Здравствуй и прощай

Джейми уже давно не видел Алекса таким подавленным. Он усердно трудился весь день и ночь, даже в перерыве на обед его можно было увидеть с блокнотом в руках и чашкой давно остывшего кофе рядом на столе. Кук не знал, чего он добивался. Быть может, Алекс ждал, пока его силы, наконец, иссякнут, и он свалится на пол в обморок, так и не дойдя до кровати. Вся группа за него беспокоилась, но тот лишь отмахивался от них рукой и просил не мешать. Это выглядело так, будто он постоянно о чем-то думает, и чтобы заглушить это в себе, работает, заполняя мысли другим. Это как затыкать бутылку пробкой, чтобы содержимое не разлилось. Тернер точно также пытался заткнуть себя, чтобы все его переживания по поводу Майлза не вылились наружу мерзкой, зловонной лужей. - Может, нам стоит немного отдохнуть, взять, так сказать, отпуск? – осторожно поинтересовался как-то Джейми, глядя на сосредоточенного Алекса. Тернер пропустил это мимо ушей, продолжая что-то писать. - Ал, ты меня слышишь? Тот нехотя кивнул, зачеркнул последние строчки и написал над ними новые. Кук тяжело вздохнул и уже хотел уйти, оставив его в покое. Как Алекс вдруг резко перечеркнул все написанное, выдернул листок и, смяв его, бросил в стену. - Что ты хочешь? – отрывисто спросил он, глядя на любовника красными от недосыпа глазами. - Я лишь прошу тебя немного отдохнуть. Да и ребята тоже уже устали. Ничего страшного не случится, если мы… - Вы недостаточно работаете, - прервал его Тернер, - Надо больше времени проводить в студии. - Да ты с ума сошел, мы и так уже почти живем здесь, - воскликнул Джейми. - Нет, - покачал головой Алекс. – Этого не хватает, мы должны совершенствоваться, а не топтаться на месте. Он повысил голос, выговаривая все это прямо Куку в лицо. Тот поморщился и, оказавшись рядом с Тернером, схватил его за запястье, заглянул в глаза и тихо спросил: - Алекс, что с тобой происходит? - Ничего, я просто думаю об успехе нашей группы, - прошипел он в ответ. - А, по-моему, ты думаешь вовсе не об этом. - Какая тебе разница, - Алекс попытался вырваться, но Джейми держал крепко. - Ты все еще не можешь забыть этого ублюдка, - недобро усмехнулся Кук. Тернер вздрогнул, будто эти слова причинили ему боль, и с ненавистью посмотрел на него. - Отпусти меня. - А ты вспоминаешь, как прибежал на следующий день после его отъезда ко мне. Вспоминаешь, все, что тогда было? А я вспоминаю, каждую ночь, когда лежу один в холодной кровати, а ты сидишь на кухне со своим блокнотом. Думаешь, я ничего не понимаю? - Иди к черту, Кук, - выплюнул Тернер. Он еще хотел что-то сказать, но послышались шаги, и в комнату вошел Мэтт. - Алекс, я тут… - он запнулся, увидев их в таком положении. Джейми отпустил любовника и натянуто улыбнулся другу. - Все хорошо? – неуверенно спросил тот. - Да, все просто прекрасно, - ответил Алекс громче, чем нужно было, и быстрым шагом вышел из комнаты. - Поругались? - Нет, просто характер показывает, - буркнул Джейми в ответ. - Увидимся завтра. И тоже покинул комнату. Алекс сидел на табуретке около открытого окна и нервно курил. Половина пачки за полчаса, и, кажется, он не собирался на этом останавливаться. Что-то неприятно скребло в груди под ребрами, болела голова. Он закрыл глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу, и выдохнул дым. В эту ночь Алексу снова снилась психиатрическая больница, игла от капельницы, воткнутая в вену, и чьи-то холодные руки на его шее. Он задыхался, хрипел и дергался, беззвучно шевеля губами. Крик отчаяния застрял в горле. Но потом вдруг все резко оборвалось. Белый потолок комнаты закружился у него перед глазами, и он почувствовал себя марионеткой, раскачивающейся на нитке, туго затянутой вокруг шеи. Тернер моргнул и обнаружил себя лежащим в кровати в своей комнате. Он осторожно пошевелился, разгибая затекшие конечности, и вытер испарину со лба. Луна тускло светила в окно. На душе было неспокойно и тяжело, словно кто-то кинул в нее камень. Алекс сел в кровати и бросил взгляд на давно умерший телефон на тумбочке. Майлз не звонил уже неделю, может, даже больше, а Тернер не решался позвонить ему первый. Все выглядело как-то по-детски, эта ссора и остальное, в другой раз Алекс бы посмеялся над этим и протянул другу руку дружбы. Но не сейчас. Больше в эту ночь Тернер уснуть не мог. А утром, как только город начал понемногу просыпаться, Алекс оделся и выбежал на улицу. Его преследовало странное чувство, будто вот-вот должно произойти что-то плохое. Он бежал без остановки до самой квартиры Кейнов. Стоя на пороге и тяжело дыша, он молился, чтобы Майлз открыл дверь. Кто-то подошел к двери с той стороны. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» - Доброе утро, - поприветствовала его миссис Кейн. - Здравствуйте, а Майлз дома? – как-то неуверенно спросил он. Женщина поджала губы и грустно посмотрела на него: - Нет, уехал. - Но…как, - Алекс побледнел, чувствуя, как внутри все обрывается и летит в пустоту. Он вдруг почувствовал себя таким маленьким, таким не значимым и смертельно одиноким. В нем как будто что-то лопнуло, разорвалось, вонзившись в тело, в легкие острыми иглами. И Тернер задыхался от этого, хрипел, давясь кровью. - Вчера еще, уехал к моей сестре, не предупредив нас. Мы с отцом всполошились, только недавно восемнадцать исполнилось, а он уже… Дальше Тернер не слушал, просто не мог, в ушах звенело, а голова слегка кружилась. - Алекс, с тобой все в порядке? Он едва кивнул и тихо сказал: - Я пойду. Вот и все, ни последнего звонка, ни пары предложений, ни даже сухого «Прощай». Тернер вздрогнул, догорающий окурок обжег пальцы. Он выбросил его в окно и задумчиво посмотрел на небо. После того, как Кейн уехал, Алекс долго не мог прийти в себя, не мог спать по ночам, не мог заставить себя учиться. Он жил с горьким чувством потери самого дорогого, что у него было. Внутри что-то нестерпимо болело. Не физически, а морально. А главное, он знал, почему. Дело теперь уже не в расстоянии, которое их разъединяет, рвет ослабевшую связь, хотя оно тоже имеет значение. Дело не в том, что они давно не разговаривали друг с другом, не виделись, не прикасались… Во всем виноват сам Майлз. Хуже всего Алексу осознавать, что он ему больше не нужен, что Кейн о нем даже и не думает.