Роза пустыни

Камил Возвращаться каждый раз в выделенные мне покои мучительно больно. Хоть я уже и не волнуюсь о судьбе моего мужа, но мне не хочется покидать его, особенно сейчас. Уже 8 дней я знаю о том, что ношу дитя под сердцем. Сначала мне казалось, что это очень жестокая шутка. Но Гершак... Он убедил меня в этом. И я поверил. Поверил в то, что я не бесплоден, что во мне наш ребеночек. И я был безмерно счастлив, когда полностью осознал свое положение. Хотя живот еще не появился, но я ощущаю своего ребеночка. Чувствую его. Зная, что у меня под сердцем растет наше маленькое дитя, я ощущаю себя слабым и незащищенным. Будто у меня забрали тот спасительный щит, что прятал меня. Хорошо, что осталось лишь немного подождать и Гершак будет свободен. Он защитит нас. - Ты светишься, Камил, - проговорил Хабиб, что сопровождал меня. - С чего Вы так решили? - холодно спросил у альфы. Я его боюсь. А сейчас особенно сильно. Кажется, будто он хочет забрать у меня самое ценное. Максуд его опасается и не оставляет меня одного с чужими. Только у Гершака он, склонив голову, доверят меня альфе, оставляя нас одних. - Хоть взгляд у тебя грустный, но мне кажется, что ты спас своего мужа. Я украдкой посмотрел на мужчину. Хабиб не мог знать, что я понес. Но как? Как он узнал нашу тайну? Или он предположил? Может он сам ничего не знает и пытается выпытать у меня хоть что-то? Я не могу понять ход его мыслей. - Не насилуй свой разум понапрасну, Камил. Я знаю, как выглядит омега, что потяжелел*. Незаметно я протяжно выдохнул. Тогда получается, что некоторым людям известно о нашем ребенке. Это плохо. Могут попытаться убрать мое дитя. А тогда... Я точно потеряю разум. Гершака же могут не оправдать. Да я беремен, это докажут, но дитя я потерял. А значит, он виновен и должен умереть. Печально, но советники не посочувствуют ему. Подбежавший к нам запыхавшийся слуга трясся от беспокойства. Подбежав к нам и, рвано поклонившись, он обратился к Хабибу. Шейх немедленно хотел увидеть моего надсмотрщика. Альфа долго упирался, ссылаясь, что отвечает за меня и должен проводить к моим покоям. Только слуга все настаивал и настаивал на своем. Говорил, что это срочно и не терпит отлагательств, что не только он, слуга, но и сам Хабиб впадет в немилость к шейху. Альфа все же поддался на уговоры и быстрым шагом последовал за слугой. Проводив их взглядом, я продолжил путь к своим покоям. Странно всё это. Демир приказал Хабибу присматривать за мной вне комнат, не отходить ни на шаг, а сейчас сам отозвал. Может действительно что-то серьезное случилось? Хотя, у Демира всегда было странное мышление. Его трудно понять. Он вспыльчивый и временами делает или приказывает, не обдумав хорошенько последствий. А иногда, он очень хорошо просчитывает ходы наперед и готов уплатить за победу большую цену. Даже когда я был юнцом, он мне говорил, когда нежил в своих объятиях, что ради достижения своей цели он готов на многое. Тогда еще не понимал его слов. Но сейчас... - Господин!!! Боль пронзает верхнюю часть живота. Прикрываю живот рукою и ощущаю влагу. Смотрю на руку и вижу кровь. Нет! Неужели меня ранили в живот, но зачем? Что им сделала моя крошка?! ЗА что её еще в утробе хотят лишить жизни? Поднимаю глаза перед собой и вижу несколько человек перед собой. Это они меня ранили. Полностью одеты в темные одежды, без запаха. Громадные мужчины, что хотят отнять жизнь моего дитя. Мне казалось, что прошла вечность, но на самом деле даже мгновения не было. Незнакомец, что стоял спереди, снова занес окровавленный нож надо мной и ударил в грудь. Боль пронзила меня в области сердца. Нет, неужели это мой конец? Неужели я умру, так и не подарив жизни своему сокровищу? Я не хочу умирать, не хочу губить свое дитя. Я хочу подарить ему жизнь! Не хочу оставлять Гершака одного! Гершак Душа была не на месте. Сущность альфы металась внутри меня словно обезумевший зверь. Беспокойство о Камиле достигло своего апогея. Не понимая, что делаю, я помчался прочь из своих комнат. Не понимая куда бежал, я очутился в одном из коридоров и увидел, как на пол сполз мой супруг, сделав лишь несколько шагов назад. Он держался за живот. Максуд осторожно поймал его и пытался спрятать за собой. Со звериным рыком я накинулся на тех альф. Я не понимал что делаю, мной правили эмоции и жажда мести. Мне хотелось убить тех, кто позарился на моего Камила. И я убил. Их всех. Со странным, звериным удовольствием я забирал их жизни. Будто так и надо. Резко меня прекратили интересовать безжизненные туши, и я кинулся к мужу. Представленная ко мне стража помогала мужу. Двое зажимали раны, а третий побежал за врачом. Я упал перед своей омегой на колени и дрожащей рукой коснулся его щеки. Мои руки, измазанные в чужой крови, были ярким контрастом на его ледяной коже. Я испугался. О, боги! Как же я испугался! Мой милый омега, мой Камил! Нет, ты не можешь умереть, ты не покинешь меня. Нет, нет, нет. Ты не посмеешь оставить меня одного! Я не смогу без тебя, без твоей улыбки, без прикосновения твоих теплых рук. Я не столь силен как Демир. Я не смогу пережить твою гибель. Не покидай меня, прошу. Умоляю. Не оставляй меня одного. Охранник прибежал вместе с врачом. За ними быстрым шагом шли брат и Хабиб. Лекарь наклонился над моим солнцем, и я видел раны, что бордовым цветком смерти расцвела на его кадмиевых** одеждах. Его ранения были ужасны. Одно в верхнюю часть живота, а второе в область сердца. Так убивали лишь тех омег, что, по мнению убийцы, заняли чужое место. Значит, кто-то другой должен был стать моим, но... Продолжаю гладить мужа по лицу, марая его кровью. Я стал причиной нападения на моего Камила. - Лекарь Онге, Камил-хатун понес. Сделайте все, чтобы он выжил, - приказал Демир. - Рана в живот не принесет вреда плоду. Дитю не грозит опасность. А вот омеге. Я сделал все что мог, но ранение слишком опасное. Если боги благосклонны к Камилу, то он выживет. Но если они не будут на его стороне... К завтрашнему вечеру Камила не станет. Что? Но почему? За что? И почему Хабиба не было рядом? Почему Хабиб оставил его одного? Он за ним должен приглядывать, а он покинул его в беде! Из-за него мое сокровище покинет этот мир. Из-за меня, Камил так и не узнает, что такое быть отцом. Демир говорил что-то мне, но я не слышал. Теперь я понимаю переживания моего омеги. Он боялся, что будет моим палачом, а случилось всё наоборот. Это я принес гибель моему цветку, моей дивной розе пустыни. Прости меня, душа моя. Прости... Пощечина опалила мою щеку. - Не смей думать, что Камил умрет! - с горящими ненавистью глазами закричал Хабиб. - Я уже раз потерял его, и отдавать в руки смерти своего племянника я не собираюсь. Наге, притащи ко мне Саху! Живо!- крикнул он на слугу. Демир Слуги быстро открывают дверь не глядя на меня. И правильно делают. Тяжело и протяжно дышу, идя в зал ко всем советникам. Злость прямо кишит во мне. Трусы. Собаки. Как они посмели?! Кто додумался к тому, чтобы напасть на Камила? Они же этим только подтвердили невиновность Гершака. Да и их врач САМ подтвердил положение Камила и то, что он чуть не потерял дитя. А за такое платят кровью. Сын Гершака относится к прямой линии и сейчас является моим первым наследником, пока мой мальчик не подарит мне альфу. По законам Алшамина, нападение на Камила карается смертью, как за нападение на членов семьи шейха. А учтя слова Хабиба... Они поплатятся. Последние двери открыты, и я смотрю на лица этих богатых мужей. В воздухе громадными сгустками витает страх. Они боятся меня. И не только. Их страшит неизвестность. И правильно, пусть боятся. Им нужно понимать, что они никто. Что если я захочу - уничтожу их, лишь одним пальцем. - Вы "умнейшие" альфы Алшамина, мои соратники, неужто позабыли, кто вы на самом деле? Может мне напомнить, кому вы служите, и чей дом должны беречь? Забыли, кого должны уважать? Чью семью почитать? Я вижу, вы забыли... Но я напомню. Ведь я ваш Господин***. Многие альфы побледнели от моих слов. По их глазам становится ясно - они сами ко мне приведут виновных в покушении на Камила.