прекрасному юноше и желать того, в чём он сам себе не признался бы никогда. Хотелось бить, кричать, да просто уничтожить этого мальчишку только лишь за то действие, которого он оказывал на всегда равнодушного Нейджи. Но он не мог. Хотелось поднять руку и дать затрещину этому наивному парнишке, чьё имя вызывает такую бурю эмоций, но каждый раз рука замирает и безвольно падает вниз, не в силах прикоснуться к этой гладкой коже мальчишеской щеки. Даже сейчас… всего несколько слов. Возможно, для самого Дейдары они ничего не значили, но Нейджи готов был бежать следом и извиняться (только подумать: впервые в жизни), чтобы не видеть вдалеке этот подавленный силуэт. Но он даже и представить не мог, что только что подарил Дейдаре ещё немного времени… Молодой парень с длинными шелковистыми волосами, которые плавно стекали на поясницу, брёл по берегу озера. Ноги его были все в песке, а в глазах стояла тёмная пелена. Только что… вот так просто… Он чувствовал себя опустошенным и одиноким. Стремления, желания, надежды покинули его. Всё начало казаться бессмысленным. Какое право имел он, бездомный, безымянный мальчик пытаться жить в чужой семье, считая, что она может заменить его родную семью. Ведь Нейджи прав. Во всём. Хотя, можно же попытаться что-то изменить. Хоть что-то… Ноги подогнулись от усталости, и Дейдара кубарем скатился к самой кромке воды. Его взгляд остановился на водной глади. Так красиво… мысли спутались окончательно, а ладонь сама собой поползла к воде. Пальцы соприкоснулись с тонкой поверхностью. Дейдара вздрогнул, почувствовав на коже освежающую прохладу. Тонкая капля мягко соскользнула по кисти и упала на песок, такой же холодный и мокрый… Словно то была не пресная вода, а солёная слеза. Слеза боли и обиды. Дейдара, словно разозлившись на самого себя, погрузил руку прямо в рыхлый песок. Неприятные ощущения казались чем-то нереальным, противоестественным, глупым. Если бы мои волосы были другими… - в смятении думал Дейдара, глядя на кристаллики воды перед глазами. И вдруг его осенило. Другие волосы… всё так просто. Через полчаса Дейдара вышел на опушку леса. К тому времени лес казался плотной чёрной стеной. Только остроконечные верхушки мерно раскачивались в такт порывам ветра. Луна, плотный стеклянный шар, который только полз к верхушке небосвода, освещал дорогу своим холодным сиянием. Ежеминутно Дейдара прикасался к своим волосам: казалось, что их стягивает тугая верёвка. Ощущение тяжести не пропадало, как бы он того не желал. Слипшиеся локоны тяжёлым шлемом лежали над глазами, закрывая обзор. Долго он не обращал внимания ни на что вокруг, думая о сегодняшнем дне. Но постепенно беспричинное беспокойство захватывало его сердце. Он понял всё мгновенно, когда поднял взгляд от пыльной дороги. Яркое зарево впереди занималось раньше времени, слишком быстро и ярко. И алело оно как-то неправильно, неровно. Жуткое предчувствие сковало сердце, когда он перешёл на бег. Да, предчувствие не обманывает никогда. Яркие искры и пепел были ещё не видны, но чуткое обоняние Дейдары уже уловило запах гари. Ближе к деревне он видел, что происходит что-то ужасное. Люди поодиночке и группами бежали ему на встречу. У всех на лицах были одинаковые выражения страха, даже ужаса. Кое-кто уносил с собой детей, какие-то пожитки. Когда показалась главная улица, людей стало гораздо больше. Все они плотной толпой бежали прочь от жуткого треска пламени, аромата гари, и зарева пожара, которое венчало всеобщий хаос. Он пытался разглядеть среди толпы лица семейства Тсукури, хотя уже понял, что не встретит их здесь. Последняя надежда рухнула, когда он, наконец, со всех сторон прижатый бегущими в противоположную сторону людьми, смог выбраться на главную площадь. Да, на самой верхушке холма, горело небольшое здание, которое он привык называть домом… Он не думал и секунды. Бег стал ещё быстрее, а все мысли возвращались к дому, объятому пламенем. Уже когда, падая от слабости, он взбирался на холм, он увидел там несколько силуэтов. Они были неузнаваемы: огонь выхватывал их образы, светя прямо в спины. Все они смотрели на дом. У Дейдары появилась робкая надежда, что это просто случайность, и Кано сейчас вместе с другими бежит за водой к озеру. Но нет, и эта хрупкая надежда разбивается на миллиард осколков, когда среди толпы он видит Асуму. Без сигареты. Мокрые дорожки стекают по мужественным скулам и поблескивают под неровным светом огня. И тут он увидел то, что заставило его похолодеть от ужаса. Краснота схлынула с его щёк так стремительно, что никто бы и не заметил этого. Там, впереди, преграждая путь случайным и неслучайным свидетелям драмы, стояли солдаты императорской армии… Их жёсткие, словно вытесанные из камня, лица были спокойны и бесстрастны, словно это было нормально. Кое-кто пытался проникнуть сквозь их охрану, но они возвращали их назад ударом в голову или пинком ноги в живот. При этом они смеялись, надрывно, омерзительно-громко, непростительно! Дейдара понял всё мгновенно. Не случайный пожар… Лицо наместника, такое же суровое, нахальное. Не дав никому и слова сказать, он рыбкой прошмыгнул между людьми. Он и сам не понял, но каким-то неведомым образом ему удалось пробежать мимо охранников. Ками-сама, лучше бы он остался там… Дверь, ещё вполне целая, срывается с петель от удара плечом. Вслед он слышит отчаянный крик Асумы, но слух подводит его. Он не понял ни слова. Стук сердца разрывает рёбра невыносимой болью. Глаза в ужасе раскрыты. Крик, который разнёсся над деревней, не была способна поглотить сама ночь, сама преисподняя. Он разлетелся и приковал внимание всех, кто был в радиусе мили. Люди замерли и обернулись. Они забыли про пожар, про членов императорской армии, про горе, про смерть… но они уже знали, что это кричит мальчик, только что ворвавшийся в дом. Те, кто знал Дейдару, и кто знал Кано, скорбно опустили головы. Где-то недалеко от них, находясь в покосившемся домике, рухнул на пол не в силах побороть оцепенение Дейдара…