Глава 6.
8 июля 2014 г., 20:04
Майлз отлично помнил, с чего все началось. По сути это начало можно назвать концом, в котором они с Алексом расходятся. И не то что бы Кейна что-то не устраивало в их отношениях. Нет, все было больше, чем просто отлично. Он бы ни за что не променял любой из их с Тернером день на что-то другое, с кем-то другим. Но Майлз часто сомневался: правильно ли то, что между ними происходит? И чем больше он сомневался, тем больше понимал: так дальше продолжаться не может. И как бы им ни было хорошо друг с другом, они были вынуждены остановиться, признать свое поражение и разойтись.
Майлз долго не мог уснуть в эту ночь. Он ворочался в кровати, комкая простынь, и все никак не мог найти удобное положение для сна. Закрывая глаза, он видел грустное, немного укоризненное лицо Алекса. Он слышал его голос, который повторял одни и те же слова: «Ты не можешь вот так бросить меня!». Это словно отпечаталось с обратной стороны его век, стало клеймом в его памяти. Кейн мучился, разрываясь между желанием прямо сейчас позвонить Алексу и все исправить и необходимостью поскорее все забыть. Второе казалось совершенно невыполнимым, невозможным, а первое манило, буквально призывало к действию.
Наконец, Майлз не выдержал, соскочив с кровати, он, одевшись, вышел на улицу, на минуту остановился у дверей, подставляя горячее лицо холодному осеннему ветру и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Он прекрасно знал: сегодня отец Тернера на ночном дежурстве. Обычно такие ночи Кейн проводил у Алекса. Видимо, эта ночь будет их последней. И Кейн понимал это, когда уверенным шагом переходил дорогу, когда садился в электричку, когда подходил к квартире Тернера, в которой горела лишь настольная лампа в комнате Алекса. Майлз понимал это, даже когда тот открыл дверь. Понимал, но отчаянно не хотел признавать.
Было видно, что Тернер ожидал его прихода. Поэтому он позволил случиться всему тому, чего Майлз так желал. Алекс целовал его с понятным им обоим отчаянием, он кусал губы Майлза и шею, пытаясь оставить хотя бы одно воспоминание о себе. Кейн покорно все принимал, зная, что даже этих воспоминаний будет слишком много для него, для них обоих.
- Не хочешь мне ничего сказать? – тяжело дыша, поинтересовался Тернер, сдирая с него футболку и удобно устраиваясь сверху.
Майлз упорно молчал, сжимая его бедра коленями.
- Устроим прощальный секс? – не унимался Алекс.
Кейн заткнул его рот поцелуем, скользя ладонями по такому родному и всегда желанному телу. Он просто не знал, что сказать, как объяснить происходящее.
- Сделай одолжение, сломай мне нос, - прошептал он и тут же подавился воздухом, потому что Тернер оказался внутри него.
- О, обязательно, - пообещал тот.
И Кейн ему почему-то поверил, наверное, потому что осознавал, что заслуживает этого.
Майлз с трудом повернулся на бок, когда Алекс скатился с него, хватая ртом воздух. Они молча приходили в себя, пытаясь успокоить разбушевавшиеся чувства. Кейн был уверен: после этой ночи ему просто придется раздавить все то, что он чувствует, растоптать тяжелыми сапогами других, вроде бы его, и одновременно не его чувств, эмоций, сломать все это в себе, превратить в песок с острыми, режущими краями и развеять по ветру сомнений. Он посмотрел на лежащего рядом друга. С рассветом. Нет, лучше сейчас, только сейчас, иначе будет поздно…
А Алекс знал, что сейчас Майлз скажет ему страшное, самое колючее слово, самое горькое оправдание тому, что в следующую минуту они уже не будут дышать друг другом. В следующую минуту ими будет жить улица и самые белые ночи во всей вселенной, все самые случайные дни и вечера, что они проведут друг без друга. Он скажет ему сейчас что-то холодное и безжизненное, сквозь зубы, щуря глаза, о том, что больше не будет слова «Вместе».
