Родом из детства

Настроение у Киры с самого утра было прекрасное. На улице, наконец-то, по-настоящему ощущалась весна, небо, чистое, светло-голубое, не могло не радовать глаз, солнце ласково щекотало своими тёплыми лучами, заставляя улыбаться, но главное – работа. Ковалёва поначалу ужасно боялась не справиться, сделать что-то не так, но со временем оказалось, что опасения совершенно напрасны. Девушка была очень толковой и прозорливой, с лёгкостью выполняла все указания врачей, вызывая их довольные улыбки. Вообще, в этой больнице всё было как-то по-другому, в новинку для Киры. Отношение, выказываемое коллегами к блондинке, источало тепло и искренность, каждый старался чему-то научить, с терпением и пониманием относился к её незначительным промахам. А ведь это было так чуждо зеленоглазой… - О, Ковалёва, ты-то как раз мне и нужна, - в ординаторскую, где Кира трудилась над заполнением карт, вальяжно ввалился Ден, её ложка дёгтя в бочке мёда на первом месте работы. - Чего тебе, Яковлев, - блондинка подняла глаза от своей писанины. - Что ж так грубо? – парень издевательски поцокал языком. – Неужели ты не рада мне? - Шесть лет нарадоваться не могу, - девушка сверкнула глазами. - Я так и подумал, дорогая. - Ты оборзел совсем? Говори, что надо, и проваливай отсюда. - Да тихо-тихо, не нервничай, милах, с такой-то ангельской внешностью злиться ни к чему. Кира схватила со стола медицинскую карту какой-то больной и замахнулась ею на обидчика. - Тш-ш-ш, не стоит, дорогуша, - вкрадчиво заговорил брюнет, осторожно забирая грозное оружие и захватывая тонкие запястья в плен своих сильных рук. Кира оторопела. Прикосновение тёплых ладоней столь ненавистного ею человека вызвало сонм самых разных чувств, пугающих своей противоречивостью: внутреннее волнение, учащённое сердцебиение, жар, чудовищно быстро распространяющийся со скрытых под волосами ушей на бледные щёки, желание сопротивляться, осознавая неправильность происходящего… И… Страх? Ведь уже давно отболело, уже безразлично… Только ненависть – блюдо, которое, кажется, не имеет для Киры срока годности. - Успокоилась? – Яковлев приблизил своё лицо к Кириному так близко, что девушка, казалась, могла пересчитать каждую ресничку… И дыхание, такое свежее, с ароматом ментола… - Вот теперь ты для общества не так опасна, - удовлетворённо подытожил брюнет, слишком резко отпуская руки Киры. Девушку порядком напугало ощущение какой-то пустоты, возникшее от разрыва принудительного контакта. Возможно, именно поэтому блондинка никак не отреагировала на шпильку. - Что тебе нужно от меня, Яковлев? – Ковалёва хотела вложить в голос закалённой стали, но прозвучал несколько беззащитный лепет. - Сущий пустячок. – Всего лишь хочу попросить поменяться со мной ночными дежурствами. - И ты думаешь: я соглашусь? – Кира всё же совладала со своими эмоциями и теперь ехидно улыбалась. - Конечно, согласишься, - Ден попытался создать видимость собственного превосходства, но получилась лишь жалкая имитация. Яковлев чуть растерянно заозирался, желая взять контроль над ситуацией и само Кирой в свои руки, но… Чертовски сложно было это сделать… Невозможно… Не с ней. Такая дезориентация всегда уверенного в себе щёголя не ускользнуло от наблюдательной блондинки. - Отвисни, Яковлев! Я понимаю, что мыслительные процессы у мальчиков-«мажоров» слегка тормозятся, а у кого-то и не слегка, - с непринуждённой улыбкой Ковалёва возвращала парню его подначку в первый рабочий день. - Кир, - Яковлев решился на новую попытку. – Ну выручи, подежурь сегодня! Позарез надо! У друга мальчишник, если не приду – обидится страшно. - О-о-о, Яковлев, это так трогательно: не знала, что ты столь щепетилен в вопросах дружбы. Ден обречённо вздохнул, даже не делая попыток оправдаться, ибо знал: Кира, как никто другой, имеет право на эти слова… - Да расслабься, подежурю я, - Ковалёва беспечно махнула рукой. – Подежурю во имя большой и светлой дружбы! - Спасибо, - просто, без ненужной патетики, без подколов, всегда скрывающих всё, что Яковлев так надёжно прятал. Одно единственное слово, элементарная вежливость… Вежливость? От Яковлева? Уже во второй раз за их встречу Ковалёва смутилась. - Маргариту только предупреди о том, что мы махнулись, - рассеянно произнесла девушка, просто, чтобы что-то сказать. Не должно быть этой тишины между ними, не те у них отношения, чтобы её допускать… Ведь тишина – это слишком личное, в каком-то смысле единение, а у них… Наверное, если и присутствует, то лишь потрясающее единение противоречий и недопонимания. Чёртов «Гордиев узел», который каждый усердно плёл на протяжении долгих шести лет… Развязать его уже не получается, да и стоит ли? Наверное, так проще: она ненавидит, он… А что он? «Мажор». А такие разве могут чувствовать что-либо, кроме глупых и мелочных желаний? Мамочкины деньги, новая машина, костюм с иголочки, длинноногие красотки с роскошными фигурами и миленькими мордашками – что ещё нужно для ничем не замутнённого счастья? Всё это у парня есть в полном объёме – выходит, он абсолютно счастлив. Только почему сердце пребольно сжимается при виде зелёных глаз и светлой улыбки? *** Подходя к деревянной двери орехового цвета с цифрой «14», Ян немного нервничал. Вот сейчас он нажмёт на звонок, а ему откроет… Маленькая девочка, дочка его Риты. Пока ехал, блондин исподволь строил предположения: а какая она? Похожа ли на Риту? Наверное, такие же живые и глубокие карие глаза, или нет? Может, она – копия своего отца? Последняя мысль почему-то неприятно кольнула. Хотя Ян и знал, что между ними ничего не может быть, и у Марго, наверняка, есть муж, о котором она не распространялась, но… Слишком осязаемым было это «Но». - Извините, но вы стоите молча уже целую минуту. Вы ко мне? Соколов настолько погряз в хаотичных своих размышлениях, что даже не заметил, как на автомате подошёл к двери и позвонил. Теперь же взору Яна предстала худенькая девочка одиннадцати лет. Синий халат, спутанные кудряшки, примятая правая щека свидетельствовали о том, что она до прихода мужчины спала и сейчас, стой перед открытой дверью, ужасно замерзает. Так всегда бывает после пробуждения, а если ещё и температура высокая… - Привет, ты Соня? – Ян с неподдельной искренностью улыбнулся девочке. - Здрасте. Да, а вы Ян… - Соня чуть смущённо улыбнулась в ответ, пытаясь вспомнить, как же зовут маминого коллегу, о приходе которого та предупреждала. - Николаевич, но лучше без отчества и на «ты». - Вот и здорово, а то все эти штучки официальные весьма напрягают. Да Вы… Ты проходи, - Соня отступила вглубь коридора, жестом предлагая Соколову последовать её примеру. - Мама твоя говорит: ты болеешь? – Ян участливо посмотрел на вертящуюся около электрического чайника девчонку. - Мама моя говорит: ты лечить меня будешь? – в тон мужчине ответила Соня, разливая по чашкам кипяток. Ян слегка улыбнулся, занося большой нож над принесённым им медовиком, которому так обрадовалась Соня. - Буду лечить, так что готовься. - К чему? – насторожилась девочка.- Надеюсь, обойдёмся без уколов? - А это будет зависеть от твоего поведения, - назидательно изрёк блондин. - А что моё поведение? – девчушка захлопала глазами, изображая полнейшее непонимание. «Надо же, ошибся. Глаза не Ритины, цвет другой…» - подметил про себя Ян. - Я вообще ангел. Посуду мою… Иногда. Двоек нет… Почти. Читаю много, - тут Соня не стала вносить поправки: книги девочка действительно любила. - Смешная ты, Сонька. - А ты чудной! Блин, растрепались, как всегда, обрезать их, что ли? – Соня убрала с лица непослушную гриву. - Не надо, малыш, у тебя великолепные кудри, не стриги такую красоту, - Ян чуть грустно улыбнулся, потрепав девчушку по волосам. - И мама так говорит, только сама с вечным каре ходит. - Правильно говорит. А чтобы ты так не нервничала по пустячному поводу, давай я заплету тебя, - блондин азартно подмигнул Соньке, вытаращившей в удивлении глаза. - Ты? А ты сможешь? - Смогу, - уверенно подтвердил Ян. - Ты доела? Давай, быстренько дуй в комнату и хватай градусник. Пока температуру будем мерить, я потренируюсь. - Да уж, стилист и парикмахер скончались в конвульсиях, - мрачно подытожила девочка спустя пять минут, когда Соколов закончил произведение авангардного искусства на тёмной голове. Косой «шедевр» Яна можно было назвать с огромной натяжкой. - Ну, не совсем то, что должно было получиться… - мужчина растерянно смотрел на плоды трудов своих. - Когда мне нужно будет сделать причёску, я точно знаю, к кому с просьбой о помощи обращаться не стоит, если только шпильки подержать, - хихикала Сонька. - Это значит, только в ассистенты я и гожусь? – Соколов сделал вид, что обиделся. – Я, между прочим, теорию косоплетения в совершенстве знаю. - Чего-чего? А что, есть такая теория? - Есть, автор Ян Соколов. Так что ты просто обязана допустить меня к операции. - А вот и нет, - не сдавалась упрямая девчушка. – Скажи, подпустил ли бы ты к операционному столу первокурсника? - Да ты юрист! – Ян посмотрел на смекалистую девочку с глубоким уважением. - Не льсти. Всё равно, в этом вопросе даже в ранг первокурсника не возвышу, максимум, детсадовец. - Давай термометр, маленькая вредина. - Хорошо, температура спала, - облегчённо вздохнул Ян. - Ага, только теперь спать хочется… - Соня прикрыла рот ладошкой, скрывая зевок. - Поспи, маленький, - Ян подоткнул одеяло и заправил за ухо девочки тёмную прядку. - А ты уйдёшь? – Софья доверчиво посмотрела на блондина. – Уйду, но не раньше, чем ты заснёшь. - Ян, вот ты такой классный, но косички плести не умеешь, - уже почти засыпая, пробормотала девочка. - За классного спасибо, а насчёт косичек… Так не на ком мне было учиться их плести. - И что, у тебе нет ни жены, ни сестры, ни детей? - Нет, солнышко. Есть бабушка с короткой стрижкой. У мамы волосы длинные и очень красивые, но она постоянно в разъездах… Дети… Знаешь, если бы у меня была такая дочка, как ты, я бы обязательно научился плести косы. - А если бы у меня был такой папа… Соня не договорила. Надёжные объятья Морфея крепко спеленали её. Ян ещё долго сидел, глядя на разметавшиеся по подушке тёмные волосы, в это безмятежное личико с милыми чертами, ангельское почти. Ему сразу вспомнилась спящая Рита. Они тогда ехали с экскурсии на школьном автобусе, и Марго, сидевшая в соседнем кресле, перенасытившись яркими впечатлениями, уснула прямо там. Такая безмятежная, бессознательно опустив голову на плечо Яна, крепко спала, смешно морщась. Без всегдашней колючести, какая-то беззащитная, потерянная маленькая девочка. Именно тогда полудетская влюблённость переросла в нечто более сильное, непостижимое, безответное… Сон ребёнка стал более беспокойным, с губ Сони то и дело слетали нечленораздельные звуки… - Нет, мама, папа не умеет плести косички…