Роза пустыни

Гершак очень сложно переносил гон. У него не было спокойного состояния. Альфа будто кидался из крайности в крайность. После каждого соития, как только он достигал разрядки, он засыпал. Но сон его не был спокойным. Нет. Он стонал, метался на кровати. Гершак просыпался и бредил. Осипшим голосом просил прощение за вывихнутую руку, за жестокое поведение. А я снова и снова повторял, что он не виноват в этом. Но Гершак продолжал извиняться и плакал. После снова засыпал. А когда просыпался, то его разум полностью охватывало желание, и мы снова занимались любовью. Я пытался его напоить водой или хоть немного накормить, но это было практически невозможно. Только благодаря чуду мы справились. На третий день у меня заболел низ живота. Я никому ничего не сказал, но приставленные беты что-то заподозрили. Пытались меня увести. Мне не хотелось покидать моего мужа и я, вспомнив предостережения учителей, сказал, что лоно омеги может болеть, если у нее нет течки во время гона альфы. Они отстали от меня, но не поверили. А Гершак мне всё повторял о распущенности этой стражи. Сегодня идет пятый день. Гершак мирно спит, положив свою голову на мой живот. Гладя его шелковистые светлые волосы, я понимал, что это мое счастье, то счастье, за которое я должен бороться, что есть мочи. Я никому не позволю разрушить его. И пусть у нас не будет детей, Селим будет нам за родного. Мы сможем воспитать из него достойного альфу. Только нужно выдержать, прожить этот гон и всё у нас будет хорошо. Тихо что-то проворчав, Гершак уткнулся носом в мой пупок и обнял меня за бедра. Нежная улыбка коснулась моих уст. Сейчас мой альфа выглядел совсем как ребёнок. Ребёнок, который так прочно засел в моей душе. И как альфа, которого нужно любить, уважать и подчинятся. Выбравшись из его объятий, я спустился ниже, чтобы наши лица были друг против друга. Светлые ресницы альфы затрепетали. Медленно поднявшиеся веки явили мне взор зелёных глаз. Нежная улыбка Гершака мгновенно, будто в зеркале отразилась на моих устах. Прижавшись к его мощному телу, я вдыхал неповторимый аромат, что исходил от его кожи. Незаметно для себя я уткнулся носом в яремную ямку. Альфа тихо засмеялся и, осторожно поцеловав меня в макушку, прижал ближе к себе. Вот так лежать в молчании, наслаждаться теплом и запахом любимого для меня высшая награда. Ведь сейчас мы принадлежим лишь друг другу. И никому другому. Ни земным или небесным владыкам, ни законам или традициям. Никому, только друг другу. - Я люблю тебя, мой тайный муж, - чуть слышно прошептал я в его шею и легко, невесомо поцеловал её. Гершак чуть отодвинулся от меня. Взяв мое лицо в руки, он со счастливой улыбкой и блестящим от радости взором смотрел в мои очи. Наклонив свою голову и коснувшись своим лбом моего, на мгновение прикрыл глаза. - Я тоже люблю тебя, мой Камил. Моя дивная роза пустыни. Хоть Гершак и выглядел уставшим, его глаза искрились счастьем. Смотря в эту дивную зелень очей, я понимал, что пропаду без них. И если боги будут ко мне не благосклонны и решат забрать у меня моего юного альфу в лунный* мир, свет перестанет для меня существовать, я зачахну, как обычный цветок, как когда-то чах Рыдда**. А когда уже не останется сил для жизни, я умру, надеясь, хоть там увидеть моего альфу. Резко осознаю, о чем думаю. О боги! Что я за глупый омега?! Что за мысли беспощадным ульем вьются в моей голове?! Додумался! Схоронил уже и Гершака и себя! Какой же я глупый, глупый взрослый омега. Нет, чтобы о чем-то хорошем думать, так нет. Нужно думать о плохом, о том, что темнее черного. Гершак прижал меня ближе к себе, и, поцеловав в макушку, уснул. Даже не видя его лица, я мог с легкостью ощутить улыбку на его лице. Немного отстранившись, смотрю на него. Странно, но я раньше не замечал, еще немного детские черты на его лице. Но это ничуть не убавляло грозности и серьезности его виду. Такой юный и такой взрослый. Мой альфа. Мой любимый муж. Нежась в объятьях альфы, я не сразу заметил, как в покои зашел Максуд. Омега осторожно подошел ко мне и почти невесомо коснулся моего плеча. Посмотрев на него, я заметил его взволнованный вид. Легкая тревога зародилась во мне, а его слова о том, что в другой комнате меня ждет шейх, только распалило тот маленький огонёк, что зародился во мне. Не дожидаясь Максуда, быстро схватил халат и надел его, стараясь как можно тщательней спрятать ночную рубашку. Хоть я и официально еще считаюсь наложником Гершака, но ведь я его тайный супруг и метку нужно прятать от посторонних глаз. Да и не прилично замужней омеге другим альфам такое показывать. Мельком посмотрев на себя в зеркало, быстро беру вуаль. Не хватало еще лицо всем показывать. Максуд быстро открыл мне дверь, и я вышел из спальни, оставив своего мужа спящим на шелках, что еще хранили мое тепло. Демир сидел в глубоком кресле и читал одну из книг, что находились на маленьком низком столике рядом с креслом. Не поворачиваясь ко мне, он громко захлопнул книгу и вернул её на прежнее место. Поднявшись, он плавно, будто большой, грациозный дикий зверь подошел ко мне. На мгновенье его цепкий взгляд оторвался от меня и переместился за спину. Наверное, Максуд не закрыл за мной дверь. - Как он? - тихо спросил Демир, издали глядя на брата. - Уже хорошо. Больше не вертится и жара нет. Сегодня или завтра придет в норму. - А ты? Лоно еще болит? - Что? - непонимающе гляжу на него. - Почему... - Камил, я терпеть не могу, когда я протягиваю руку, а в ответ от меня отворачиваются, - тоном, что может заморозить пустыни, сказал Демир. - Когда ты со мной проводил гон, то у тебя ничего не болело. А сейчас, ты забыл о моей просьбе и так бездумно поступил. Ты хоть понимаешь, что поставил под угрозу не свою, а жизнь моего глупого младшего брата. Гершак не переживет, если погубит тебя. Или тебя не учили, что омега может не выжить после гона с альфой. Я ничего не отвечал, ведь Демиру было прекрасно известно, о том, что меня учили в школе наложников. И я прекрасно помнил, что во время гона альфы часто причиняли вред хрупким омегам. Не каждый мог держать своего голодного зверя в узде. Сломанные ребра, руки или позвоночник - альфы с легкостью могли в порыве страсти сломать их. Иногда, необузданный юнец, мог убить любовника, но такое случалось редко. Но я знал, что вывернутая рука - это максимальный вред, который мне мог причинить Гершак. Только это слабый аргумент для шейха. Демир подошел на еще один шаг ближе и, сильно сжав мой подбородок, поднял мою голову выше. Сердце бешено забилось, а мои глаза расширились от страха. Разум, так некстати, поднимал из глубин памяти осколки последней ночи, что я провел в постели Демира еще в качестве его наложника. Руки начались трястись и я со всех сил сдерживал в себе комок из слёз, страха и ужаса. Я отчетливо понимал, что боюсь Демира, боюсь так сильно, что потеряю сейчас сознание. Неожиданные объятья и любимый аромат, что коснулся моего носа, прогнали охвативший меня страх. Ощущая спиной тепло тела моего мужа, я позволил себе расслабиться. Прикрыв глаза, совершенно забываю, что здесь мы не одни и позволяю непослушным слезам омыть мое лицо. Я слышал слова братьев, но не понимал, о чем они говорят. Сейчас для меня были главными объятья Гершака и его запах, неповторимый запах моего альфы. Моего единственного господина. Пьянея от этого запаха, я и не заметил, как кромешная тьма поглотила мое сознание, оставляя лишь аромат моего мужа. Из темноты меня вывел очень неприятный запах. Он был слишком резким, что даже заслезились глаза. Открыв глаза, я увидел Максуда. Он облегченно выдохнул и, попросив подождать, выскочил из комнаты. Оглянувшись, я понял, что нахожусь сейчас в спальне. Медленно покрутив головой, заметил в дверном проеме Сариа. Он о чем-то тихо шептался с братьями. Выглядел он немного обеспокоенным и что-то рьяно говорил альфам. При очередном слове парень посмотрел на меня и... натянуто улыбнулся. Я хотел немного приподняться, но омега быстро подбежал ко мне и с силой уложил обратно. - Осторожно, не двигайся, - тихим ласковым голосом приказал Сариа. Я послушной куклой лежал на нашей с Гершаком кровати и не понимал, что творится вокруг меня. Парень достал из маленького переносного сундучка какую-то травку и, согнув ее, растер между пальцами. Достав маленькое серебренное блюдечко, он положил листок на неё и подошел ко мне. Немного поднеся мою голову, Сариа дал понюхать мне эту траву. Потянув носом, я ощутил запах Гершака с примесью молочных нот. От этого мои глаза расширились, я не мог в это поверить. - Чем пахнет? - осторожно спросил Сариа, отставляя блюдце. - Гершаком и молоком. Что это за растение? - я сорвался с кровати. Всего меня трясло от неведения и некого страха. - Тише, тише, тише, - осторожно укладывая меня обратно, успокаивал Сариа. - Все в полном порядке. Это каркин (выглядит как цветущий фиолетовым папоротник). Не переживай, все хорошо. Для каждого омеги в разное время он пахнет по-разному. Так что волноваться не о чем. Вот увидишь, скоро ты ощутишь иной аромат от него. Кивнув, я немного успокоился. Гершак подошел с другой стороны и лег рядом со мной. Переплетя наши пальцы, альфа поднес мою руку к своим устам и поцеловал мои пальчики. Улыбнувшись, прижался к его сильному телу, вдыхая его чистый запах. Как же мне хочется, чтобы этот миг был вечен. *** Смотря на себя в зеркало, я не мог поверить, что мне придется показаться в этом перед чужими альфами. Гершак лишь улыбнулся, и, обняв меня со спины, поцеловал в шею. Прижавшись к нему сильнее, прикрываю глаза и думаю, как я осмелился надеть подобное. На мне были нежно-коралловые шаровары, расшитые чуть темнее тоном нитями около пояса и с самого низу штанин. Но смущал меня мой наряд не поэтому. Мой торс был оголен. На моих плечах были широкие браслеты из белого золота, к коим крепились лоскуты кораллового шифона. Со спины эти лоскуты были скреплены несколькими булавками инкрустированными изумрудами. Спереди шифон был скреплен брошью с изумрудом из того же белого металла. На шее была обычная серебряная цепочка с маленьким изумрудом, что искусно дополняла брошь. Волосы были распущены, но с обеих сторон виска были видны маленькие заколочки, коие держали легкую вуаль. Мне не нравится, что некоторые празднества в доме шейха сопровождаются некими странными традициями. Вот и сегодняшний праздник, назначенный в честь первой течки Юнуса, что недавно кончилась, имел схожую особенность, что и свадьба. Только сейчас альфы могут прикрыть торс своих омег либо шалью, либо таким же способом, как и у меня. Но мало кто из сильных мира сего воспользуется этой возможностью. Ведь они, альфы, хвастуны. Словно павлины, что распуская свои хвосты, ходят друг перед другом. Исключением выступит только Юнус. Он, как супруг шейха, будет в плаще. Эта традиция очень стара. Точнее, она древняя, как сам Алшамин. Открыв глаза, любуюсь своим альфой. Гершак был в темно-гранатовых одеждах. Сейчас, когда он обнимал меня сзади, муж оттенял мою фигуру, показывая её хрупкий стан. Поцеловав его в щеку, я наслаждался тем мгновением, что царило в комнате. Уют, забота, нежность, любовь. Все это казалось таким хрупким, что войди кто посторонний и всё разрушится, осыпется на пол, к нашим ногам, маленькими осколками прошлого счастья. - Не бойся, мой Камил. Мазь Сариа прекрасно скрыла метку, - прошептал мой муж. Я не видел ничего зазорного в том, чтобы скрыть метку. Тем более это был приказ Демира, а ослушаться его - лишь себе дороже. Покинули мы наши покои в сопровождении свиты. Идя запутанными лабиринтами коридоров, я пытался ни о чем не думать. Честно говоря, мне было страшно, что кто-то догадается или поймет, что мы супруги. Гершак уже много раз говорил, что ему всё равно. А я боялся. Боялся долгих гнилых языков злых людей, что мрачным, лживым кублом въелись около братьев. Мне не была страшна клевета обо мне, но не о моем альфе. Ведь из всех слухов правдой было лишь упоминание о его вспыльчивой и непреклоной натуре. Остановившись около массивных дверей, наша свита разошлась по две стороны. Войдя в зал, я сначала испугался. Пряная, чуть приторная смесь запахов, что вольно летали в зале, неприятно щекотали нос. Пестрые наряды омежек, что вовсю извивались сидя на альфах или же рядом с ними, но и тех, что танцевали, были неприятны глазу. Особенно их тяжелые украшения, что на некоторых омегах весьма нелепо смотрелись. Хотя среди всего этого калейдоскопа разноцветных лоскутов, мой нежно-коралловый костюм выглядел немного блекло, но замечая взоры некоторых альф, я понимал, что выгляжу намного лучше многих здешних наложников. Нежные объятия моего тайного мужа вселили в меня уверенность и я высоко подняв голову, и с улыбкой на устах, поклонился так как требует того обычай. Дождавшись кивка шейха, мы пошли к нашим местам. Когда мы шли по залу я смог вдоволь рассмотреть Юнуса. Этого мальчика сегодня можно было назвать самым красивым омегой, при этом, не кривя душой. Нежно молочного цвета одежды очень красиво выглядели на нем. Хотя у меня складывалось впечатление, что Демир нарочно хвастался своим супругом. Из прозрачных тканей плащ совершенно ничего не скрывал, даже больше - распалял других альф. Шаровары мальчишки были из более плотной ткани, но все равно даже с далекого расстояния можно было рассмотреть его ножки. Волосы омеги были сколоты на боку дивным гребнем. Сейчас смотря на него, я думаю, что никто не мог и представить себе лучшего супруга для шейха. Еще большего очарования ему придавал Демир. Этот грозный альфа сегодня был одет в одежды разных темных оттенков зеленого. Держа на своих коленях супруга, он активно разговаривал с каким-то советником, поглаживая свой подбородок. Заметив, что мы уже подошли, Демир улыбнулся и обратился к Гершаку: - Мой милый брат! Я рад, что ты уже в добром здравии и явился со своим любимым наложником. Я, надеюсь, ты не побрезгуешь и сядешь рядом со мной, разделив при этом со мной пищу. Гершак лишь улыбнулся. Сев по правую руку старшего брата, мой альфа также усадил меня к себе на колени. Я старался не обращать внимание на разговоры альф, тихо общаясь с Юнусом. Вот только советник шейха не давал мне полностью расслабиться. Рядом с ним внутри зарождалось странное непонятное беспокойство и желание убежать подальше. А когда он заговорил о безрезультатных поисках его давно пропавшего племянника от брака старшего брата, меня вообще затрясло. Я совершенно не понимал, что со мной твориться. Благо мое состояние успел вовремя заметить Гершак. Он сильнее прижал меня к себе и нежно поцеловал в макушку. Вмиг по моему телу разошлось спокойствие, и я ощутил себя полностью защищенным. Празднество было в самом разгаре. Все веселились, как могли и как позволяли рамки приличия и традиций. Мало кто из гостей заметили прибытие стражников. В своих латах, они вошли в зал малой группой, человек так около 20. Но даже те, кто заметили, продолжали делать вид, будто их нет. В таком обилии радости и веселья, я сам не сразу заметил этих грозных альф. Мне на них указал Гершак, прижимая ближе к себе и прося не волноваться. Смотря в его зелёные очи, я и представить не мог истинную причину его слов. Вот только сердце начало пропускать удары всё чаще и чаще. Когда появился глава дворцовой стражи Демира, он оповестил всех о том, что закончил расследование и нашел убийцу Кайрана. Но только его слова заставили мое сердце замереть и больше не стучать. Нет, его слова неправда! Неправда! НЕПРАВДА! ЭТО ЛОЖЬ!