Step Brothers

Сан-Франциско – это 2, 907 миль от Нью-Йорка. Это 42 часа на машине. Это 7 часов и 25 минут с пересадкой на самолёте. Это 5 часов и 55 минут на самолёте без пересадки. Сан-Франциско и Нью-Йорк – это Тихий океан и Атлантический. Сан-Франциско и Нью-Йорк – это два конца материка. Сан-Франциско и Нью-Йорк – это я и Блейн. *** Хлопнув входной дверью, я вытащил из кармана плеер и поставил музыку на паузу. С тяжёлым вздохом принялся расстегивать куртку и снимать обувь. Брови были сдвинуты к переносице, губы поджаты – с таким лицом я ходил последние две недели после того, как Блейн соизволил поделиться своими планами на будущее. Всё это время я пытался придумать какой-нибудь хитрый план, который поможет Блейну одуматься и связать – внезапно – свою жизнь с Бродвеем, но всё что мне пришло в голову – это не тратить оставшиеся время в пустую, а как можно больше проводить время с Блейном. – Привет, – улыбнулся Блейн, прислоняясь к дверному косяку. – Всё хорошо? – Почему ты спрашиваешь? – задал встречный вопрос я, вешая куртку в прихожей. – Сегодня ты какой-то угрюмый. – Ещё больше, чем обычно? – усмехнулся я, выгружая на плечо рюкзак. – Да, – протянул кудрявый, делая шаг ко мне и скрещивая на груди руки. – Если рядом с тобой поставить цветок, то он завянет. – Тогда встань от меня подальше, а то потухнешь. – Потухну? – голос Блейна стал ниже, а глаза игриво прищурились. Он сделал ещё шаг ко мне, оказываясь рядом со мной почти вплотную. – На что ты намекаешь? – Парни? – раздался голос отца, заставляющий нас обоих вздрогнуть. Меня же ещё и отпрыгнуть в сторону, врезаясь спиной в поверхность парадной двери. Отец выглядывал из гостиной и целую секунду не понимал, что происходит. Эта секунда показалось мне вечностью, ведь кто знает, что отец может подумать, наблюдая за тем, как два парня практически прижимаются друг к другу. Вздохнуть я смог только тогда, когда коридор наполнил смех отца: – Чёрт, мне показалось, что Блейн привёл своего парня, а это всего лишь Курт. – Да-а, какая забавность, – улыбнулся кудрявый, переводя на меня взгляд. Я же попытался выдавить нечто напоминающее улыбку, и мысленно шептал своему испуганному сердцу успокаивающее вещи. – Да уж. Ладно, Блейн, пошли уже, а то весь матч просрём, – махнул рукой отец, возвращаясь обратно в своё кресло перед телевизором. – Ты идёшь? – спросил Блейн, кивнув в сторону гостиной. Отец крикнул: – Он ненавидит футбол! Я произнёс: – Иду. Ни для кого не секрет, что я терпеть не могу всякий вид спорта, тем более тупо пялиться в ящик или того хуже – пялиться в ящик и гневно орать на него. Но я постарался засунуть куда подальше всё своё недовольство и просто находится рядом с возбуждённым Блейном. С Блейном, который вскакивал с дивана, взмахивал руками, шлёпал себя по лбу, разочарованно стонал и победно вскрикивал. Каждый раз, когда был тачдаун, отец и Блейн не сговариваясь давали друг другу «пять». Отец был безумно рад. Рад был и Блейн. Они наконец-то обрели того, кого у них должным образом не было. Я же выполнял роль декорации – весьма стрёмной, но об этом любезно умалчивалось. Через какое-то время мои глаза начали закрываться, а к окружающему шуму я даже привык и он начал убаюкивать. – Блейн, ты не поверишь! – раздался голос Моники, которая вбежала в гостиную. – Мон, не отвлекай пацана. У нас тут решающая битва, – отец похлопал Блейна по спине, который скромно улыбнулся, но всё же предпочёл уделить внимание собственной матери. Та поспешно уселась на диван рядом с сыном и, приложив ладошки к груди, тихо произнесла: – Только что звонил Купер. – Да? И как он? – Блейн пожал плечами, загребая в ладошку попкорн. – Купер? Кто такой Купер? – поинтересовался отец, не отвлекаясь от телевизора. – У него пробы в Нью-Йорке, и он… – Моника наклонилась к сыну, положив ладошки к нему на колени. – Он приезжает в Лайму, чтобы навестить нас. – Серьёзно?! – Блейн разве что не подпрыгнул в экстазе. – Я не понял, кто такой Купер? – нервничал отец, уже поворачиваясь к радующейся половине семейства Хаммел-Андерсонов. – И когда он приезжает? Он у нас будет жить? А в какой комнате? У нас же нет лишних комнат. – Приезжает он завтра, и он может переночевать в гостиной. Диван раскладывается, так что… – Да кто такой Купер, объясните мне кто-нибудь! Купер Андерсон – это кузен Блейна, сын сестры Моники. Ему почти тридцать, он холост и он актёр. Моника описывает его как высокого голубоглазого брюнета с выразительными скулами и обаятельной улыбкой. Блейн отзывается о нём как о наставнике, старшем брате, которого у него никогда не было. Он называет его человеком с большим сердцем, который действительно талантлив. В общем, Купер Андерсон - это сборище всех положительных качеств семейства Андерсонов. И он мне уже не нравился. *** Купер приезжал в 4 часа дня, то есть после школы мы с Блейном должны были наплевать на хор и нестись на всех парах к вокзалу. Пока мы ехали, Блейн с нескрываемым воодушевлением рассказывал о том, что Купер – гордость семьи Андерсонов. Он рассказывал о том, как помогал Блейну принять себя таким какой он есть, помогал ему раскрыться. Что именно он был тем человеком, который познакомил с Бродвеем и из-за которого он начал увлекаться кинематографом. О том, что Блейн был киноманом, я вообще не знал. Точно так же я и не знал о его двоюродном брате, который так много значит для него. Простояв на перроне почти пятнадцать минут и одубев от холода, который далеко не был весенним, я всё-таки смог лицезреть Того-Самого-Купера. Он действительно был высоким и тёмноволосым и голубоглазым. Возможно, он даже «улыбался так, что ангелы на небесах завидовали» - цитирую Монику, – но в основном он не походил на того, кого можно было назвать гордостью целого семейства. Я не знаю, как этот человек должен выглядеть и существуют ли такие люди вообще, но Купер точно не был таким человеком. Я уже говорил о том, что он мне уже не нравился? Купер жил в Лос-Анджелесе, как и подобает людям, которые жаждут славы. Как и подобает таким людям, он был загорелым, его волосы были аккуратно уложены и чем-то напоминали волосы Блейна – только не до такой степени прилизаны, что их можно спутать со шлемом. Купер держал в одной руке сумку, перекинув через плечо, а в другой – сжимал ручку чемодана, что с шумом катился позади него. Сама «долгожданная персона» была одета в чёрную кожаную куртку – уверен, что из натуральной кожи и Рейчел бы сейчас удавилась бы от негодования, – чёрную футболку, такие же чёрные узкие джинсы – у Андерсонов это по ходу семейное, – и такие же чёрные лакированные ботинки с заострённым носом. Погода на улице стояла пасмурная, но это ни чуть не смутило Купера, когда он надевал затемнённые очки, скрывающие пол его лица. Знаменитость, мать вашу. – О, мальчик мой, как же ты вырос! – проворковала Моника, вытягивая к мужчине руки. Тот хохотнул, обнажая отбеленные ровные зубы, поставил сумку рядом с собой и обнял свою тётушку за талию, при этом сгибая колени. – А вы, я смотрю, похудели. Такая стройная. Дайте-ка на Вас взглянуть, – он отошёл в сторону, окинул смущённую женщину взглядом и улыбнулся ещё шире. – Вы потрясающи. Не удивлён, что Вы повторно вышли замуж. – Да брось, – махнула рукой Моника, положив другую на краснеющую щёку. Я еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вру, не сдержался. – Хэ-эй, а это кто тут у нас, а?! Малыш Би! – О, Господи, не называй меня так, – выпучил глаза Блейн, которого аж всего перекосило от такого прозвища. Но эта физиономия тут же исчезла, когда звезда из ЛА начала душить в объятиях: – Знаю, тебе скоро 18, ты уже мужчина, но для меня ты навсегда останешься малышом Би. А вы, должно быть, Бёрт, – обратился он к моему отцу, протягивая руку и улыбаясь уже более сдержанно. – Очень рад знакомству и хочу поблагодарить за то, что делайте этих двоих счастливыми. Они этого заслуживают. – Эти двое и меня счастливым делают, знаешь ли, – кивнул отец, крепко сжав протянутую ладонь. – А ты у нас, значит, – Купер перевёл взгляд на меня. – Тот-Самый-Курт. Блейн много о тебе рассказывал и я, признаюсь, под впечатлением, – его рука доверительно тянулась и ко мне, но я предпочёл свои руки держать в тепле и чистоте. Повисло молчание, которое дало -30 очков настроению весёлой четвёрки. – Что ж, – нарочито бодрым голосом произнёс отец. – Садимся в машину? Остальные согласно закивали, неловко кутаясь в свои пальто и крутки. Впереди послышалось тихое: – Курт всегда такой, не принимай на свой счёт. А потом был семейный ужин и много историй от гостя, который наглым образом приковывал к себе всеобщее внимание. Он говорил много, смеялся часто, а улыбка практически не исчезала с лица – типичный Андерсон. Отец, будучи среднестатистическим гражданином из маленького городка, с открытым ртом слушал басни о вечеринках со звёздами, их скандалами и прочей фигнёй, которая, я просто уверен, была лишь выдумкой или же приукрашенной правдой. Купер не был звездой страны, но он являлся лицом какой-то кредитной фирмы, часто снимался в рекламах, пару раз исполнял эпизодические роли в ситкомах и второстепенные – в малобюджетных фильмах, которые были известны малому количеству людей. И этого всего достаточно, чтобы стать тем, кем безгранично гордятся. Но если взять во внимание, что ему почти тридцать, а актёр - это профессия, то не особых-то и высот он достиг. Люди просто переоценивают актёров. – Курт тоже хочет стать актёром, – произнесла Моника. – Бродвейским актёром, – поправил её Блейн. Моя челюсть, которая в этот момент пережёвывала ужин, начала медленно останавливаться, так как я уже готовился бежать от грядущего дурацкого разговора, из-за которого всё внимание переключится на меня. – Да-да, знаю, Блейн рассказывал, – кивнул мужчина. Он пихнул в рот кусок мяса и тыкнул в мою сторону вилкой, с набитым ртом интересуясь: – Ты об этом с детства мечтаешь, да? Я засосал внутреннюю сторону щеки, но всё же кивнул. – Повезло тебе, малец. Я вот в твоём возрасте абсолютно не знал, кем хочу стать. Я был потерянным. Абсолютно, – чтобы подчеркнуть, что он был действительно абсолютно потерянным, он резко взмахнул рукой над столом в сторону, разрезая воздух. – Все чего-то хотели, к чему-то стремились, а я даже не то, чтобы плыл по течению. Казалось, что я камень, которого это течение даже не берёт. После окончания школы я целый год дома просидел, представляешь? – он поставил локоть на стол, вновь тыкнув в мою сторону жирной вилкой. – Конечно, я подрабатывал то там, то тут, но это был такой застой и я жутко боялся, что он не пройдёт. И вот однажды я устроился в кинотеатр… – И понял, что хочешь стать актёром? – не удержался я от саркастической ухмылки. Купер поджал губы, скрывая улыбку, а его голова медленно качнулась из стороны в сторону. – Не-а. Я работал уборщиком и смотрел фильмы, которые показывали поздно и на которых почти никого не было. И как-то раз показывали фильм про адвоката. Название я уже не помню, это было в начале девяностых, но меня так вдохновила эта картина, что я решил пойти в юридический. Весело, правда? – он в очередной раз взмахнул руками, откидываясь на спинку стула. Отец заинтересованно склонил голову в бок, Моника вздохнула, а Блейн с улыбкой покачал головой. Купер выдерживал паузу, ожидая, чтобы я сам потребую продолжения, но я молчал. Хотя, признаюсь, продолжение мне хотелось услышать – что-то внутри меня приятно щекотало, но я пока не понимал, что именно. – Ну и вот, – всё же сдался Андерсон, проводя рукой по уложенным волосам. – Пять лет учёбы и год работы, чтобы понять, как сильно я ошибся. Это было не моё, и я просто волосы рвал на себе, мол, как так, я был уверен, что тот вечер в кинотеатре – был знаком свыше! Я чувствовал, что вот оно – моё. А потом – бац! – Купер резко хлопнул в ладоши, из-за чего все сидящие за столом вздрогнули. – Меня осенило! Кинотеатр, чёрт возьми! Кино! Вот оно! Вот оно, моё призвание! Вот от чего внутри у меня в тот вечер всё перевернулось! И вот он я перед вами, Купер Андерсон, звезда рекламы. Пока что, звезда рекламы, – он тыкнул в мою сторону пальцем и подмигнул. После ужина я попросил Купера зайти на наш урок в хоровом клубе. Он был удивлён, точно так же как и все присутствующие. Я бы тоже удивился, если бы я так и не разобрался, что же за щекочущее чувство было внутри, пока эта выскочка рассказывала очередную свою историю. Это чувство – идея, гениальная идея, которая поможет мне и спасёт Блейна от пустой траты времени. *** Утром, когда я спускался по лестнице с видом живого трупа, который не был рад пробуждению, до моего слуха доносился грохот. Заглянув в гостиную, мне открылась дикая картина: Андерсоны прыгали на месте в спортивной форме. 6 утра, какого хрена вы носитесь по дому? – О, Курт, с добрым утром! – громко произнёс Купер, улыбнувшись во все зубы, что от их белизны мне пришлось сощуриться. – Как спалось? – Он не разговаривает по утрам! – крикнул за меня Блейн, наклоняясь вперёд и доставая руками до пола. Эти два придурка стояли рядом. – Что? – Курт не разговаривает по утрам! – Вытащите наушники, идиоты, – прошептал я, закатив глаза. – Курт, ты что-то сказал? Я видел, твои губы шевелились! После утренней разминки Андерсонов, Купер проявил дикое желание приготовить завтрак. Мы все сидели за столом и следили за тем, как мужчина ловко справлялся ножом и продуктами, и при этом он продолжал что-то говорить о кулинарных курсах, которые он посещал в Таиланде. После всей утренней суматохи, мы с Блейном хотели уже покидать дом, как кузен остановил нас. – Эй, парень, – он подошёл к своему брату, положив на его плечи свои широкие ладони. – Ты перебарщиваешь с гелем. – Думаешь? – вскинул брови Блейн. – Вообще-то я тебе сто раз об этом говорил, – мрачно заметил я. – Ты борешься со своими кудрями, но тебе нужно с ними сотрудничать. Понимаешь, что я имею в виду? – Купер шутливо ударил кулаком в его плечо, задорно подмигивая. – Да, вроде бы, – кивнул Блейн с таким видом, будто на него нагрянуло озарение. Нет, ну вы серьёзно? Потом мы ехали до школы, и Купера с нами не было, но он был. Был в рассказах Блейна, в его восторгах, в том, как Блейн пытался что-то сделать со своими зализанными волосами, чтобы они повторяли за формой черепа. Я же жаждал скорого отъезда выскочки старшего Андерсона, но в то же время он был нужен мне. Я просто надеялся, что всё получится, и мои мучения будут не напрасны. Перенесёмся в момент, когда Рейчел шла вместе со мной до хорового класса. – Неужели он так плох? – спросила она, робко улыбнувшись. – Его слишком много. – Но ты так говорил и о Блейне, а в итоге смотри, что вышло… – теперь подруга улыбалась пошло, толкая плечом. – А что вышло? – подал голос Финн, задумчиво нахмурившись. – Типа вы сдружились? – Да, Финн, они сдружились, – кивнула Рейчел, добавив тихо: – Очень сдружились. Я покраснел до кончиков ушей и хотел врезать наглой еврейке, но вовремя досчитал до десяти, унимая свой яростный пыл. Получив добро от мистера Шустера на то, чтобы к нам пришёл «звёздный гость», мы все ждали его появления, сидя на своих местах. Ровно в четыре часа, когда начался урок, дверь открылась, и вошёл сияющий Купер. Выглядел он точно так же, как и вчера на вокзале: кожанка, начищенные туфли, очки на пол лица и улыбка. – Это хоровой клуб, я не ошибся? – спросил он, жуя жвачку. Мистер Шустер удивлено вскинул брови, пару секунд рассматривая того, о ком я вкратце рассказывал, и вежливо протянул руку: – Здравствуйте, я Уилл Шустер, рад встрече. – Купер Андерсон. Всегда рад знакомству с новыми людьми. Пока мужчины обменивались притворными вежливостями, хористы недоумевали, что этот тип делал на нашем уроке. Все переглядывались и пожимали плечами, но когда этот тип стянул с себя очки и повесил их на горлышке своей обтягивающей футболки – такой обтягивающей, что я впервые задумался о его ориентации, – почти все охнули одновременно: – Это же тот чувак из рекламы! – Вау, охренеть! – Его же по телеку показывают! – Что звезда делает в нашей школе? Мои глаза буквально закатывались в мозг от тупости окружающих людей. – Вы, наверное, узнали его, – говорил мистер Шустер, пока Купер подмигивал восторженным черлидершам. – Он является лицом кредитной фирмы и снимался в нескольких рекламах, которые вы могли видеть. Рядом послышался шепот Сэма: – Песня из его рекламы про кредит стоит у меня на рингтоне. – Мистер Шустер, – подала голос Мерседес. – У Вас есть связи в Голливуде? – Вообще-то, мистер Андерсон – старший брат Блейна… Все протянули удивлённое «Оу», кидая взгляд на Блейна, который занервничал от такого внимания. – Он мой кузен, – поправил учителя он, и рассеянно провёл рукой по волосам. – Мистер Андерсон пришёл к нам не просто так, – продолжал учитель. – У него есть ценный жизненный опыт и опыт в индустрии развлечений, так что, думаю, вам всем пригодятся его ценные советы, а его истории, которые произошли лично с ним, возможно, вдохновят вас или чему-то научат. В общем, мистер Андерсон, прошу, – Шустер встал в сторонку, приглашая занять его место в центре класса. – Благодарю, – кивнул Купер и пододвинул к себе высокий стул, на который опустил свою задницу. Когда он начал свой монолог со слов «Я родился в маленьком городке…», я понял, что всё это затянется надолго. И оно затянулось. Рассказывал он долго, но периодически оживлял свой рассказ пусть заурядными, но шутками, которые заставлял кабинет наполниться смехом подростков. Постепенно он подошёл к той истории, которую поведал нам вчера за ужином и вот здесь многие напряглись. Знаю, что все резко задумались о том, а правильный ли они выбор сделали. Точно ли они хотят стать певицами и режиссёрами, актёрами и танцовщиками. Вдруг они тоже ошиблись? Сидя на последнем ряду, я видел, как большой палец Рейчел нервно водила по руке Финна. Блейн же, ради которого всё и затеивалось, приспокойно восседал рядом и даже бровью не повёл. Хотя чего я ожидал, ведь он наверняка всё это слышал по десятому кругу. Тогда в чём смысл? Признаюсь, в какой-то момент я жёстко затупил, пытаясь понять суть происходящего, ведь вчера за ужином я точно знал, что ко мне пришла гениальная идея. И казалось, что вся задумка провалилась, когда под конец урока Купер начал заканчивать свой рассказ. – Итак, ребят, у вас есть какие-то вопросы к мистеру Андерсону? – спросил у нас мистер Шустер. Арти поднял руку, и его чуть было не спросили, как я поспешно произнёс: – Ты ведь поёшь, да? Купер удивился. Точно так же он удивился, когда вчера я позвал его к нам на занятия. – Ну, не сказать, что я ошеломительный певец, но… – Бросьте, мистер Андерсон, – улыбнулась Мерседес. – У вас ангельский голос. – О, спасибо тебе, красавица, – и игривое подмигивание. – Тогда, может, споёшь нам что-нибудь? – я нарочно сделал паузу, после которой добавил: – С Блейном. – Курт? – напряжённо шепнул Блейн. Купер тоже не горел желанием что-то петь. Только остальным явно понравилась идея, поэтому они призывали Андерсонов исполнить номер вживую. – Это было бы чудесно! – воскликнула Рейчел, вскакивая с места и поворачиваясь к задним местам. – Блейн! Блейн! – начала скандировать она, и все присутствующие поддержали её. И Блейн согласился. С большой неохотой покидая своё место и спускаясь вниз к кузену, который не был настроен на распивание с родственником какие-то песни в какой-то паршивой школе. – И что будем петь? – тихо спросил младший из Андерсонов, разглядывая диски, которые были в хоровом кабинете. Купер задумчиво почесал подбородок, внимательно изучая альбомы и сборники, после чего стукнул пальцем по пластмассовой коробке: – Может, что-нибудь из «Duran Duran»? – О, я помню, как мы у тебя дома пели их, – улыбнулся Блейн уже более бодро. – Да, хорошее было время, – согласился Купер, вставляя диск в стереосистему. Когда заиграл минус, братья вышли в средину кабинета и переглянулись, как бы спрашивая, кто из них начнёт первый. Старший пихнул младшего в плечо, и тот со смущённой улыбкой начал петь, будто и не делал этого раньше. Потом его подхватил Купер. Потом они пели вместе. Танцевали. Они двигались очень слаженно, а их голоса звучали гармонично в дуэте. У Блейна горели глаза, а Купер гордился братом. Я чувствовал, что он гордился им. Под конец песни братьям тихо подпевали, а сам парни носились по кабинету, заражая своей энергетикой. Не стану врать, они круто выступали. И от этого становилось грустно. Все аплодировали им, не ленясь отодрать свои задницы со стульев. Для поддержания стадности встал и я. – Мистер Андерсон, – обратилась к одному из братьев Рейчел. – Не хочу, чтобы вы приняли это за наглость, но, может, вы как-нибудь дадите нам пару уроков актёрского мастерства? Финн непонимающе нахмурился, опустив взгляд на макушку своей девушки. Та завела за ухо прядь, заторможено добавив: – Просто тут есть некоторые, которым бы это понадобилось. – Ну, если мистер Шустер не против… – Купер кинул многозначительный взгляд на учителя, который улыбнулся, замахав руками: – О, что Вы! Я буду только «за». – Тогда договорились. После хора Блейн предложил заехать в «Лайма Бин», а там Купер разошёлся предложениями «заскочить в музыкальный магазин», «посмотреть какой-нибудь фильм» в кинотеатре. Я был в плену у Андерсонов, ведь Блейн редко когда мог вытащить меня куда-нибудь из дома, поэтому не упускал возможности побыть со мной на людях. Или он не упускал возможности побыть с Купером, а я случайно оказался под рукой. Где-то в глубине души я ревновал Блейна к этому внезапному кузену. А, может, этот кузен вызывал раздражение своей назойливой и шумной натурой. Я не любил таких людей: заполняющих всё пространство, не дающих свободно вздохнуть. Но именно в одного из таких людей я и влюбился. Парадокс. *** Вечером семейный ужин, как обычно. Моника готовила, отец в гостиной ворчал, что по телеку нечего смотреть, Блейн и Купер что-то бурно обсуждали – я не вникал в их разговор, присутствуя рядом с ними лишь телом. Меня толкнули в плечо, и я вздрогнул, резко выпадая их собственных мыслей: – Эй, приятель, ты всегда такой отстраненный? – поинтересовался Купер, потрепав меня за колено. – Ему нужно время, чтобы привыкнуть к людям, – ответил за меня Блейн. – Да? И сколько? Я хоть успею с ним нормально пообщаться? Блейн пожал плечами, взглянув на меня с заботливой улыбкой. Именно с такой улыбкой сморят родители на своих детей, я полагаю. – Ну же, дружище, – Купер обнял меня за плечо, взъерошил мои волосы, заставляя меня раздражённо поморщиться. – Мужчине нельзя быть таким стеснительным. – Я не стесняюсь, – ответил я, дёрнув плечом, намекая на то, что его прикосновения мне неприятны. Он послушно убрал руку, сцепив руки в замок. – В целом общество людей меня угнетает. Ничего личного. Блейн усмехнулся, склонив голову, мол, да, мы такое уже проходили, а Купер же безмолвно приоткрыл рот в удивлении. Он что-то хотел сказать, видимо, ляпнуть какую-нибудь свою дурацкую шутку, но не знал, какую выбрать – ничего не подходило на случай, если вдруг ему придётся общаться с подростком- мизантропом. – Вот как, – неловко выдавил он, кашлянув, придавая ситуации ещё более комичный вид, чем она есть на самом деле. Я улыбнулся уголками губ – происходящее веселило меня куда больше, чем те «забавные байки», что он травил весь день. Потом взглянул на Блейна, что сидел на кресле поодаль от нас, подперев голову рукой, и наблюдал за нами подобно зрителю. В его глазах играли смешинки, а губы то и дело, что периодически поджимались – он пытался скрыть улыбку и подавить смех как мог. Наши глаза встретились, и было такое чувство, что мы оба решили подшутить над кузеном. Мы были одной командой, и в тот момент это чувствовалось особенно остро. Потом Моника пригласила всех за стол. Снова ужин, снова какие-то непонятные блюда, чьи названия мне никогда не запомнить, как и понять, зачем настолько сильно заморачиваться с тем, что прикончишь за какие-то жалкие полчаса. Купер поделился своими впечатлениями насчёт МакКинли, высказал мнение о хористах, с которыми познакомился. Он рассказал об их реакции, о выступлении с Блейном и отметил то, как его кузен чудесно поёт. Он сказал, что Блейн стал намного лучше танцевать и петь с того последнего раза, когда они что-то исполняли вместе. – Он очень талантлив. И ещё он превосходно чувствует партнёра, – говорил Купер Монике. – У него могло бы быть большое будущее на Бродвее. – Да брось, – смущался Блейн. – Ты тоже был хорош. – Я знаю, – кивнул кузен, вызывая смех у присутствующих за столом. – Но, парень, Бродвей мог бы стать твоим вторым домом. Просто хочу, чтобы ты задумался об этом. Я тоже хотел, чтобы он задумался об этом. *** – Курт Хаммел, я с тобой не разговариваю! – объявила Рейчел, резко захлопнув дверцу моего шкафчика. Я покосился на разгневанную подругу, медленно убирая её ладошку с железной поверхности: – Окей. Она покусала губы, нервно потопав ногой и пару секунд поразглядывая мимо проходящих школьников. – И ты, наверное, хочешь узнать причину моего бойкота, – сказала она куда-то в сторону и скрестила руки на груди. – Вообще как-то… – начал я, но Берри резко перебила: – Потому что ты не удосужился мне рассказать о том, что у тебя в родственниках затерялась телезвезда. – И ты туда же, – прошептал я, тяжёло выдыхая. – Я посмотрела с ним несколько реклам – несколько, Курт! – и уже поняла, какой он чудесный актёр. И ещё… – она опустила взгляд, переступив с ноги на ногу. – И ещё у него вдохновляющие истории. – О да, я заметил, – с сарказмом ответил я, на что Рейчел состроила недовольное лицо: – Тебе все не нравятся. Я равнодушно пожал плечами, положив в рюкзак нужные учебники: – Мне нужно идти... – Стой, – она сделала шаг в сторону, не пропуская. Она неуверенно взглянула на меня: – Он же не передумал, да? Мистер Андерсон. – Вроде нет. – «Вроде»?! – Нет, он не передумал. И Рейчел облегчённо выдохнула, после чего прислонилась спиной к железному шкафчику и взглядом просверлила во мне дырку за то, что я никогда ни в чём не уверен. *** На доске было написано плохо пишущим маркером «Актёрский мастер-класс Купера Андерсона», а вокруг этой надписи – фото самого Купера в разных образах. Там весели кадры из его реклам, сериалов, фильмов, что-то из фотосессий, которые в основном были портретными. – Добро пожаловать на мой актёрский мастер-класс! – хлопнул в ладоши он, и все его радушно приняли аплодисментами. Рейчел впереди даже заёрзала в предвкушении начала урока.– Спасибо-спасибо. Итак, прежде чем мы начнём, хочу вам сказать то, что не сказал вчера. Купер замолчал, прищурился, сделал несколько шагов вдоль класса. Он посмотрел в сторону, туда, где стоял шкафчик с нашими наградами, которые мы выигрывали на соревнованиях. Купер как бы задумчиво провёл пальцами по подбородку с едва заметной щетиной и указал пальцем на наши награды. – Награды, – констатировал факт он. – Они означают, что в этом хоре не просто дети. Здесь талантливые дети. Дети, у которых большое будущее. Но, – он указал пальцем в потолок, приподняв брови и выдержав паузу. – Это будущее может быть большим только в том случае, если вы выберете правильный путь. Забудьте о таком понятии как «судьба». Её нет. Она не существует. Существует только череда правильных и неправильных решений, из-за которых и состоит вся ваша жизнь. И я знаю, что сейчас у вас – у многих из вас – стоят вопросы: «А что делать дальше?», « Куда поступать?», « Кем быть?», « А получится ли у меня?». Только у единиц, у счастливчиков, череда неверных решений может привести на правильный путь. Таким счастливчиком был я, мне повезло. Но кому из вас повезёт? Может, тебе? – он тыкнул пальцем в Арти, который вздрогнул: то ли от волнения, то ли от неожиданности. – Или, может, тебе? – он тыкнул в Рейчел, которая выпучила глаза и приоткрыла рот, кидая взгляд то Финна, то на Купера. Купер улыбнулся, подмигнул ей, а потом резко нахмурился, приближаясь к её лицу максимально близко. Он тихо произнёс: – А, может, ты та, кто именно сейчас принимает неверное решение? Может, – он отстранился от подруги, которая выдохнула, и снова стал в центре класса, обводя нас всех рукой: – Может, вы все не на том пути? Ведь если есть один счастливчик на миллион, то и есть миллион неудачников на одного счастливчика. Странная математика, скажите вы, но эта жестокая истина, увы. К чему я это всё? – он вновь зашагал по классу, выдерживая паузу, чтобы присутствующие чувствовали интригу, хотели узнать продолжение, задумались о его словах в эти секунды молчания – грёбаная психология. – Людям свойственно ошибаться, просто всё зависит от масштабности этих ошибок. Кто-то проспал урок – ничего страшного, верно? Но кто-то может проспать всю жизнь и проснуться к её концу – вот это страшно. Вы так не считаете? Все внимательно слушали эту выскочку, который с умным видом толкал философские вещи. Я косился в сторону Блейна, надеясь увидеть на его лице задумчивость, неуверенность – хоть что-то, что подарит мне надежду или успокоит, но он слушал его с лёгкой улыбкой, расслабленно устроившись на стуле рядом со мной. Почувствовав на себе взгляд, он посмотрел на меня, улыбнулся чуть более заметно, коснулся своей коленкой моей и вновь обратил своё внимание на кузена. И я спросил: – А как избежать этих страшных ошибок? – Купер с удивлением взглянул на меня, не ожидая, что я буду тем, кто захочет задавать вопросы. – Что, если я уверен в том, что делаю, но на самом деле – это не то, что мне нужно? Что если эта уверенность в собственных действиях – самообман? Купер задумчиво хмыкнул, нахмурился, потом кивнул: – Хороший вопрос. И знаешь, что я скажу? Если ты чувствуешь лёгкую неуверенность, хоть малейшую, посоветуйся с близкими. С по-настоящему близкими, с теми, кто знает тебя. Иногда другим лучше знать, что тебе нужно. Если ты всё ещё сомневаешься или просто испытываешь страх перед будущим, представь его, – он взмахнул руками и уставился с широко распахнутыми глазами куда-то вверх: – Как можно реалистичней представь своё будущее. Представь со всеми деталями: свою будущую семью, будущий дом, будущую работу, которой будешь заниматься до конца дней своих. Представь все свои будущие взлёты и падения. А потом, – он указал на меня пальцем, глядя прямо мне в глаза. – А потом сосредоточься на своих чувствах. Тебе нравится это? Ты хочешь этого? Ведь, эй, человек – хозяин своей жизни. Как ты её построишь, так всё и будет, так что в конце не ной, что тебе хреново – простите, мистер Шустер, за мой французский. Повисла тишина. Не та, когда воздух ложится на плечи мёртвым грузом. Не та, когда от тишины так неловко, что даже неудобно дышать. И это не была уютная тишина. Просто было тихо, как часто бывает, когда мистер Шустер заставляет нас о чём-то задуматься. Резкий хлопок в ладоши и бодрый голос Купера: – Что ж, начнём мой мастер-класс? Я тут и скрипты принёс. «Скрипты» – это наш профессиональный жаргон в киноиндустрии, если вы не в курсе. А откуда вам быть в курсе? Вы же просто дети. *** Уже было привычно лежать в кровати и слушать сопение Блейна на соседней подушке. Подложив руки под голову, я смотрел в безликий потолок и пытался принять верное решение. Так странно принимать его в сотый раз и всегда быть уверенным, но принимая его в сто первый раз – чувствовать страх. Я покосился в сторону Блейна, который лежала на боку лицом ко мне. Его длинные ресницы слегка подрагивали во сне, губы – приоткрыты. Мне было так странно принимать решение за нас двоих. Мой телефон неожиданно завибрировал на прикроватной тумбочке и я поспешно ответил на звонок, злясь на то, что звонящий кретин мог потревожить сон моего сводного брата. – Какого хрена? – зашептал я в трубку вместо общепринятого «Алло». – Прости, – послышался виноватый голос Рейчел. – Я тебя разбудила? – Не меня, – произнёс я быстрее, чем мог понять, насколько оплошал. Я покраснел, даже на расстоянии в несколько миль чувствуя улыбку подруги: – Прости. Я провёл пальцем по кончику носа, опуская босые ноги с кровати на пол. – Что случилось? – Я не могу уснуть, – послышалось на том конце трубки. – Мне кажется, ты перепутала мой номер с Финном. – Нет, я… – шуршание, тяжёлый вздох. – Я думала над словами мистера Андерсона… – О, да брось, – я поморщился. – Этот придурок нам говорил то же самое, что толкал мистер Шустер все три года, что мы учимся у него. – Знаю, но… Ты помнишь, как мы стояли возле «Тиффани и Ко» в Нью-Йорке? – Ещё бы. Это были самые счастливые минуты в моей жизни, – произнёс я, прикрывая глаза и мысленно отправляясь к тому зданию. – Помнишь, ты говорил, что у сердца нет мозгов и что оно говорить не может? Что чувства могут измениться в любую секунду? Ты говорил, что мы не можем знать наверняка, что те, с кем мы сейчас, будут с нами до конца жизни, ведь нам только 18. Я закусил губу, нервно почесал горло короткими ногтями. Блейн причмокнул губами во сне и перевернулся на спину. – Ну и? – И ещё я вспоминала тот момент, когда мы стояли на настоящей бродвейской сцене, – и уже шепотом добавила: – И это были самые счастливые минуты в моей жизни. – Рейчел, – выдохнул я, потерев пальцами переносицу. – Ты снова неуверенна в своём решении? – Все те три года, что я с Финном, я не уверена в своём решении, Курт. – Рейч… – Я поеду с тобой. – Что? – Я поеду с тобой в Нью-Йорк. Это моё окончательное решение. *** Буквы перед глазами просто расплывались. Приподняв очки, я в сотый раз потёр глаза пальцами, точно зная, что они красные. Надеясь сбежать от сонливости, я сделал несколько глотков кофе. – Курт! – крикнул Купер, сидя на полу в гостиной. Он выглянул из-за дивана и помахал джостиком: – Сыграем? Я попытался одним взглядом объяснить, что мне его идея не нравится, как и всё, что он делает, но тот продолжал с улыбкой ждать мой ответ. – Нет, – ответил я, возвращаясь к своей дурацкой горизонтально проецирующей плоскости. – Почему? – не унимался не менее дурацкий кузен. – Я уроки делаю, – сказал я очевидную вещь, который мозг Купера явно не мог заметить сам. – Оу, – мужчина с досадой поджал губы, но заметив спускающего Блейна сверху, весело воскликнул: – О, Блейн, сыграем? – и помахал в воздухе джостиком. Тот взглянул на него, как будто тот спросил, не видел ли он сегодня единорога. – Ты серьёзно? Не боишься, что я тебя сделаю, старпёр? – Эй, говнюк мелкий! – и подушка полетела в младшего из Андерсонов, который ловко увернулся от снаряда. Кудрявый прошлёпал до холодильника мимо стола, за которым я сидел, и бедром игриво толкнул меня в спину, проходя позади. – Доброе утро. – Доброе, – буркнул я, продолжая пялится в раскрытый учебник. – Как спалось? – Хреново. – То есть как обычно, – Блейн налил в жёлтую кружку кипяток, после чего опустил в него пакетик с зелёным чаем. – Кстати, ты ночью с кем-то разговаривал по телефону. – С Рейчел. – Да? Ей не спалось? – Типа того. – Странно. Почему она позвонил тебе, а не Финну? – он кинул несколько кубиков сахара в кружку, размешал. – Понятия не имею. Блейн упёрся бедром в край кухонного стола, сделал глоток горячего напитка, а потом вновь прошёл мимо меня, только в этот раз захлопывая передо мной учебник: – Хватит возиться с уроками в субботу, зубрила. Пошли рубиться в приставку. Я тяжело вздохнул, снял очки, протёр глаза пальцами и встал со стула, чтобы проследовать за Блейном и сесть перед телевизором на пол. Стоит ли говорить о том, что Купер был крайне удивлён. Он вообще часто удивлялся вещам, которые касались меня. Я всегда скептически относился к видеоиграм и считал их пустой тратой времени, но после трёх часов сидения перед телевизором с джостиком в руках меня начало засасывать в этот 3D-мир. Постепенно мы втроём ни чем не отличались: злились, когда проигрывали, ликовали, когда выигрывали. Было, как ни странно, весело. Хотя я был уверен, что пожалею о потраченном впустую времени, когда начну вновь заниматься уроками, только поздними вечером. Или ночью. Или вообще забью на них, как зачастую бывает с черчением. На экране появилось слово «Пауза» только тогда, когда Купер вскинул руки вверх: – Всё, я устал. Блейн рассмеялся и толкнул его в плечо: – Долбанный старпёр. Купер что-то рыкнул и накинулся на кузена. В итоге передо мной по полу каталось два взрослых парня, которые смеялись и иногда вскрикивали совсем как девчонки. Через несколько минут они уже устало прижимались к дивану по обе стороны от меня: тяжело дышащие, но довольные. – У вас такие бои бывают? – спросил Купер, повернув голову в мою сторону. – Иногда, – ответил Блейн, пожав плечом. Старший из Андерсонов помолчал с минуту, а потом произнёс: – Вы хорошо ладите. Я рад, – я водил пальцем по плавным изгибам джостика, уставившись на него, но боковым зрением видел, как Купер разглядывал меня: – Ты непростой человек, Курт Хаммел. Я бы даже сказал, сложный, но каким-то образом Блейн смог подобраться к тебе так близко за столь короткий срок. Я молчал, молчал и Блейн. Мне было неловко, Блейн же не знал, что на это ответить, чтобы не смутить меня ещё больше. – Магия, – в итоге выпалил он и рассмеялся. – Действительно, магия, – улыбнулся Купер. – Вам не грустно от того, что вы будите редко видеться? Я имею в виду, ведь один из вас уедет в Нью-Йорк, другой – в Сан-Франциско. – А ты можешь нам что-то предложить? – Блейн спросил в шутку, разумеется, но Купер задумчиво почесал шею, задрав голову, а потом просто произнёс: – Ну ты можешь поступить в НЙАДИ вместе с Куртом. Блейн усмехнулся и покачал головой. – А что? – не унимался Купер. – У тебя талант. Ты будешь отлично смотреться на Бродвее. Да чёрт возьми, я смотрел те видео, что Соловьи кидали на Ютьюб, ты просто бомба! И я лишний раз в этом убедился, когда ты со мной пел. – Куп, не надо. Я уже всё решил. – Ой, да брось, – махнул рукой его кузен. – Откуда ты знаешь, что у тебя получится? У тебя уже была практика? Или, может, ты уже спасал кому-то жизнь? Просто я тоже был уверен в том, что быть адвокатом – моё призвание, но видишь, насколько сильно я ошибался. Блейн закатил глаза и скрестил руки на груди, пробормотав: – Поверить в это не могу… У Купера зазвонил мобильный и он, бросив «Секундочку», поспешно встал с пола и вышел из гостиной, отвечая на звонок. Я продолжал тактильно изучать джостик в своих руках. – Да уж, – протянул Блейн, взъерошив рукой кудри. – Никогда не думал, что Купер будет идти против меня. – С чего ты взял, что он против? – спросил я у своих колен. Блейн вскинул брови, потом поморщился: – Что? – Купер всегда желает тебе добра, ты это сам говорил. С чего ты взял, что сейчас он делает не то же самое? – Конечно, он делает это из добрых побуждений, но он ошибается. Причём сильно. – Может, ошибаешься ты? – я посмотрел на Блейна, который не верил своим ушам. – Ты серьёзно? – Если бы ты поступил в НЙАДИ, было бы всё проще. – Проще для кого? Курт, какого хрена ты несёшь? Ты тоже считаешь, что медицина – это не моё? – Возможно, – уклончиво ответил я. – Возможно, и нет, но ты об этом не узнаешь, пока не убьёшь нескольких людей, поэтому если бы ты поступил в НЙАДИ, то было бы всё проще. И без жертв, как видишь. – Ты в меня не веришь, охренеть, – Блейн встал на ноги, а его ноздри злобно раздулись. – Ладно, окей, может, я ошибаюсь. Но тебе не обязательно уезжать в Сан-Франциско, чтобы стать врачом, согласись. – Но этот город – моя мечта. – Мы можем поехать туда, когда получим дипломы в Нью-Йорке. – Да неужели? – он скрестил руки на груди. – И что ты потом планируешь делать? Начнёшь преподавать в школьном хоровом кружке? Или как ты собираешься использовать свой «бродвейский диплом»? Я растерянно смотрел на Блейна, который с раздражением ждал ответ на свой вопрос. – Я… Я не знаю. – Вот именно, что ты не знаешь. Ты всегда думал о будущем и продумывал все ходы наперёд, но сейчас ты вдруг начал… – Потому что я не хочу, чтобы ты уезжал! – воскликнул я, совсем не планируя повышать голос. Но кровь буквально кипела в жилах, а ладони превратились в кулаки. – Я не хочу, чтобы ты уезжал, но ты, видимо, слишком туп, чтобы понять это. – Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал, но ты, видимо, слишком зациклен на себе, чтобы понять это. – И что нам тогда делать? – опустил взгляд, растирая шею пальцами и стараясь унять злобную дрожь. Блейн пожал плечами: – Ничего. У нас нет другого выбора, как следовать своей дорогой. – То есть, когда я уеду, между нами всё кончится? – произнёс я уже тише. Блейн вздохнул. Он потёр глаза, осторожно подошёл ко мне и положил ладони на плечи. – Мы ведь обсуждали это: если мы разъедимся, то это не значит, что нашим отношениям придёт конец. Просто нам придётся какое-то время быть на расстоянии, но мы будем каждый день созваниваться по Скайпу, а на каникулах приезжать сюда и будем как обычная пара. Если, конечно, к тому времени ты перестанешь прятаться в шкафу. Я улыбнулся, опуская голову и утыкаясь лбом в лоб Блейна. – Извини за то, что я такой мудак. Снова. – Да ладно, я уже привык, – и поцелуй в висок. И лёгкое прикосновение к затылку. И тёплая ладонь на спине. И неловкое: – Эм, ребят?..