А на сладкое - блигия

Сколько матерных слов Джимми перебрал в мыслях, пока тащил на себе незнакомку, кто бы знал. И тот факт, что он совершал благородное дело совсем не утешал его, скорее даже наоборот. Джеймс считал благородство слабостью, так же как и доброту, честность и честь. Все эти правила, мораль и прочее были придуманы для слабоумных, для так называемой биомассы, ну неужели не ясно? Ведь нужно как-то сдерживать основную часть населения планеты от насилия. К тому же, благородство, доброта, честность и прочая хрень всегда выходят боком хорошим людям. Он сам был одним из таких наивных идиотов, всегда готовых помочь своему ближнему. До какого-то момента. Если кто-то готов принести себя в жертву во имя чьего-то, непонятно чьего, блага, то наш паренек явно не из таких, нет. Не теперь. Претерпев за свою жизнь слишком много лишений, он решил сам для себя, что хватит. Хорошенечко все обдумав, составил план действий, который помог бы ему выбраться "из грязи в князи". Близких людей у него не было. Они бросали его, одни из-за того, что он был обузой, чаще всего в силу обстоятельств, другие из-за ожесточившегося характера. Третьи вообще умирали, хотя, наверное, вряд ли можно это считать весомым оправданием. Так или иначе, он был один в этом грустном и несправедливом мире, борясь за свое существование, даже не зная зачем. Странный юноша. А вы заметили, что с начала повествования это уже третий раз использования слова "странный"? Странно, не правда ли? Четвертый. Но вот, наконец, страдальцы добрались до дороги. Естественно, это ничего им не давало, ведь в округе не было слышно или видно ни одной машины, но "пляжный этап" был пройден и это дарило ложную надежду. Что-то вроде "еще немножко и всё". Тоже мантра для неудачников. Джимми резко остановился, помотал головой из стороны в сторону, перекинул руку девушки на другое плечо и продолжил свой путь. "Идти еще далеко, но я справлюсь, нужно всего лишь отвлечься". Бедный, не привык еще к своей новой жизненной позиции. К слову, это было одной из его главных проблем - осознание чего-либо. Информация доходила до него, словно до жирафа, очень долго. Скорее даже не сама информация, а эмоции от ее получения. Часами, днями, да что там, неделями, он мог сидеть, пялясь в одну точку и пытаясь осознать тот или иной факт, пытаясь прочувствовать его. Было особенно трудно, если это были положительные эмоции. Чаще всего они доходили толчками, порциями, то нежно баюкая парня на волнах эйфории, то уходя, как будто насовсем. А иногда и вовсе не доходили. Смею предположить, что все эти странности происходили от того, что Джимми никогда не был по-настоящему счастлив. Ни одной секунды. Потому сложно было поверить в какое бы то ни было чудо. Сложно было его себе даже представить. Но были в этой некой заторможенности и свои плюсы. Например, он сам не замечал, как делал какую-то нудную и неинтересную работу, пока обдумывал что-то другое. Вот и сейчас, пока он тащил на себе почти бездыханное тело, он думал. Думал и думал. Мысли роем гудели в его черепной коробке, не давая покоя ни на секунду. Я думаю, вы уже поняли, что он был наркоманом со стажем. Вдали показался небольшой светлый домишко, выделяющийся в темноте и похожий на сугроб. Ускорив шаг, Джимми сразу же пожалел об этом - заныли и ноги, и спина. Недовольно фыркнув, он снова замедлился. Девушка, висящая на нем, только простонала что-то невнятное. Джим закатил глаза, проклиная себя, её и весь мир. Подняв голову, парень заметил, что в одном из окошек загорелся свет. Едва слышно скрипнула дверь и на веранду в одном халате вышла девушка. Тихо выругавшись, он окликнул ее: - Эй, Милли! Она вздрогнула и будто только сейчас заметила его, тащащего на себе... труп? - Боже! - взвизгнула она, - Что это на тебе?! - Успокойся, истеричка, - поморщился тот, - Её выбросило на пляж, но она ещё жива. Помоги давай лучше. Запахнув халат, Милли спустилась, забавно шлёпая по мокрой траве навстречу Джиму. - Хватай её за руки, а я за ноги, - распорядился парень. Занеся незнакомку в дом, он спокойно подошёл к телефону, немного криво висящему на стене, набрал 911 и, сообщив о сложившейся ситуации, почти сразу бросил трубку, словно ядовитого паука. Затем быстрым шагом прошёл в свою маленькую спальню, открыл ящик письменного стола, взял пистолет, лежащий сверху на стопке каких-то бумаг и так же поспешно удалился из дома, велев Милли приглядывать за "утопленницей". Свежий воздух обдувал лицо Джимми со всех сторон. По ощущениям это было, конечно, не так прекрасно, ибо ветер был неслабый, да и нес за собой всякую дребедень вроде мелкого мусора и пыли, так и норовившей ослепить парня. Чихнув пару раз, он потёр кулаком покрасневшие глаза и присел на корточки на углу старенького обветшалого дома. Грудная клетка, казалось, вот-вот должна была треснуть от боли. Сердце. Ах, как романтично, как поэтично, скажете вы. Кардиомегалия*, скажу я. Одышка, скажу я. Акроцианоз**. Я словно подливаю масла в огонь. Джеймс почувствовал, как холод растекается сначала по его запястьям, а затем перебирается на пальцы. И вот, спустя несколько секунд их подушечки начинают синеть. Джеймс задыхается. Джеймс падает на землю, свернувшись калачиком. Джеймсу грустно. Джеймс умирает. Нужно закрыть глаза, Джимми, ты что, фильмов не смотрел? Если потерять сознание, то тебя всегда спасут, это же очевидно. Прошло, казалось бы, всего мгновение, но когда юноша с трудом приподнял веки, то обстановка вокруг него была совсем другая: первое, что он заметил - писк. Противный размеренный писк. Следующим открытием была бледно-жёлтая шторка с коричневыми птичками на них. Белые потолок, стены. Железные поручни по обе стороны кровати. Всё это было так странно и, самое главное, быстро, что Джим снова впал в ступор. Ему казалось, что прошла целая вечность. Заходить к нему в палату никто не торопился. Вдруг в голове зазвенел тревожный звоночек - что, если санитары обшарили карманы ветровки, где был пистолет? Не хотелось бы оскорблять людей, которые каждый день спасают жизни, но да чего уж там. С трудом приподняв голову и оглядев обстановку, Джеймс заметил ветровку с остальной одеждой на стуле недалеко от кровати. Парень кое-как встал с кровати, предварительно, по классике жанра, самонадеянно отцепив от себя всякие разные трубочки и катетеры. Еле удерживая равновесие, он двинулся к стулу, похожий на зомби. Внутренний крик. Остатки мужества, которые надо соскрести со стенок сердца, словно сливовый джем из банки. Сглотнув слюну и проклянув себя за мысли о еде, Джимми запустил руку во внутренний карман ветровки, и, нащупав там холодное гладкое дуло пистолета, успокоился. Надо выбираться отсюда. Наркотический сушняк - а как его ещё назвать? - давал о себе знать. *Кардиомегалия - общепринятый медицинский термин, который обозначает увеличение сердца (прим.автора) **Акроцианоз - синюшная окраска кожи, связанная с недостаточным кровоснабжением мелких капилляров. Чаще всего, является одним из проявлений хронической сердечной недостаточности