Музыканты из Мичигана

Всё в этой жизни служит нам уроком, За всё заплатишь — сколько ни живи. Но ничего так не выходит боком, Как подлость и предательство любви.

       — Наше выступление начнётся через четыре часа, — произнёс Джеймс, посмотрев на свои наручные часы. — Лучше приехать раньше, чем опоздать.       Парни взяли сумки с одеждой.        — Идите без меня. — Я стоял у входной двери и ждал, пока они оставят меня одного. — Я кое-что забыл у себя в спальне.        — Ладно. Мы ждём тебя в машине.       Когда входная дверь закрылась за ними, я проскользнул на кухню. Миссис Робертс стояла у плиты и варила кофе.        — Привет, — поздоровался я.       Мелисса взглянула на меня печальными глазами.        — Ты опоздаешь на выступление. Иди. Ребята ждут.       Я подошёл к ней и, взяв за плечо, развернул к себе лицом.        — Что-то случилось? После того вечера ты на меня ни разу не посмотрела.       Она сняла кофеварку с плиты и вздохнула.        — А ты так хочешь, чтобы я на тебя посмотрела?        — Дело не в том, Мелисса.        — Называй меня, пожалуйста, миссис Робертс.       Я опешил. Что это всё значит? Зачем Мелисса делает вид, что ничего не было?        — Что? — Я усмехнулся и попытался взять её за руку, но она оттолкнула меня. — Я в чём-то виноват перед тобой?        — Это было неправильно, Логан. Как ты не можешь понять? Тот вечер был большой ошибкой. И прости меня, я была не в себе.        — Мелисса, не проси прощения... Я понимаю, что ты чувствовала в тот момент.        — Не надо говорить так, потому что ты ни черта не понимаешь, — сердито произнесла она. — И я, кажется, сказала, как ты должен ко мне обращаться.        — Я не стану называть тебя миссис Робертс после того, что между нами было. И мне плевать на то, что ты старше меня почти в два раза. Это ничего не меняет.        — В тот вечер ты говорил по-другому. Как же твоя любимая, которая ждёт тебя в Бэй-Сити? Неужели ты расчитываешь на что-то серьёзное между нами?        — Я рассчитываю хотя бы на нормальные отношения. А ты отталкиваешь меня, как будто во всём виноват я один. Зачем же ты тогда сделала это?        — Логан, я была пьяна. И тем более... ты показался мне очень красивым во время нашей первой встречи.        — Именно поэтому ты так на меня смотрела?        — Да. Но я не хотела, чтобы всё было так... Чёрт, у меня такое ощущение, что я изнасиловала ребёнка!        — Ребёнка? — переспросил я. Это слово обидело меня и чертовски разозлило. — Мне двадцать четыре.        — Да? А выглядишь ты гораздо моложе...        — Какая же ты глупая! — не выдержал я. — Ты пытаешься оправдать свой поступок алкоголем, но он тут не при чём. Чёрт подери, я чувствую, что меня просто использовали.       Я смотрел на неё оскорблённым взглядом. Внутри царила гамма чувств.        — Логан, я… — Мелисса сделала шаг ко мне и протянула руку.        — Не трогай меня. Я ухожу. И я больше не хочу возвращаться в этот дом.        — Вы уезжаете только завтра. Куда ты пойдёшь?        — Пусть это тебя не волнует. До свидания, миссис Робертс.       Пока мы ехали в центр Бостона, я думал о поступке Мелиссы. Я весь кипел от злости и начинал понимать, как чувствовала себя Хэйзи, когда я точно так же использовал её. Только я не питал сильных чувств к Мелиссе, и это значительно облегчало моё негодование. Я не должен был расчитывать на что-то большее. Мне просто нравилось, как миссис Робертс вела себя в моём присутсвии, и я хотел чувствовать себя нужным ей хотя бы в плане секса. Но нет — она назвала меня чёртовым ребёнком! Только сейчас я понял, как жестоко обходился с Хэйзи. Мой поступок кармически вернулся ко мне. Я получил по заслугам.       От этих мыслей разболелась голова. После разговора с миссис Робертс я понял, как сильно скучаю по Эрике. И я решил, что расскажу ей всё, когда вернусь в Бэй-Сити. Хэйзи была права: если я хочу, чтобы наши отношения с Эрикой продолжались, я должен быть честен с ней. Ну, хотя бы немного…        — Логан, это что, чёрт возьми, было? — сердито спросил Джеймс после выступления. — Я тебя знаю, ты можешь гораздо лучше!       Я угрюмо молчал. У меня не было настроения, чтобы говорить с кем-нибудь. Холодное обращение Мелиссы погасило энтузиазм внутри меня, и из-за этого выступление наше получилось не таким ярким, как мы этого хотели.        — Простите, — нехотя проговорил я, низко повесив голову. — Я всё испортил. Как обычно.       Джеймс смотрел на меня внимательными глазами.        — Да, конечно, как же ещё, — ворчливо произнёс Джастин. — О, чёрт... Я устал. Пойду возьму себе пива.        — Пит, сходи с ним, — попросил парня Джеймс. — Нам с Логаном нужно поговорить.       Моё сердце взволнованно колыхнулось в груди. Джастин и Пит ушли, и мы с другом сели прямо на траву неподалёку от сцены.        — Я по твоим глазам вижу, что что-то случилось, — начал Джеймс. — Я не видел тебя таким расстроенным с того момента, как ты лежал в больнице после... ты сам знаешь.       Я молча смотрел на него.        — Может, поделишься?        — Два дня назад я трахнул миссис Робертс.       Между нами повисла напрягающая тишина. Я решил сказать ему всё просто — без прилюдий, без церемоний и предисловий.        — Ты – что? — с каким-то отвращением в голосе переспросил Джеймс и нахмурился. — Какого чёрта? Да как ты мог, Логан?!        — Я не знаю. Боже, Джеймс, я не знаю! В тот вечер мы с ней немного выпили… И я так тосковал по Эрике…        — Это не оправдает твоего поступка, можешь даже не стараться.        — Я не пытаюсь оправдаться. Я знаю, что поступил отвратительно.        — Конечно, отвратительно! — в негодовании воскликнул друг. — Я просто не понимаю, как можно решиться на измену. Чем ты вообще думал? Разве ты не понимал, что этот поступок причинит боль Эрике?       Джеймс был очень сердит. Возникало ощущение, что изменили не Эрике, а ему. Должно быть, он представил, каково это — узнать об измене любимого человека, и готов был разделить эту боль вместе с Эрикой. В ту минуту я поклялся себе, что никогда не расскажу ему о многочисленных изменах Хэйзи. Он так любит её, он просто не переживёт, если я скажу ему обо всём.        — Я почти ничего не соображал в то мгновенье, — тихо сказал я. — Но я не представляю, что она скажет, когда узнает.        — Ты собираешься ей рассказать?        — Да. Я хочу быть честным с ней и с самим собой.       «Какая мерзкая ложь, — сказал я сам себе. — Какая наглая, отвратительная ложь».        — Не понимаю, — произнёс Джеймс, пожав плечами. — Мне кажется, люди изменяют своим вторым половинкам тогда, когда из их жизни исчезает любовь, влечение, привязанность.        — Я никогда не думал об этом. Но я люблю Эрику и не хочу причинять ей боль.        — Но ты всё же сделал это. Зачем?        — Я давно не был с девушкой. И когда выпал шанс, я просто… Я просто не мог его упустить, понимаешь?        — Вообще-то нет, — покачал головой друг. — Но ты ведь ничего не испытываешь к миссис Робертс?        — Нет. Я даже разговаривать с ней не хочу.        — Что ж, думаю, это уже о чём-то говорит. Значит так, когда вернёмся в Бэй-Сити, ты расскажешь обо всём Эрике и попросишь у неё прощения.        — Она меня не простит. — Я поднял глаза к небу и тяжело вздохнул. — Недавно мы с ней уже говорили о моём последнем шансе. Думаю, другого больше не будет.        — Стоп, это что, не первая измена?        — Первая, — ровным голосом соврал я. — Просто я натворил столько глупостей… Я заставил её переживать, очень сильно переживать.        — Если она дала тебе последний шанс, значит, ты ей глубоко небезразличен.        — Как и она мне. — Я встал на ноги и посмотрел на друга сверху вниз. — Ну что, может, догоним Джастина и Пита и тоже возьмём себе по пиву?       Эту ночь я провёл в местном отеле: я не горел желанием оставаться в одном доме с Мелиссой, и поэтому, наскоро собрав вещи, уехал. Она просила меня остаться всего на одну ночь, но я даже слушать её не хотел. Всю ночь я провёл сидя у открытого окна: я созерцал тёмный небосклон, на котором иногда крошечными точками вспыхивали звёзды.       Под утро в мой номер кто-то постучал. У меня не было желания видеть людей, говорить с ними, но несмотря на это, я всё же встал и открыл дверь. С порога робко улыбнулась Хэйзи.        — Я тебя не разбудила?        — Нет. Я как раз собирался выпить кофе. Пойдёшь со мной?       Мы с Хэйзи пришли в какую-то кофейню, что была напротив отеля, и разместились за круглым столиком у большого окна. Я взял себе большой латте, она — просто чёрный кофе.        — Почему ты не ночевал у миссис Робертс?        — Я не хотел находиться с этой леди в одном доме.       Моя собеседница ухмыльнулась, и я поднял на неё вопросительный взгляд.        — Неужели кто-то посмел отшить нашего Дон Жуана?        — Она меня не отшила, — сказал я, глядя на просыпающийся город за окном. — Мы просто не сошлись во мнениях.        — Тебя это расстроило?       Хэйзи протянула руку и положила её на мою ладонь.        — Нет. — Я убрал руки под стол и вздохнул. — Сначала меня это взбесило, но сейчас мне уже наплевать.       Она молчала, грустно опустив глаза. Я понимал, что что-то её тревожило, но не стал ни о чём спрашивать.        — Ты выглядишь уставшей.        — Это не то, что я хотела бы от тебя услышать. — Она усмехнулась и посмотрела на меня невесёлыми глазами. — Я не спала всю ночь.        — Чем ты таким занималась, что у тебя не осталось времени для сна?        — Мы с Джеймсом были на пляже.       В этот момент мир потерял для меня все свои краски, я даже перестал чувствовать вкус кофе. Хэйзи с Джеймсом были на пляже, а только что миновала последняя ночь нашего пребывания в Бостоне. Значит, Джеймс даром времени не терял. Наверняка он сказал ей то, к чему шёл долгие месяцы. И если я услышу сейчас это от Хэйзи, я просто задушу её.       Я молча смотрел на свою собеседницу, она делала то же. Наконец она облокотилась на стол и, проницательно заглянув в мои глаза, тихо сказала:        — Он предложил мне выйти за него.       Внутри что-то оборвалось. Мне захотелось достать из-за пояса пистолет и пустить пулю прямо в лоб Хэйзи.       Я бы сделал всё что угодно, лишь бы помешать их свадьбе. О, я бы отдал всё на свете, чтобы не слышать её голоса в своей голове, беспрестанно повторяющего: «Он предложил мне выйти за него… Он предложил мне выйти за него…»       За что мне это? Почему я должен наблюдать, как мой любимый человек счастлив с другой? Наверное, я должен быть рад за друга, он нашёл ту единственную, с которой хочет связать свою жизнь, но… Этим человеком не должна быть Хэйзи! Она не заслужила счастья рядом с ним! Она обманывала его долгое время и обманывает сейчас, когда говорит, что носит под сердцем его ребёнка! Ну почему, почему я не рассказал всё Джеймсу с самого начала? Будь во мне хоть капля смелости, я бы сейчас не сидел здесь и не слушал то, чего очень боялся услышать. Мне кажется, мои бедные нервы скоро не выдержат. Это становится слишком тяжело для меня.        — Логан, — позвала меня Хэйзи, видимо, уже не в первый раз, и пощёлкала пальцами перед моим лицом. — О чём ты думаешь?       Я опустил глаза. О чём я думаю? Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу тебя, и, наверное, догадываешься, что я против вашей свадьбы с Джеймсом, а сейчас ты просто спрашиваешь, о чём я думаю?        — Что ты ответила? — спросил я, подавляя в себе желание ударить Хэйзи по её наглому лицу.        — А что мне нужно было ответить? Я сказала да.       Эти слова заставили меня не на шутку разозлиться. Я швырнул в сторону свой стакан с кофе и, громко хлопнув по столу ладонями, приблизился к собеседнице.        — Логан… — испуганно проговорила она.        — Зачем ты сказала да? Ты что, чёрт возьми, собралась обманывать Джеймса до конца его дней?!        — Я не думала, что…        — Он без памяти любит тебя, а у тебя не хватает совести на то, чтобы признаться ему в своей грязной лжи! Неужели ты собралась скрыть от него, что это не его ребёнок? Думаешь, он сам всего не поймёт?!        — Логан, я…        — Он будет воспитывать эту чёртову калеку, страдать из-за него, может быть, даже стыдиться, а тебе всё равно! Его родители, узнав о твоей беременности, не захотели даже знаться со своим сыном, а ты, тупая сука, ответила да! Да как ты могла, а? Как ты могла?!       Хэйзи смотрела на меня глазами, полными боли и отчаяния. Я гневно дышал и ещё не до конца осозновал, что наговорил много лишнего. Я назвал ребёнка Хэйзи калекой, хотя прекрасно понимал, что на этом лежит только моя вина. Мне стало необыкновенно тяжело, и я молча опустился на стул. По щекам Хэйзи катились слёзы.        — Прости, — прошептал я, уставившись в одну точку. — Я не должен был этого говорить, я просто… Чёрт, прости меня. Мне очень жаль.       Она молча всхлипывала, пока официант убирал пролитый мною кофе. Я сидел неподвижно, раздумывая над своими же словами. Я только что обвинил Хэйзи в трусливости, а у самого меня не хватает смелости для того, чтобы рассказать всю правду Эрике. Я поступаю чертовски неправильно.        — Я не хотела соглашаться, — тихо начала она. — В какое-то время я даже хотела сказать ему всё так, как есть, но потом… Я увидела его глаза. Он смотрел на меня так, будто мой ответ должен был решить все его проблемы. Он искал во мне поддержки и, наверное, помощи… Я хотела сказать нет, честное слово хотела. Но я не смогла отказать ему, Логан. Даже при огромном желании.        — И что дальше? — спросил я, растерянно пожав плечами. — Что с нами будет потом?        — Я бы тоже хотела знать это. Всё, что нам остаётся сейчас, — это ждать свадьбу...        — Ну, уж нет.       Я резко встал и, схватив с соседнего стула куртку, направился к выходу.        — Логан, куда ты идёшь? Ты не можешь просто взять и оставить меня одну!        — Неужели?       Я громко хлопнул дверью и ушёл обратно, в сторону отеля. Может, Хэйзи и будет ждать свадьбу, но я не тот, кто может просто смириться. Я не собираюсь ничего ждать. Свадьбе Джеймса и Хэйзи просто не бывать. Я не позволю.       Пока мы все впятером возвращались в родной Бэй-Сити, я напряжённо размышлял. Мысли не давали покоя моей тяжёлой голове. Я думал, как буду рассказывать обо всём Эрике и уже приготовился к самому страшному. Наверное, она не захочет знать меня после того, что было, и я её понимаю. Нет, я был не готов отпустить её и вовсе не хотел этого. Но пусть наше расставание будет моим заслуженным наказанием.       Эрика — первая и, надеюсь, последняя девушка, к которой я испытываю такие сильные чувства. Она была для меня человеком, с которым я мог говорить абсолютно обо всём. Но несмотря на это, я всё же не доверял ей многие свои тайны. Почему? Наверное, потому, что боюсь потерять её. Если Эрика узнает о том, что я так тщательно пытаюсь скрыть, она не станет со мной говорить. Получается, мне легче врать ей, чем говорить правду. Так мне легче удержать её возле себя.       Тайное рано или поздно станет явью. Значит, и моя тайна когда-нибудь, может, уже скоро, всплывёт наружу. О ней узнают — в том числе и Эрика. Есть ли тогда смысл скрывать от неё правду? Есть ли смысл в том, чтобы не доверять ей тайны? Горькая правда, как известно, лучше сладкой лжи. Но как мне поступить, если от этой правды зависят мои отношения с человеком, который мне очень дорог?       Нет, нельзя рассказывать Эрике сразу всё. Пусть для начала она узнает о нас с Мелиссой, а потом, может быть, я расскажу ей и про остальных.       Мы с Эрикой стояли друг напротив друга и молчали. Её зелёные глаза внимательно, но в то же время доверчиво смотрели на меня. Я чувствовал себя отвратительно: мне предстояло рассказать об измене человеку, который поправде любит меня. И при этом я должен смотреть в глаза этому человеку. Прямо в эти глаза, которые доверяли мне, по-настоящему доверяли.        — Тебе даже нечего рассказать мне? — со слабой улыбкой спросила Эрика. — Почему ты молчишь?        — Пытаюсь собраться с мыслями.       Она нахмурилась. Я сделал шаг к ней и сжал её худые руки.        — Пит сказал, что нам не нужно будет тратиться на жильё. — Я заглянул в её глаза, будто пытаясь найти там что-то, что могло прибавить мне сил. — Сестра его отца живёт в Бостоне долгие двадцать пять лет.        — Вы жили у неё?        — Да. Хочешь, я расскажу тебе о ней?       Эрика не торопилась с ответом. Наверное, она начинала смутно о чём-то догадываться, это было видно по её растерявшемуся взгляду.        — Это всё, о чём ты хочешь рассказать мне? — спросил её похолодевший голос. — Какая-то чужая женщина?        — Эрика, то, о чём я хочу рассказать тебе, очень важно для наших отношений.       Она оттолкнула меня и отошла на пару шагов назад. Брови Эрики сердито нахмурились.        — Я не хочу тебя слушать, Логан.        — Хотелось бы узнать причину.        — Ты начинаешь говорить каким-то таинственным голосом и берёшь меня за руки, чтобы успокоить. Я вижу невысказанную печаль в твоих глазах, и я прекрасно понимаю, что это значит.       Я молча смотрел на неё.        — Ты в чём-то виноват, Логан, и ты хочешь рассказать мне об этом. Мы оба с тобой знаем, что однажды я дала тебе последний шанс. А ты использовал его и даже не хочешь всё исправить.        — Я хочу всё исправить. — Я сделал шаг к ней, но она отстранилась. — Эрика, давай поговорим.       На какое-то мгновенье лицо Эрики приняло странное выражение. Я никогда не видел её такой; можно было подумать, что Эрику со всей силы ударила чья-то невидимая рука. На лице девушки была написана такая боль, что я просто не мог смотреть. Однако это выражение лица тут же сменилось злостью.        — Проси сколько хочешь. Я не желаю с тобой говорить.       Я вздохнул. Эрика вела себя не так, как обычно: она пыталась перенести наш разговор, хотя всегда была сторонницей душевных бесед.        — Что ж, придётся тебе немного потерпеть.       Эрика повернулась ко мне спиной, всем видом стараясь показать, что у неё нет желания говорить со мной, но я схватил её за руку и развернул лицом к себе.        — Ты никуда не пойдёшь. Ты будешь молча стоять и слушать, пока я не закончу.       Она поставила руки на пояс и вызывающе спросила:        — А что, если я не захочу?        — Мне очень жаль, Эрика, но тогда мне придётся применить силу.       Она покорно замолчала. Конечно, я бы не ударил Эрику, никогда и ни за что. Я знаю, что у меня не всегда получается контролировать себя, но я уверен, что моя рука в жизни не поднялась бы на эту милую, хрупкую девушку.       Эрика не хотела со мной говорить, и мне было понятно почему. Она просто боялась услышать от меня то, что станет причиной нашей очередной ссоры. Не скрою: я тоже не хочу этого. За время нашего с Эрикой разговора (честно говоря, разговором это тяжело назвать) я успел тысячу раз передумать. Но дороги назад уже нет. Я решил, что всё расскажу ей сегодня, и это решение окончательно.        — Её зовут Мелисса Робертс, — начал я, сжав похолодевшие руки Эрики. — Она живёт одна в большом доме. Её муж погиб в автокатастрофе несколько лет тому назад, и она до сих пор носит статус вдовы.        — И ещё, наверное, она очень красивая, — сказала Эрика ледяным голосом. — Судя по твоему неровному дыханию, это так.        — Мелиссе сорок лет.        — А это имеет какое-то значение, Логан? Разве женщина не может быть красивой в сорок лет?!       Моя собеседница начинала нервничать, у неё задрожали руки. Я крепче сжал её ладони и тихо сказал:        — Не буду врать, она была чертовски привлекательна. Но клянусь своей жизнью, для меня она с тобой рядом не стоит.       В глазах Эрики появился живой блеск, но лицо выражало всё так же эмоции: брови были сердито сдвинуты у переносицы, губы — плотно сжаты.        — Как-то вечером я немного повздорил с парнями и рано ушёл с репетиции. Я приехал в дом миссис Робертс, злой, уставший, и она предложила выпить. Мы пили вино, говорили, а потом… Я даже не знаю, как так вышло. Мы... переспали.       Она смотрела на меня глазами, полными дикой боли. В моей душе царила гамма чувств. Я ощущал некое облегчение, свободу от того, что Эрике теперь обо всём известно. Но в то же время я чувствовал себя просто отвратительно. Этого нельзя описать словами. Мне было чертовски больно от того, что я причинил боль Эрике — девушке, которая никогда не сделала мне плохого, никогда не сказала ничего обидного в мою сторону. Она была так невинна и доверчива, так хорошо относилась ко мне, а я взял и всё испортил. Чего мне это стоило? Мне было тяжело смотреть ей в глаза и осозновать, что доверие, на котором строились наши отношения, просто рухнуло. Я больше не видел наивности в этих зелёных глазах, в них не было той слепой доверчивости. На смену ей пришли злость, негодование, осуждение.        — Да уж… — прошептала она, качнув головой. Я заметил, что глаза её стали хрустальными, словно озёра, наполненные прозрачной водой. — Когда тебе вскружили голову, трудно заметить момент, когда тебе уже свернули шею…       Из её глаз брызнули слёзы, и Эрика тихонько заплакала. Я попытался её обнять, чтобы успокоить, но она оттолкнула меня. Появилось ощущение, что мы с ней чужие люди. В её ко мне отношении появился холод, который заставлял меня чувствовать себя настоящим чудовищем.        — Убирайся к чёрту из моего дома, Логан!        — Я не оставлю тебя одну тогда, когда ты больше всего нуждаешься в поддержке.        — О какой поддержке может идти речь? Мне от тебя вообще ничего не нужно. Пошёл вон.       Я коснулся её запястья, но девушка резко отдёрнула руку.        — Эрика, я хочу это обсудить. Не прогоняй меня, пожалуйста.       Она посмотрела на меня полными слёз глазами и вдруг рассмеялась.        — Что тут можно обсуждать? Неужели ты думаешь, что я захочу говорить с тобою после этого?        — Я... смею на это надеяться.        — Иди надейся вместе со своей миссис Робертс. А в этот дом тебе больше дороги нет.        — Я бы вернулся в Бостон, если бы у меня были чувства к Мелиссе.        — Правда? В Бэй-Сити ты ведь вернулся. А чувств у тебя ко мне нет.        — Это ложь. Клянусь, я люблю тебя.        — Перестань! Не понимаешь, что даже твои признания делают мне больно? Если бы ты меня правда любил, не спал бы с сорокалетними дамочками у меня за спиной!        — Эрика. Если бы я тебя не любил, я бы сюда и не пришёл.       Она утёрла слёзы дрожащей рукой и на какое-то время замолчала.        — Тогда зачем ты так поступил со мной?        — Я сделал это не назло тебе. Я был пьян и мне очень тебя нехватало. В последнее время мы так охладели друг к другу, и я… Думаю, я пытался найти тебе замену. Но мне это не удалось, я сделал всё только хуже. Прости меня, ради всего святого прости. Я говорю это не просто так, я действительно хочу, чтобы ты простила меня за этот ужасный необдуманный поступок.       Эрика открыла рот и хотела было что-то сказать, но её лицо застыло в неподвижности. Она смотрела прямо мне в глаза, и взгляд её был каким-то испуганным, расстерянным. Девушка прижала руку к левой груди и беззвучно ахнула.        — Эрика? Что такое?..       Её холодная рука вцепилась в моё плечо. Тут я по-настоящему испугался: кожа Эрики стала бледной-бледной, почти белой, глаза потускнели, стали какими-то безжизненными, дыхание сбилось.        — Эрика… Милая…       Она упала на пол. Девушка больше не двигалась, не говорила и, кажется, даже не дышала. Дрожащими руками я схватил телефон и, неуклюже путая кнопки, набрал номер неотложки. Внутри всё сжалось в точку, ноги ослабели, и я рухнул на колени.        — Здесь моя девушка… Ей стало плохо. Да... она без сознания, и… я думаю, у неё сердечный приступ.