Step Brothers

Тиканье часов было настолько громким, что я едва сдерживался, чтобы не разбить их к чертям собачьим. Чтобы не кинуть кресло в Купера, который с видом психолога-консультанта сидел напротив нас и задумчиво тянул губы трубочкой, упираясь пальцами в сморщенный задумчивыми складками лоб. Хотелось настучать по голове доверчивому Блейну, который на одном дыхании растрепал всю нашу историю, даже ни на секунду не колеблясь и не пытаясь отмазаться. А ведь можно было. Можно было сказать, что я грубый говнюк снаружи, а ранимый в душе, поэтому время от времени позволяю Блейну обнимать себя. Можно было сказать, что от Купера пахнет тем же гелем для душа, которым пользовалась моя мама, и эмоций захлестнули меня. Можно было сказать что угодно, но только не правду. Мне хотелось раствориться в воздухе, лишь бы не чувствовать, как сердце в испуге трепещет в груди. Трусливое, поганое сердце. – Значит, – прохрипел Купер, потом кашлянул в кулак, поёрзал на кресле и перекинул ногу на ногу. Взгляд его был прикован к полу. – Значит, я первый, кто об этом узнал? – Вообще-то нет, – Блейн почесал кончик носа. Кажется, взгляды кузенов соединялись в одной точке на полу. – В курсе ещё наша общая подруга. – И всё? – И всё. После многозначительное «Хм», скрип кресла от того, что Купер вновь поёрзал на нём. Блейн молчал, ковыряя заусенец на большом пальце и потряхивая ногой. Я же вообще не шевелился, вытянувшись рядом с ним струной. За всё это время я не проронил ни слова, поэтому сейчас чувствую, как неприятно язык прилипает к пересохшему от волнения нёбу. – А секс у вас был? Я дёрнулся, выпучив глаза, а Блейн вскинул брови и приоткрыл рот: – Мы… Эм… – Я к тому, что вам нужно предохраняться, даже не смотря на то, что вы оба парни. Раз никто из взрослых не в курсе ваших отношений, то… – Да знаем мы, что нужно делать! – просипел Блейн, стыдливо краснея. Уж если он стыдливо покраснел, представляете, что творится с моим лицом? Я буквально ощущал, как диким пламенем позора горят мои уши. И какого хрена он вообще заговорил о сексе? Это сейчас самое важное? Серьёзно?! – Ладно, – выдохнул Купер и потёр переносицу двумя пальцами. – С Блейном мне всё понятно, а вот Курт… У тебя были… Партнёры? Я имею в виду, ты с кем-нибудь встречался? С девушкой или с парнем? – Нет, у него никого не было, – поспешно ответил Блейн. – Правда? – Купер весело усмехнулся. – Тогда, думаю, твой отец не сильно удивится, узнав, что ты гей. – О Господи, – взвыл я, обречённо утыкаясь во взмокшие ладони. Купер примирительно вскинул руки, вжимаясь в спинку кресла. Блейн выдохнул, взъерошив свои кудри: – Слушай, Куп, спасибо за твою заботу, но предкам ни слова, хорошо? – Ладно-ладно, как скажете. Это не моё дело, согласен. Да и я в этих делах не разбираюсь, – он нервно хохотнул, поднимаясь с кресла. *** Я не спал все выходные из-за нервного стресса, которому – специально или не очень – подвергал меня Купер. Стоило нам с Блейном обменяться хотя бы взглядами, этот тридцатилетний мужик тут же начинал глумливо улыбаться, хитро щуря свои глаза. Иногда он бросал двусмысленные фразы в наш адрес, пускал какие-то странные шутки и только незаметные толчки Блейна куда-то под рёбра не позволяли мне ударить Купера по его лицу, за которым он с такой любовью ухаживал. Поспать мне удалось только в школе, на уроке физики. Учительница в преклонном возрасте объясняла новый материал убаюкивающим голосом, тем самым вгоняя в сон почти весь класс. Только заядлые грызуны гранита знаний выдерживали её сонный натиск, верно строча в тетрадях слова старухи. Я не слышал, как прозвенел звонок, но грохот падающего рюкзака на свободную половину парты заставил вздрогнуть, отрывая лицо от скрещенных рук. – Какого чёрта?.. – я сонно поморщился, поворачиваясь в сторону шума. – Да ладно тебе, чувак! – Пакерман толкнул Финна в плечо и вскинул разведённые руки. – Мы же с тобой как братья! – Я сказал – нет, – хмуро отозвался его друг, нервно вытаскивая из рюкзака учебники. – Но почему? Тогда какой смысл нам ехать вместе, если мы будем жить по отдельности и тратить всё бабло на жрачку и жильё? – Мы договаривались только о том, что откроем свой бизнес, а о том, что жить будем вдвоём – речи не было даже. – То есть бабло рубить ты со мной согласен, а жить тебе со мной стрёмно? – Пак упёрся ладонями в край парты, наклоняясь так, чтобы видеть опущенное лицо Финна, который старательно хмурил брови. – В чём твои проблемы, чувак? – сказал он тише и более серьёзно. Хадсон пожевал нижнюю губу, прежде чем сказал: – Я не хочу, чтобы Рейчел жила в одной квартире с тобой. Я непонимающе поморщился, окидывая взглядом Финна. Прочистил горло, собираясь задать вопрос, который кажется логичным и глупым одновременно. – Ты что, боишься, что я её засирать буду? – усмехнулся Пакерман, потом как-то весело хохотнул, смачно шлёпнув друга по спине. – Чувак, да не буду я на неё гнать, зуб даю! – А спать с ней ты тоже не будешь? – резким тоном поинтересовался Хадсон, а потом прищурился, наигранно задумавшись: – Хотя, стойте-ка, ты вроде так же говорил и о Куинн. Улыбка с лица еврея тут же пропала. Он пару секунд смотрел на насупившегося квотербека, не веря в то, что его лучший друг продолжает не доверять ему, после покачал головой, отстраняясь от парты и выходя из класса. Хадсон выдохнул, со скрипом отодвигая стул и присаживаясь рядом со мной. – Что? – он открыл тетрадь и взял в руку ручку, подпёр кулаком голову. – Да нет, ничего, – пожал плечами я, придерживаясь своей жизненной позиции – не лезть в чужие дела. Перенесёмся в момент, когда Купер, вытянув вперёд руку, кричал: – Не забывай про палец! Про палец! Сэм заторможено последовал его примеру, тыкая в сторону Тины. – Э… – выдавил он, периодически кидая взгляд в зажатый сценарий в левой руке. – Не лги мне. – Выразительней! – кричал Купер. – Не лги мне! Я всё знаю! – послушно орал Сэм. Пока я позорно прикрывал лицо рукой, Бриттани впереди восхищённо шептала Сантане: – Я как будто фильм смотрю. – Так, молодец, – Купер похлопал блондина по плечу, и в два шага оказался рядом с колясочником, наклоняясь к нему и теперь указывая на Сэма: – Теперь, Мартин, ты должен… – Я Арти. – …Ты должен сделать как можно убедительней лицо ужаса, – Купер встал перед Арти, сделал шаг назад и вытянул вперёд руки, соединив большие и указательные пальцы. – Твоё лицо берут крупным планом, значит, этот момент должен быть ключевым. Сейчас просто всё зависит от тебя. Покажи мне страх, покажи мне ужас! – он поймал в «кадр» напуганное обязанностями лицо. – Подумай о чём-нибудь ужасном, если сам не можешь показать эту эмоцию. Представь, что вся твоя семья сгорела заживо, я не знаю. Пару секунд и глаза Арти увеличились, рот приоткрылся, а лицо побледнело. Даже его очки сползли к кончику носа - настолько лицо сузилось и вытянулось. Купер восторженно кричал: – Да! Вот так! Молодец! Браво! Потом он встал с колен, похлопал парней по спинам и поаплодировал им: – Вы отлично справились! Мартин, ты мог бы получить Оскар за такую игру, – он подмигнул сконфуженному ученику, который неуверенно улыбнулся и кивнул, подъезжая к своему месту. – Итак, следующая сценка, – громко объявил псевдо актёр, лизнув указательный палец и перелистывая страницы сценария. – Перейдём к романтической комедии. Главные герои – влюбленные, которые скрывают свои отношения ото всех. И эти роли достанутся… – Купер поднял глаза, приложил пальцы к губам, нахмурился, лихорадочно пробегаясь взглядом по лицам ученика. – Блейн и… – он тыкнул на Мерседес, которая сидела рядом со мной, но через секунду его палец уже указывал на меня. – И Курт. И довольная улыбка. Блейн вздохнул, а я напрягся. Я скрестил руки на груди и слегка сполз по спинке стула, засасывая внутреннюю сторону щеки. Я сказал: – Нет, – и дёрнул бровью. – Эй, парень, ты чего? Это же просто роль. – Выбери другого. – Но я выбираю тебя. Я пожал плечами: – Мне плевать. Купер приоткрыл рот, потом усмехнулся, качнув головой: – Курт, что здесь такого? Это всего лишь сценка. – Ты что, гомофоб? – развернулась в мою сторону Сантана. – Ты что-то имеешь против геев? – Да, Курт, ты чего? Тебе ведь эта роль идеально подходит, – хохотнул Пакерман. Послышалось хихиканье, тупые шутки, произнесённые шепотом и на ухо соседу. Купер и Шустер попытались успокоить развеселившуюся толпу подростков. Но меня хрен кто успокоит. – Курт, – дёрнулся в мою сторону Блейн, но я уже стянул со спинки стула рюкзак и вышел из кабинета. Я шёл по коридору к выходу и злился на Купера, который зачем-то лезет не в своё дело. Злился на Блейна, который всё ему растрепал. Злился на себя за то, что по какой-то идиотской причине решил привести его в нашу школу. В конечном итоге мы сами виноваты в том дерьме, в котором оказались. После того, как сбежал с кружка, я катался по городу, тратил время на поедание невкусной еды в «Лайма-Бин», сидел в машине возле парка, читая книгу. Я делал всё, чтобы придти домой поздно и улечься спать. Делал всё, чтобы избежать косого взгляда Купера или того хуже – «дружеской беседы». Делал всё, чтобы не столкнуться с Блейном, который полезет защищать своего кузена и скидывать всё на мою вспыльчивость. Поэтому когда пришла смс от Рейчел с просьбой придти к ней домой, я, не раздумывая поехал, к ней, надеясь, что мне удастся переночевать у неё. Её родители приняли меня гостеприимно как обычно: по-гейски обслюнявили мои щёки в поцелуе и угостили горячим чаем с крекерами. Поинтересовались, встречаюсь ли я «с тем черноволосым мальчиком». Приход в дом Берри показался мне параллельной вселенной, где все живут в розовых очках и не спешат их снимать. Где воспринимают правду с таким радушием. Рейчел любезно спасла меня от своих назойливых папаш, затащив в свою комнату. Я уже было облегчённо выдохнул, дуя в кружку с горячим напитком, как Берри лишний раз доказала то, как её родители не прогадали с выбором дочери в приюте. – Ты как? – она состроила страдальческое лицо, зажала руки между коленями и аккуратно села на кровать рядом со мной. Мне хотелось выплеснуть чай ей в лицо. – В порядке, – пожал плечами я, с характерным звуком делая глоток напитка. – Что мистер Андерсон задумал? Зачем он… – Не знаю, – перебил подругу я, раздражённо дёрнув плечом. – Поржать решил. Рейчел поджала губы, похлопала глазами, смяв пальцами подол юбки, и я понял. – Ну пиздец, – выдал я и поставил чашку на туалетный столик. – Блейн и тебе всё рассказал? – Вкратце, – кивнула она и добавила поспешно: – Но я беспокоилась о тебе. Подумала, что он просто всё понял по вашему поведению. – Ой, да брось, – закатил глаза я. – Мы с Блейном не ведём себя как типичная парочка голубков. Мы нормальные. – Вообще-то почти не целоваться и не обниматься для людей, которые встречаются несколько месяцев, это не нормально. – Да? – я сощурился, повернувшись в её сторону. – А обманывать своего парня – нормально? – Ты обманываешь Блейна? – спросила она удивлённо, а потом охнула, приложив к щекам ладошки: – Или это он тебя обманывает? Он тебя изменяет? С Себастьяном?! – Да не обманывает он меня! – всплеснул руками я, закатив глаза. – Это ты врёшь Финну, что поедешь с ним в ЛА. Рейчел задержала дыхание, пооткрывала рот в растерянности, потом выдохнула и провела по волосам рукой, перекидывая их через плечо вперёд. – Я просто не хотела всё портить. Он… Он такой счастливый, думая о том, что мы будем жить вместе в Лос-Анджелесе, – она пододвинулась к краю кровати и положила ладонь на моё колено. – Я не могу сказать ему сейчас. Не хочу его расстраивать. – Не хочешь его расстраивать или не хочешь так рано с ним расставаться? – Почему сразу расставаться? Вы ведь с Блейном планируете встречаться на расстоянии. – Да, но я не говорил Блейну, что собираюсь забить на свою мечту и укатить в Сан-Франциско, но потом передумал и всё-таки решил забить на Блейна и укатить в Нью-Йорк. Берри поджала губы, виновато склонив голову. Она пробурчала: – Я не думала, что так получится. – Но получилось именно так. Мы замолчали, понимая, что мы оба находимся в какой-то глубокой жопе и понятия не имеем, как выбраться. Точнее, мы знали, что нужно делать – сказать правду, сознаться во всём, но такой ход событий нас не очень радовал. Мы оба довольствовались тем, что построили с помощью лжи. Мы были в надёжном укрытии. Ну, почти в надёжном. Мы лежали на одной большой розовой кровати и смотрели в потолок, заклеенный многочисленными золотыми звёздами, что так старательно вырезала и клеила Рейчел. Мы думали о том, с каких пор стало всё так сложно и вспоминали те времена, когда было всё просто. Хотя никогда просто не было. Мы всегда были по уши в дерьме и жаловались на жестокую судьбу, надеясь, что в Нью-Йорке станет жить намного легче. Намного проще. Мы наивные идиоты, да? – Что нам делать, Курт? – спросила Рейчел. – Без понятия. – Может, всё-таки сказать правду? – И превратить последние дни в Лайме в сущий ад? – усмехнулся я, встречаясь с грустным взглядом подруги. – Думаешь, всё будет так плохо? – Ну, ты, может, расстанешься со своим парнем, а, может, и нет, а вот меня начнут пинать, обзывая сраным педиком. Знаешь ли, я только начал привыкать к жизни без толчков и запирания в шкафчиках. – Откуда ты знаешь, что будет всё именно так? – Берри приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть моё лицо. – А ты ждёшь другой реакции от узколобых имбицилов этой помойной ямы? – Наверное, ты прав, – согласилась подруга, вновь ложась рядом со мной и задевая плечом моё. – Всё-таки правда – не всегда правильный выход. И если мне не суждено быть с Финном до конца жизни, то пусть он хотя бы будет моим первым. – Если вы расстанетесь, то он всё равно будет твоим первым парнем, – заметил я. – Я не о том. Мы какое-то время помолчали, прежде чем до меня дошло. – Вы встречались три года и не спали друг с другом? – я был искренне удивлён. И мне вдруг стало искренне жаль Финна. – Бедный парень по ходу не дождётся тебя. – Дождётся, – уверенно произнесла Берри, чем вновь удивила меня. – Я тоже хочу этого, просто жду подходящий момент. – Какой момент? Типа выпускного? Знаешь ли, это не очень-то романтично. – Я не знаю. Просто этот день должен быть особенным. Мы замолчали. Я не знал, что сказать, а Рейчел не знала, что добавить. Но потом она спросила: – А ты? – и этого хватило, чтобы заставить меня залиться краской смущения. Я мог говорить о сексе, но если речь касается меня, то автоматически включается спасательный режим «Слиться с окружающей средой». – Нет, – коротко ответил я, надеясь, что дальнейших расспросов не будет. Но это же Берри: – Почему? Она спросила: – Ты боишься боли? Она приподнялась на локтях, чтобы вновь видеть моё красное лицо: – Есть предположения, кто может оказаться сверху? Она сказала со серьёзным лицом: – Я помню, как Блейн говорил, что хочет этого, но ты против. Потом повисла неловкая тишина – во всяком случае, для меня, – и я заторможено сказал, что тоже жду подходящий момент. Ложь на лжи. *** В итоге остаться на ночь у Рейчел не получилось, поэтому вернуться домой было единственным решением. Я постарался попасть к себе в комнату беззвучно и надеялся, что по пути никого не встречу. Я надеялся, что Куперу не приспичит отлить, как обычно бывает в тупых комедиях или ужастиках про маньяков. Но всё обошлось, поэтому до своей комнаты я добрался без потерь нервных клеток. – Привет, – раздалось в комнате, и я вздрогнул, едва удерживаясь, чтобы не вскрикнуть от испуга. – Твою мать, Блейн! – выругался я, кинув в сторону сводного брата яростные молнии. – Извини, не хотел тебя напугать, – он слабо улыбнулся. Он сидел на кровати совсем как Рейчел, зажав сцепленные в замок руки между коленями. – Ты так резко убежал с урока и не отвечал на звонки… – Слушай, сейчас не самое подходящее время для разговоров. – Я просто хотел сказать, что беспокоился, – Блейн встал с кровати и подошёл ко мне. Медленно, осторожно, будто не хотел спугнуть какое-то дикое животное. – И я не знаю, зачем Купер устроил… – Не знаешь? – усмехнулся я, перебивая Блейна. – Этот говнюк хотел выставить нас идиотами, чтобы все поняли, что между нами что-то есть. – Не будем делать поспешных выводов, хорошо? – ладонь легла на моё плечо, а большие глаза заглянули в мои. – Я попросил Купера больше так не делать, и он пообещал, что не будет вмешиваться. – Кажется, он уже так говорил, – сощурился я, нервно дёрнув ногой. – Не надо было ему вообще ничего рассказывать. Но кого волнует моё мнение? – Он мой брат. Я ему доверяю, – твёрдо произнёс Блейн. Его брови нахмурились, челюсть сжалась. – Ты забыл, что это меня тоже касается. И я в отличие от тебя не стремлюсь трепаться о том, что между нами происходит. – Но мы не можем всю жизнь скрывать наши отношения. – С чего ты взял, что мы будем вместе всю жизнь? Рука Блейна отпустила моё плечо. Сделал шаг назад. Его обычно мягкое лицо приобрело угловатые черты. Я прикрыл глаза, мысленно заезжая себе кулаком в челюсть, и выдохнул: – Я хотел сказать, что не стоит заглядывать так далеко. Я говорил, глядя куда-то в пол: – В любой момент может всё поменяться. Чувства приходят и уходят. Может, ты в итоге устанешь от меня и решишь найти кого-то нормального, ведь это будет логично. Я вспыльчивый эгоист. Я не могу открыться людям, но с радостью высказываю всё то, что о них думаю. Каждый человек во мне вызывает неприязнь потому, что я знаю – они такие же мудаки, как и я. Мне проще обосрать человека, нежели сказать ему что-то приятное. Я – самый мерзкий тип из всех, кого я знаю. Так с чего бы тебе быть со мной до конца жизни? Зачем тебе этого желать вообще? Зачем тогда мне ухудшать своё положение, давая повод окружающим акулам сожрать меня заживо? Блейн хотел что-то сказать, но я поспешно добавил: – Извини, но мне нужно в душ. *** Я не знаю, зачем произнёс то, что произнёс. Не знаю, зачем показал Блейну всех своих тараканов, которые поспешно заполонили всё пространство. Что на меня вообще нашло? Чувствуя неловкость во время завтрака утром, я лишний раз убедился в том, что правда – это не самый лучший выход из положения. Хотя мой поток внезапной искренности ничем не был обоснован вообще. Когда Блейн находился со мной в одном помещении, я буквально чувствовал, как сгущался воздух. Мне становилось тяжело дышать, поэтому трусливо сбежал, уехав в школу один. Вряд ли у Блейна мнение обо мне станет хуже после того, что я вчера ему наговорил. Пока Рейчел мастерски врала своему парню, чтобы сохранить до конца учебного года хорошие отношения, я всё рушил собственноручно без всякой помощи. Ведь даже ситуация с Купером – моя вина. Виноват во всём я. Кажется, самоненависть увеличивалась с каждым моим вздохом. Перенесёмся в момент, когда я угрюмо ковырял ложкой картофельное пюре и Финн занимался тем же самым, сидя напротив. В момент, когда Рейчел непонимающе смотрела на нас и растеряно оглядывалась по сторонам. – Курт, а где Блейн? – Понятия не имею. – Финн, а Пак обедать с нами не будет? – Нет. – Ясно… Она опустила взгляд в тарелку с брокколи, толкнула вилкой одну из зелёных штук, а потом резко спросила: – Ну что стряслось? Вы поссорились? – Нет, – одновременно с Финном ответили мы и столкнулись взглядами. Я засосал внутреннюю сторону щеки, вновь принимаясь мешать ложкой несъедобную еду. Финн же предпочёл всё же поговорить со своей девушкой: – Я не лечу в Лос-Анджелес. Прошло какое-то время, прежде чем Рейчел пропищала: – Что? Хадсон шмыгнул носом, поставил локти на стол, сгорбился. Он сказал своей тарелке: – Я решил, что с Паком иметь общее дело – тупая затея. Поэтому я остаюсь. – Но вы же… Но как же бизнес с этими вашими бассейнами? И что ты планируешь делать после окончания школы? – Я не знаю, но… – он повернулся в сторону Рейчел, взял её маленькие ладошки в свои огромные руки и крепко сжал их. – Но мы что-нибудь придумаем, обещаю. – Мы? – подруга вытянулась струной, а в её глазах читался испуг. – Да, ведь главное держаться вместе, верно? Может быть, мы поедем куда-нибудь в другое место и откроем свой бизнес. Было бы здорово, да? – Д-да, – кивнула Берри, а уголки её губ медленно потянулись вверх, будто показывая зубы Финну, а не улыбку. – Люблю тебя, – Финн наклонился к девушке, чтобы подарить короткий поцелуй, а та произнесла в ответ: «И я тебя», косясь в мою сторону. Её лицо выражало такой ужас, что Купер бы точно оценил на своём мастер-классе. *** Блейн в столовой так и не объявился, зато на уроке литературы он прислал мне смс: «Зайди в актовый зал». Я кусал губы, потряхивал ногой и сжимал в руках телефон, пытаясь предугадать, что хочет от меня Блейн. Снова поговорить? Разве он не понял, что разговаривать у нас плохо получается? Готовясь к тому, что мне будут выносить мозги, я всё же попросил разрешения выйти из класса и направился в сторону места встречи. В худшем случае всегда есть возможность покончить жизнь самоубийством. Потоптавшись некоторое время перед двустворчатой дверью, я открыл её и зашёл внутрь. Зал был погружён во мрак, и я с раздражением подумал о том, что Блейн ещё не пришёл. Освещая стену экраном мобильного, я намеривался найти выключатель, как над сценой загорелся прожектор. В кругу света стояло пианино, а через секунду из-за кулис вышел Блейн: – Я думал, ты не придёшь. – Я и не хотел идти, если честно. Блейн улыбнулся, потирая пальцами шею и присаживаясь за пианино. Он указал рукой на зрительские кресла: – Прошу. Я стоял на месте в нерешительности, но всё же двинулся вперёд, спускаясь вниз к первым рядам. – Ты в курсе, что сейчас уроки идут? – В курсе, – кивнул он. – Не бойся, это много времени не займёт. – Что ты задумал? – сощурился я, усаживаясь в то кресло, которое было напротив Блейна. – Просто помолчи, пока я не закончу, хорошо? Это займёт всего пару минут. Я закусил нижнюю губу, сцепил пальцы в замок, поставив руки на подлокотники, а сердце как бешенное долбилось изнутри. Я не знал, чего хочет от меня Блейн, но всё тело накрыло какое-то странное волнение и чувство… предвкушения? Ведь только идиот не догадается, что Блейн собирался что-то спеть. Спеть для меня. О Матерь Божья. Блейн опустил голову, провёл пальцем по кончику носа и нажал на белую клавишу указательным пальцем, тем самым наполняя пустой зал непродолжительным звонким звуком. – Я вчера уснуть не мог, всё думал о том, что ты сказал. И мне почему-то вспомнился тот день, когда мы впервые были искренни друг перед другом. Помнишь? Тот дождливый день. Сердце, которое всё это время билось с дикой скоростью, резко замерло, сжимаясь в комок и забиваясь в угол. – И так получилось, что в итоге я начал вспоминать все события, которые происходили с нами. Все наши хорошие и плохие дни. Как ты в первый день нашего знакомства просто вылез из окна. В тот момент я вдруг поймал себя на мысли, что у тебя отличная задница, – он засмеялся, мотнув головой. – Я знаю, это глупо. То, что ты сбежал и то, о чём я подумал. А когда ты сказал, что тебе плевать на ориентацию окружающих, ведь тебе плевать на людей в принципе, я вдруг понял, насколько ты удивительный человек. Насколько ты нестандартно мыслишь. Мне было интересно узнать, как ты видишь этот мир и, клянусь, с каждым днём, что мы жили вместе, я восхищался тобой всё больше и больше. Ты покорил меня, Курт Хаммел. Своим подходом к жизни, своим стремлением к мечте, своим острым юмором, своей преданностью друзьям. Покорил меня тем, каким ты можешь быть сильным и уязвимым одновременно. В тебе кроется целая вселенная, которую мне предстоит ещё постичь. Надеюсь, ты позволишь это сделать и… – он опустил голову, смущённо улыбнувшись и провёл кончиками пальцем по клавишам. – Я не умею красиво говорить, извини. Поэтому, в общем… Он выдохнул, поёрзал на стуле и его пальцы запорхали над клавишами, наполняя пустой актовый зал, погружённый во мрак, светом и музыкой. Я же продолжал сидеть на месте, позволяя этому свету и музыке наполнить меня тоже. Пустого и погружённого во мрак. – What would I do without your smart mouth (Что бы я делал без твоего острого язычка,) Drawing me in, and you kicking me out (Которым ты то покоряешь меня, то не даёшь спуску) Got my head spinning, no kidding,( У меня от тебя кружится голова, без шуток,) I can't pin you down (Мне не под силу поймать тебя на слове.) What's going on in that beautiful mind (Я хочу узнать, что же творится в твоих прекрасных мыслях,) I'm on your magical mystery ride (И пускаюсь в это волшебное и таинственное исследование тебя,) And I'm so dizzy, don't know what hit me, (И я так ошеломлён, и не знаю, что нашло на меня,) But I'll be alright (Но уверен, всё будет хорошо.) Он пел, прикрыв глаза, а из-за света, падающего сверху, на смуглых щеках лежали тени его чёрных длинных ресниц. Я же заворожено впитывал в себя каждый звук, который срывался с его губ, каждую ноту, что производили на свет клавиши с помощью его длинных пальцев. Признаюсь, что несколько секунд смысл песни до меня не доходил, так как я находился в некой прострации. А потом Блейн пел: – ‘Cause all of me (Потому что я всем своим существом) Loves all of you (Люблю всё в тебе) Он открыл глаза, переведя на меня взгляд, который окутывал и заставлял чувствовать тепло в холодном зале: – Love your curves and all your edges (Люблю каждый изгиб твоего тела и каждую угловатость,) All your perfect imperfections (Все твои идеальные несовершенства.) От его слов на коже выступали мурашки, сжимались лёгкие, внизу живота скручивалась спираль, щекоча изнутри, поджимались пальцы на ногах, на уголках глаз скапливалась влага, а губы судорожно тянулись в улыбке. Всё моё тело реагировало на Блейна, который пел: – Give your all to me (Отдай мне всего себя,) I'll give my all to you (И я отдам всего себя тебе.) You're my end and my beginning (Ты - мой конец и моё начало.) Even when I lose I'm winning (И, даже проигрывая, я побеждаю) ‘Cause I give you all of me (Потому что я отдаю тебе всего себя,) And you give me all of you (А ты отдаёшь всего себя мне.) Он улыбнулся, склонив голову вбок, как любил это делать, а его глаза слегка прищурились: – How many times do I have to tell you (Сколько ещё раз мне нужно повторять,) Even when you're crying you're beautiful too (Что ты прекрасен, даже когда плачешь?) И я невольно коснулся рукой до щеки, с удивлением ощущая влагу. Блейн тем временем ускорял ритм моего сердца. Сильнее-сильнее. Быстрее-быстрее. – The world is beating you down, (Мир сбивает тебя с ног,) I'm around through every move (А я сопровождаю каждый твой шаг.) You're my downfall, you're my muse (Ты - мой крах, ты моя муза,) My worst distraction, my rhythm and blues (Моё безумие, мой ритм и блюз.) I can't stop singing, (Я не могу перестать петь,) It's ringing in my head for you (И эта песня для тебя звенит в моих ушах.) И всё же я не понимал, чем всё это заслужил. Почему он дарит мне такую любовь? Почему так крепко держится за меня? Почему он вообще решил возиться с таким, как я? Почему он терпит меня? И Блейн ответил: – ‘Cause all of me (Потому что я всем своим существом) Loves all of you (Люблю всё в тебе) Он продолжал петь, когда я, приложив немало усилий, встал на дрожащие ноги, колени которых предательски подгибались. У меня кружилась голова, а из-за слёз передо мной всё было размыто. Я поднялся на сцену, слушая, как Блейн поёт. Он нежно улыбался, в его глазах плескалась забота, пока я как маленький мальчишка пускал сопли, шмыгал носом и ломал брови, упираясь взмокшей ладонью в край пианино. – Cards on the table, we're both showing hearts (Откроем же карты и собственные сердца друг другу,) Risking it all, though it's hard (Рискуя всем, как бы ни было тяжело.) ‘Cause all of me (Потому что я всем своим существом) Loves all of you (Люблю всё в тебе) – Love your curves and all your edges (Люблю каждый изгиб твоего тела и каждую угловатость,) All your perfect imper… Он замолчал, музыка оборвалась. В зале повисла тишина. Потому что мои губы прижимались к губам Блейна. Потому что мои руки крепко сжимали его шею. Потому что я тесно к нему прижимался, надеясь, что он чувствует, как моё сердце рвётся к нему. Потому что я тоже не умею толкать красивые и громкие речи. Потому что я ненавижу петь, пытаясь выразить то, что чувствую. Блейн отстранил меня от себя, я же шмыгнул носом, опуская глаза и впервые за долгое время чувствуя себя обычным подростком со всеми страхами и переживаниями, а не бесчувственным куском мяса, готовый пройтись по головам ради достижения собственной цели. Большие пальцы с загрубевшими подушечками скользнули по моим щекам, вытирая мокрые дорожки: – Я не планировал доводить тебя до слёз. Я мотнул головой, вновь целуя его. И ещё раз. И ещё раз. Потом сжал в кулак ткань рубашки на спине и уткнулся в изгиб между плечом и шеей. Он успокаивающе гладил меня по спине и волосам, прижав губы к моему плечу на несколько секунд. – Блейн, – тихо позвал я. – М? – Купер сейчас дома? – Нет. Он сказал, что поедет в магазин прикупать какие-то реквизиты для мастер-класса в хоровом кружке, – он замолчал, но потом спросил: – А что? Я молчал, задумчиво водя пальцем по его спине. – Курт? Я поджал губы, опуская глаза, когда Блейн немного отстранился от меня, чтобы взглянуть на моё лицо: – Ку-урт? – Поехали домой. – Что? – он непонимающе нахмурился. – Зачем? У нас же уроки и потом ещё хоровой кружок. К тому же дополнительные занятия по биологии я просто не могу их пропустить… Он затих, когда я всё-таки осмелился поднять на него взгляд. Я повторил: – Поехали домой, Блейн. И Блейн как-то судорожно выдохнул, наконец-то понимая, что я имею в виду. – Ты… Серьёзно? Ты… Точно? Ты уверен? – он сконфуженно выпутался из моих объятий и встал на ноги. – Я ведь исполнил эту песню… Ну, не для такой цели, понимаешь? Я ведь… – Если ты продолжишь так же мямлить и тормозить, то я уже перестану быть таким уверенным и пошлю всё к чёрту, – закатил глаза я, но что Блейн поспешно закивал: – Окей, понял. Он поднял сумку с пола, перекинул через плечо ремень и взял меня за руку, поспешно ведя к выходу. Это был первый раз, когда мы целовались в школе. Это был первый раз, когда мы держались за руки в школе. Возможно, это было началом чего-то большего.