Роза пустыни

В тот день мы с Гершаком больше не виделись. Стражники разъединили нас. Моего альфу утащили силой в его комнаты, а меня силком увел Хабиб. Введя меня в мои временные комнаты, старший мужчина хотел что-то сказать, но я просто заперся в спальне и, упав на пол, разрыдался. Я виновен в скорой смерти моего любимого. Я его палач. Я... я... Сильнее завываю, понимая свою никчемность. О боги! Как я был бы счастлив, если эта сказка была явью, если бы Гершак был моим истинным и я мог родить дитя от него. Но реальность не так щедра ко мне. За каждый день своего счастья я плачу слишком большую цену. Но, я, глупый омега, все надеюсь на что-то, когда прекрасно знаю о том, что судьба уже потребовала свою плату. И скоро заберет её. - Боги, в чем я провинился! - колотя кулачком ковер, уже в голос зарыдал я. - За что мне такая жизнь?! В чем я виновен, что теряю всех кто мне дорог! За что у меня забирают тех, кого я искренне люблю всем сердцем! За что? Сильнее заплакав, я, последний раз ударил кулаком. Как же хочется быть сейчас с ним. Гершак бы меня успокоил. Меня глупого взрослого, что сейчас так просто лежит на полу и, обняв себя руками, старается утешить. Что я за супруг? Я заснул в слезах, продолжая жалеть себя. Утром меня разбудил Максуд. Слуга с бледным лицом смотрел на меня. Я понимал, что он хочет утешить меня, но знал, что я не хочу сейчас чей-то либо ласки и утешения. Мои веки от пролитых слез слиплись, но даже это я замечал на периферии сознания. Посмотрев в окно, замечаю крадущиеся розовые лучи рассвета. Скоро за мной придут и отведут в подземелье, чтобы поставить метку богов. - Хозяин. Нужно умыться и переодеться. В какое платье сегодня желаете облачится. Вчера вечером пришел один с евнухов шейха и передал вам сверток. Сказал, что достопочтенный Демир исполнил просьбу Вашего супруга, передавая этот наряд с украшениями. Также он просил передать, что господин Гершак просил, чтобы Вы при следующим визите пришли к нему в этом наряде. - Я только умоюсь. Пойду в этом. - Но... - Максуд! Прекрати! Пожалуйста, - уже тише добавил я. – Прости, я не хотел на тебя кричать. Слуга кивнул и быстро вышел с комнаты, чтобы спустя несколько мгновений вернутся с кувшином воды. Быстро умывшись, я спросил о Селиме. Омега тихо оповестил, что малыша Демир на несколько дней взял к себе. Шейх решил немного развеять хандру своего супруга, а маленький ребенок был лучшим лекарством. Омега с улыбкой сказал, что Юнус не позволил слугам поменять мальчику пеленки. Он сам все сделал. От этих слов я вспомнил, как сам в первый раз менял Селиму пеленки. Альфочка тогда смотрел на меня с безграничным доверием и был необычно послушным. Гершак же с любопытством наблюдал за моими ловкими движениями и морщил нос. Да, запах тогда был не очень приятный, но именно тогда, я ощущал, что у меня снова есть семья. Даже сейчас, вспомнив этот миг, на душе становится тепло и комфортно. Будто еще один миг, и двери откроются и впустят в комнату моего альфу. Он подойдет ко мне и обнимет, а я прижмусь к нему, вдыхая такой нужный аромат шелка его волос. И всё это просто страшный сон. Гершак не находится под стражей и я не его палач. Вот только реальность зла и Гершак примет смерть с моих рук. А после него я так же и как мой возлюбленный муж, сделаю глоток из чаши, что унесла жизнь моего альфы. И в тот день закончатся все мои мученья. Я оплачу все свои счета и отправлюсь в лунный мир, уже там искать своего названого истинного*. Прикладываю к лицу руки и тихо рыдаю. Я эгоист. Совсем забыл о Селиме. Если я умру, то кто его воспитает? Ведь люди слишком суеверны. Для них человек, что пишет левой, а не правой рукой уже дьявол, а что говорить о ребенке, родители и опекуны которого умерли не своей смертью. Они точно посчитают его вестником смерти и убьют, чтобы не накликать беду. - Хозяин, за Вами пришли, - тихо ответил Максуд. Посмотрев в его глаза, я увидел слёзы. Он плакал со мной. Мы вместе оплакивали счастливое прошлое. *** В подземелье было холодно, сыро и страшно. Даже огонь, что горел в громадной каменной чаше, не приносил тепла. Эта чаша наводила еще больше ужаса с примесью отчаяния. Языки пламени казались злыми, а теплый цвет, что всегда дарил тепло, сейчас казались необычайно холодными. В этой чаше сейчас огонь ласкает своими жгучими языками моё клеймо. Символ того, что я вершу судьбу моего мужа. Символ, что я палач Гершака. Порывисто вдыхаю и пытаюсь отвлечься на палача и его помощников. Они с сожалением смотрят на меня. Я не вижу в их глазах насмешки или презрение. Нет. В их очах было сочувствие. И смотря на них, можно было угадать, о чем они думают. Ясно видно, что была бы их воля, они не делали этого. Но они, палач и его подмастерья, люди подневольные. Не могут ослушаться слова своего владыки. Не могут перечить ему, хоть и душа не лежит к этому делу. Взяв что-то с полки, громадный альфа, что был палачом, подошел ко мне. В его громадных руках был маленький пузырек янтарного цвета. Протянув его мне, альфа, тяжело выдохнув, приказал хорошенько втереть его содержимое в кожу правой руки. Посмотрев на меня еще раз, альфа, тяжело выдохнув, вернулся к своим помощникам. Я же послушно открыл бутылочку и, вылив жидкость на руку, принялся тщательно втирать её в кожу руки. Жидкость была вязкой и пахла мокрым деревом. Она приятно холодила кожу и, с каждым мгновением, я переставал ощущать ею что-либо. Попытался пошевелить хоть одним пальцем, но не получалось. Был только приятный холодок. Через несколько минут, альфа снова подошел ко мне, держа что-то в руках. - Сядь и закуси это между зубами, - протянув мне маленькую, но немного толстою, палку обтянутую кожей, сказал палач. - Будет невыносимо больно. Хоть руку тебе и обработали обезболивающим маслом, но оно тебе не особо поможет. Я послушно сел на указанное место и закусил палочку между зубами. Резко двое бет схватили мою правую руку и, больно держа, выставили тыльною сторону ладони. Сердце бешено забилось, когда я заметил, что палач взял ручку, что держала раскаленный символ**. Страх пронзил меня, и я задрожал крупной дрожью. Только сейчас я заметил, насколько большим был этот символ. Переплетенные знаки альфы и омеги из раскалённого метала, были уродливыми. Казалось, еще немножко, и покрасневший метал сейчас начнет растекаться. - Набери побольше воздуха. Когда я скажу - медленно выдыхай, - посоветовал альфа, с сожалением глядя на меня. Послушно кивнул и сделал глубокий вдох. Прикрыв глаза, услышал слова палача, чтобы выдохнуть. Медленно выдыхаю, ожидая дальнейших указаний и... - Ааааааа... *** Пустота. Ни о чем не хочется думать. Веки тяжелые. Их не поднять. Но где-то вдалеке я слышу голос, что усладной музыкой ласкает мой слух. Я стремлюсь к нему. Хочу его четко слышать. Окунуться в него. Сейчас он - мой оазис в бескрайней пустыне. С каждым мгновением все четче и четче я слышу слова. И этот голос. Мне кажется он знакомым. Будто я тысячу раз слушал от него приятные слова, коие ласкали не только мой слух, но и мое тело, душу. Такой любимый. Такой желанный. Такой недосягаемый. - ... можно... сказать... - смог я разобрать - ... не поверили... не смог бы сыграть... - разобрал слова другого голоса. Эти голоса, они мне знакомы. Даже родные. Они так похожи, что кажется, еще мгновенье и станут одним целым. Но насколько они не были похожи, я понимал, что они разные. И за один из них, я отдал бы жизнь. Даже не задумываясь. Они вытягивали меня из забытья. Из этой блаженной пустоты. Мне не хотелось покидать это место, но еще больше не хотелось увидеть обладателя, того сладкого, как медовая пахлава голоса, что притягивает меня. Я хочу к нему. Хочу к Гершаку. Резко открываю глаза и вижу пред собой лицо любимого альфы. Он, согнувшись надо мной, смотрел в мои глаза, читая мои мысли, мои желания и мое счастье. Как же хочется обнять его и поцеловать, да только тело совершено не слушается меня. Будто свинцом налито. Снова пытаюсь пошевелиться, только Гершак, приложил к моим губам свой палец и тихо прошептал: «Ш-ш-ш-ш...". Послушно замерев, смотрю в его пьянящие зеленью глаза. Такой родной. Такой любимый. - Не двигайся сейчас, любовь моя. Ты еще слишком слаб, - прошептал блондин, погладив меня по голове. - Я не могу двигаться, - сиплым голосом сказал я. - Знаю, мой Камил. Завтра уже сможешь. - Я долго был без сознания? Он молчал. Смотрел на меня и молчал. В мой разум же начали пробираться сомнения. Неужели я так долго был в беспамятстве? Но блондин оборвал мои сомнения. Спустя мгновенья, Гершак кивнул и, наклонившись, нежно поцеловал меня. - Ты проспал 7 дней, - ответил Демир. Посмотрев на шейха, я удивился. Что он здесь делает? Зачем пришел, ведь из-за него и меня Гершак умрет. - Не бойся, свет мой, всё плохое уже позади. Я не веря посмотрел на мужа. - Если твой супруг уже проснулся и полностью пришел в себя, то ты сможешь обрадовать его, - холодно произнес Демир к брату. Сказав это, шейх покинул наши с Гершаком комнаты. Альфа, подождав пока брат уйдет, начал пьяно целовать мои уста, припав к ним будто к источнику своей жизни. Мне хотелось обнять его, зарыться своими пальцами в его светлые волосы, прижать ближе. Но это дрянное тело безвольной куклой лежало на кровати и не слушалось. А ведь так хотелось прикоснутся к нему, ответить на ласку лаской. Только сейчас это невозможно. Оторвавшись от моих уст, Гершак взял мое лицо в руки и поцеловал в лоб. - Не бойся, душа моя. Все у нас хорошо. Ты спас меня, Камил. Ты сохранил наши жизни. "Что?" - одними губами прошептал я смотря на юного альфу. Как я мог это сделать? Он улыбнулся и, наклонившись, прошептал мне на ушко: - Ты под сердцем носишь наше дитя.