Роза пустыни

Незваные воспоминания снова вернулись. Страх снова окутал меня. Бедный Селим. Этот малыш в столь юном возрасте уже познал горе. Утешает меня лишь то, что он еще младенец и это страшное событие не оставит яркого отпечатка в крохотном чистом разуме. Его не будут мучить кошмары каждый раз когда он засыпает. Надеюсь, когда он вырастет, его не будут мучить призраки прошлого в виде злых языков сплетников. - О чём думаешь, мой Камил? - нежно касаясь моей щеки, спросил Гершак. - О малыше. Что с ним потом будет? - смотрю на кровать, где отдыхает маленький альфа. Гершак поворачивает мою голову к себе и нежно целует в губы. Нежное касание немного успокоило меня. Душевный покой совсем на каплю восстановился. Альфа отстранился от моих уст и посадил на свои колени. Тепло, исходящее от его тела, давало ощущение уюта, а руки, что обвили мою талию, были доказательством, что я под защитой. Приятный запах парня окутал меня и начал медленно прогонять отпечатки былых дней. - Не волнуйся, мой Камил. С Селимом всё будет хорошо. Он хоть и младенец, но всё же альфа. Мальчик выдержит все испытания, предназначенные ему судьбой. Он будет сильным альфой... - Но, Гершак, - я перебил своего господина. - Селим еще кроха! За ним нужно присматривать и... - договорить мне не дали. - Не смей перебивать меня, пока я не договорил! - крикнул он. В его глазах вспыхнул гнев, а руки сильнее сжали мою талию. Внутри всё замерло и не от страха, а от сознания того, что я разочаровал Гершака. Покорно опускаю голову, показывая своё смирение. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Я - гаремный омега и прав у меня не много больше, нежели у обычной прислуги. Тихо прошу извинения и, подняв правую руку альфы, целую её. Надеюсь, он меня быстро простит... Внезапно, блондин притянул меня ближе, так что наши лица были на расстоянии нескольких миллиметров. Я посмотрел в его зёленые очи... В этих ярких изумрудах не было и следа былой злости. Взяв мое лицо в руки, блондин легко поцеловал лоб. Я прикрыл глаза и положил ладони ему на грудь. Альфа погладил мои щеки большими пальцами и приник к губам, жадно сминая их. Позволив ему проникнуть глубже, я, казалось, забыл как дышать. Гершак целовал меня властно, будто показывая кому я принадлежу, при этом он оставался нежным. Одновременно, он отпустил мою голову и запустил руки под плащ. Такое сочетание ласки было для меня сильнее, чем любой афродизиак. - Извини, я не хотел тебя пугать, мой Камил, - прошептал альфа отстраняясь от меня. - Просто помни, что ты должен дождаться того момента, когда я закончу говорить. Только после этого ты можешь спросить о чем-либо или высказать свою точку зрения, если не согласен со мной. Но последнее делай только когда мы вдвоем. Ты меня понял? - Гершак продолжал шептать прямо в мои уста. Закончив, он снова приблизился и мы слились в поцелуе. Гершак ласкал мои уста и живот так нежно и трепетно, будто снова напоминал, что он меня будет беречь. Мой юный господин с каждым движением пытался доказать мне, что он намного старше. Альфа с первого нашего совместного завтрака пытается доказать, что давно уже не ребенок. Странный. Не хочет понять того, что я уже полностью принадлежу ему. Как мне хочется, чтобы Гершак понял это. Зарываюсь руками в светлые длинные волосы. Даже самый дорогой шелк, что когда-либо я имел честь касаться, не мог сравниться с его волосами. Для меня мой юный хозяин само совершенство. Снова оторвавшись от моих губ, блондин улыбнулся и коснулся моих волос. Немного приподняв мое тело, альфа усадил меня более удобно. Теперь мы сидели друг перед другом лицом к лицу. Алые, чуть блестящие губы были призывно обведены языком. Я не сдержался. Прикрыв глаза, я обнял его за шею и сам поцеловал. Гершак в ответ покусывал мою нижнюю губу, начиная расстегивать плащ на мне. Разобравшись с пуговицами, он немного приспустил темно-синюю одежду и оторвавшись от моих уст припал к моей шее, целуя и легко покусывая её. Руки альфы массировали мои ягодицы. От нахлынувших ощущений, я начал громко дышать, снова погружая руки в светлые шелка его волос. Такие сладкие минуты были прерваны душераздирающим плачем со стороны моей кровати. Альфа окончательно оторвался от меня и, тихо смеясь, коснулся лбом моей груди. Убрав свои руки, он разрешил мне подойти к малышу, а сам отправился за кормильцем Селима. Взяв мальчика на руки я начал качать его, говоря о том, какой он красивый и что плакать не стоит. Прижав кроху к груди, я ощутил то маленькое тепло, которое исходило от него. Селим, как и всё младенцы очень приятно и нежно пах, хоть и был альфой. Его заливистый плач не казался мне ужасным, а наоборот, мне понравилось держать на руках такое маленькое счастье. Целую малыша в маленький лоб и сильнее прижимаю его к себе. Это непередаваемое счастье, держать такую маленькую и беззащитную жизнь на руках. Жаль, что я не смогу иметь такую свою кровинку. Спустя несколько минут, Селим перестал плакать. Тихо похныкивая, маленький альфа вцепился своей крошечной ручкой в мои плащ и приник к груди. Дитя было голодное и с силой стискивало мой сосок в поиске молока. Было немного некомфортно и неловко. Именно в это мгновенье в комнату вернулся Гершак, ведя с собой кормилицу. Молоденький омега быстро взял малыша на руки и удалился. Я проводил их взглядом, не заметив, как ко мне подошел блондин. Сев на кровать, он притянул меня ближе к себе. Обняв мои ноги, альфа уткнулся в живот. Легко поцеловав его, Гершак поднял на меня свои зеленые глаза и измучено улыбнулся. Он был потерян, разбит. Мой юный господин не знал, что делать. Наклонившись, прижимаю его к своей груди и невесомо целую в макушку. - Утешишь меня? - чуть слышный шепот прорезал тишину в спальне. Немного отодвигаюсь от него и нежно целую в губы. Беру его лицо в руки, не отрываясь от сладких уст. Я не собирался углублять поцелуй и начинать ласкать его как куртизанка, нет. Я просто решил его утешить как любимого человека. Отстраняюсь от губ и смотрю в его очи. Сотни эмоций пролетает сейчас в них и ни одной я не могу прочесть. Печально. Снова прижимаю альфу к себе и начинаю раскачивать со стороны в сторону. Гершак крепко обнимает меня за талию, сильнее прижимая к себе и наслаждаясь окутывающим его ароматом. Вот только внутри у меня не спокойно. Что-то случилось пока он уходил, но вот что, этот альфа никогда не расскажет. Будет молчать, причиняя нам обоим боль, но и слова не обронит. Раздавшийся стук в комнате невольно заставил меня вздрогнуть. Гершак быстро поднялся на ноги, оставляя меня сидеть на кровати. Распустив балдахин на моей кровати, альфа надел на лицо холодную маску бесчувственности и разрешил гостю войти, удаляясь в покои перед спальней. Во мне проснулась тревога и с каждым мгновеньем только нарастала. Дрожащими руками я застегивал золотые пуговицы на своем плаще, вспоминая о том, где же оставил вуаль. Сквозь плотную ткань я плохо различал слова, но мог ощутить то, что говоривший был взволнован и напуган. Резко голоса стихли и, немножко отодвинув балдахин, Гершак дал мне мою вуаль. Подождав, когда я её надену, альфа подал мне руку, помогая подняться. Что же происходит? Слуга провел нас к двери в покои шейха и удалился. Гершак нежно обнимал меня, пытаясь успокоить. Нежно улыбнувшись мне, альфа открыл тяжелую дверь, проходя в покои. И тихо вошел за своим хозяином, не смея поднимать глаза. Была тяжелая тишина. Она давила на меня, да и осознание того, что со мной здесь делал Демир, меня не успокаивало. Тревога внутри меня достигла апогея - мы вошли в спальню. - Брат, - холодно начал старший из братьев, - неужели ты не понял моей просьбы, или намеренно решил ослушаться? Тебе же передали, чтобы ты прислал ко мне Камила. Зачем заставляешь меня ждать? Боишься, что я заберу твоего гаремного омежку?! Внутри всё снова замерло. Демир никогда не забирает то, что отдал. Зачем я тогда ему понадобился? Несмело поднимаю глаза и смотрю на шейха. Он выглядел обеспокоенным. Его тяжелый взор сейчас был необыкновенно мягок. Брюнет смотрел на своего маленького мужа и с нежностью гладил его темные волосы. Но вот само лицо выражало беспокойство. Наверное при брате он решил не прятать эмоции, побыть собой. Не знаю. Но лицо Юнуса нездорово бледное. - Зачем тебе он? - Юнуса отравили. Лекарь говорит, что он умрет до конца месяца. Спасет его только чудо. Как? Неужели Юнус, этот хороший мальчик, умрет в утеху чей-то прихоти? Да что же творится в этом палаце?! Неужели спокойные дни закончились, а на их смену пришли часы, наполненные горем и ненавистью, жаждой власти и безрассудством? В это не хочется верить, но... - Зачем тебе Камил? - спросил Гершак прижимая меня к себе. - Неужели ты его подозреваешь в этом? - Не глупи, - хмыкнул шейх и посмотрел на меня. - Камил учился быть наложником. Он должен знать о всех свойствах травы "наршу". - Так спроси у одного с своих наложников. Почему именно Камил? - не унимался Гершак. Он уже не скрывал свое беспокойство. - Потому..., - начал злится шейх. - Они могут солгать, ведь Юнус мой муж перед богами и законом. Его первенец будет моим наследником. Таковы наши законы и такова моя воля. Другие сыновья, рожденные до него или после, должны служить ему верой и правдой. Вот только не всем омегам нравятся эти законы. Камил же не такой. Он умный парень и не станет безрассудно действовать, разве что во имя твоего блага. Сейчас Демир как никогда прав. Другие омеги могут ему солгать, притвориться, что ничего не знают. Я же не могу скрывать свои сведения. Зная этого альфу, понимаю, что для достижения нужной ему цели он не пожалеет даже собственного брата. Я не хочу, чтобы страдал Гершак, потому глубоко вдохнув стараюсь вспомнить всё, что известно о наршу. Ни один из альф меня не торопил, давая сконцентрироваться на поставленной задаче. Прошло несколько минут и я готов отвечать. Увидев мою готовность, альфа щелкнул пальцами и в комнату внесли два кресла. Сев, я посмотрел на рядом сидящего Гершака и, медленно переводя свой взгляд на бледного парня, начинаю рассказывать всё что известно: - Для всех наложников эта трава универсальное средство. Она без вкуса или запаха. Несколько капель сока этой травы в чистом виде может многократно усилить запах омеги. Если же этих несколько капель добавить в обычную воду и дать выпить другому омеге, его запах утратит на некоторое время свою силу. Отвар из свежего наршу в любом виде приближает течку. Просто пьешь отвар два дня подряд, а на третий уже течешь. Также свежую траву можно растереть в состояние каши или разжевать и приложить к ране. Всё быстро заживает и не видно следа. Но вот только в сухом виде траву нам нельзя использовать. По сути сушеная трава безобидная, но для омег - яд. Если же омега отравился сушеным наршу, то спасет его только чудо. Если лекарь прав и Юнуса отравили наршу, то надеюсь, что чудо случится и Ваш супруг выживет. Только в таком случае, его нужно выхаживать, поскольку он еще год будет очень слабым. Закончив рассказ, я посмотрел на шейха. Он с силой перебирал четки, наблюдая за своим маленьким мужем. Было видно, что он злится, причем на всех, но в особенности на себя. Мне было жаль Юнуса, но толком помочь ему я не мог. Ему придется пережить эти муки с шейхом на пару. Вся надежда только на силу воли этого мальчика, на его желание жить. Тяжело вздохнув, Демир погладил омегу по щеке. Мальчик не открыл глаз, только провел своим языком по серым от отравы устам. Альфа понял, что омега хочет пить. Смочив платок в воде, брюнет обратился ко мне: - Достать эту траву сложно? - Демир протер его губы даря такую нужную влагу. - Нет. Она даже в Вашем саду растет, шейх. - Даже так... - задумался альфа, но спустя мгновенье перевел свой взгляд на меня. - Ладно. Ты свободен, Камил. Иди в свои покои и там дожидайся моего брата. Гершак, мне нужно с тобой серьезно переговорить. Поднявшись со своего места, я поклонился и ушел. Мне не хотелось оставлять своего хозяина одного, но кто меня, омегу, слушать будет? Правильно, никто. Хотя может они и послушают, но не услышат. Печально. Мне бы очень хотелось помочь, но я не знаю как. Войдя в свои покои вижу, как вокруг Селима порхают кормилица и Максуд. Мальчик уже не лежал на моей постели, а в собственной кроватке. Крохотный золотой мальчишка очень красиво смотрелся на белых простынях. Увидев меня, альфочка потянул ко мне свои маленькие ручки, будто желал, чтобы его подержали. Улыбаюсь и беру эту кроху. Его родители были хорошими людьми, до последнего вздоха защищали его, даже спрятали. Любуясь малышом, вспоминаю бледного Юнуса. Мой бедный ученик, я помолюсь за него этим вечером. Он сильный омега и не отдаст себя в руки смерти. Надеюсь, он сможет выжить и я еще смогу обнять его как Селима.