Родом из детства

Пожилая темноволосая женщина вот уже три часа наматывала круги по холлу больницы. Несмотря на преклонный возраст и дородную комплекцию, перемещалась она довольно резво - наверное, неописуемое волнение было тому причиной, ведь уже четвёртый час, более ста восьмидесяти минут, врачи отчаянно боролись за жизнь её дочери и малыша, что та носила под сердцем. Женщина в панике заламывала руки, то и дело отчаянно вздыхая. Страшно было даже представить, что сейчас происходит за закрытыми дверьми операционной, где звук соприкасающихся металлических инструментов был основным, беспощадно щекоча нервы непосвящённому. Одновременно нервничающая мать хотела быть рядом с дочкой и не рождённым внуком, но столь же сильно хотелось убежать куда подальше, чтоб только не иметь возможности увидеть случайно, увидеть то, о чём было страшно даже\ подумать… Женщине казалось, что услыш она неприятный лязг металла, непременно свалится рядом с дочкой. Не могла, не ощущала реальности… Боялась чувствовать её… Как правило, большинство людей в таких случаях задаются вопросом: «Господи, ну за что нам всё это?» А она нет, не задавала небесам риторические вопросы, потому что знала… Знала, за какие её ошибки расплачивается невинная девочка, самая дорогая малышка, на рождение которой она решилась так поздно. В эту минуту с болезненной чёткостью в памяти темноволосой всплывали образы тех, кому она в своё время доставила столько боли. И рвать седые волосы было чудовищно поздно: люди эти давно изменились, стали другими, и кто знает, насколько её поведение, отношение к ним повлияло на их характеры, жизнь… - Извините, - женщину, не перестававшую метаться из стороны в сторону, кто-то нагнал и легонько тронул за плечо. – Вы мать Алеси Горевой? - Да, - осторожно кивнула измученна тягостным ожиданием брюнетка.. - Тогда я поздравляю Вас с рождением внука. Новоиспечённая бабушка впервые подняла глаза на говорившую женщину и … Обомлела. Неужели это она, стоит и вот так по-доброму улыбается? Она, бывшая идеальной грушей для битья многие годы? - Людмила Петровна? – Марго, от усталости не сразу обратившая внимание на черты лица матери своей пациентки, теперь же неверящее смотрела на неё, женщину, ставшую причиной первой боли, беспощадно издевавшуюся над ней долгие годы. Неужели это она сейчас смотрит вот так, с искорками облегчения и… Бесконечной любви? Будучи маленькой девочкой, Савина думала, что эта женщина в принципе не умеет любить, ребёнку тогда даже казалось, что она и срывается на ней, потому что не на ком – ведь никто не будет рядом с человеком, который не умеет любить. Откуда-то из глубин души поднялся страх той маленькой девочки, нечто иррациональное побуждало вжать голову в плечи и как можно быстрее убежать, и лишь годами вырабатываемая выдержка заставила Марго снова натянуть на лицо приветливую улыбку и, как ни в чём не бывало, продолжить. - Роды были тяжёлыми… Ещё чуть-чуть, и мальчик захлебнулся бы околоплодными водами. - Боже мой, - Людмила Петровна приложила руки к лицу. - Да не переживайте так! Всё самое ужасное уже позади. Теперь ни мамочке, ни малышу ничего не угрожает. - Марго… - Людмила не могла подобрать нужных слов. Что она скажет? Наверное, нужно поьбблагодарить, но… Имеет ли она право на это? - Слушаю Вас, Людмила Петровна, - Савина с профессиональной вежливостью, маскирующей испытываемую ею неловкость, ждала слов бывшей учительницы. - Я… Марго… - так сложно было произнести то, что должна, да и, наверное, хотела. – Спасибо тебе, что вытащила их… Ближе дочери у меня никого нет, а теперь вот ещё и маленького, - Марго раньше и не подозревала, как идёт её учительнице такая вот чуть смущённая улыбка. - Не стоит, у меня работа такая, к тому же, если кому и говорить спасибо, так это Яну. - Соколову? Он тоже работает здесь? – женщина несказанно удивилась. Почему этот мальчик, перед которым были открыты все двери, избрал столь неблагодарную профессию? Ведь со связями его родителей можно было стать кем угодно, а с его мозгами… Очевидно, учительница ошибалась насчёт Яна, вообще насчёт многого, в отношении к Савиной ошибалась тоже… Людмила передёрнула плечами: отчего-то вдруг стало противно, захотелось отмыться от невидимой внешне грязи, которую, казалось, распространяла она сама. - Людмила Петровна, что-то не так? Может, воды? – Маргарита с тревогой смотрела на женщину, трясшуюся словно в лихорадке. - Нет-нет, всё хорошо… Так ты говоришь, Ян тоже врач? - Замечательный врач, один из лучших, - в голосе Савиной отчётливо слышалась гордость, непонятная даже ей самой. - А где он? - Он сейчас принимает роды у другой пациентки. - Жаль, а я хотела… Тогда передай ему… А, в прочем, ничего не надо, - Людмила махнула рукой, делая вид, что то, что она хотела сказать Яну, не имеет значения. Марго тактично претворилась, что не заметила заминки.. - Скажи, пожалуйста, когда смогу увидеть Алесю с ребёнком? – Людмила спешно перевела разговор на другую тему. - Приходите завтра. Мамочка и ребёночек окрепнут, наберутся сил, тогда встретитесь. А сейчас простите, но меня ждут пациенты. - Да-да, конечно. Спасибо, Марго. - Не за что. Ещё раз Вас поздравляю, - Савина развернулась, чтобы уйти, но тут Людмила Петровна, словно бы вспомнив нечто важное, окликнула её. - Постой секундочку! - Что-то ещё? – доктор приподняла одну бровь. - Да… Нет… В общем, пятёрка тебе, Савина! Это нельзя было назвать благодарностью или извинением, не сказать, что удачная шутка… Просто… Робкий, первый неуклюжий шажок, сопровождающийся смущённой полуулыбкой. - Извините, но я дома дневник забыла, - Марго поняла и оценила, простила ли она? Сама Маргарита не смогла бы дать ответ на этот вопрос, но в душе поселилось что-то совсем лёгкое. Именно сейчас отступал тот комплекс, родом из детства. Отступал, благодаря тому человеку, который регулярно взращивал его… Теперь Марго сможет полностью отпустить себя, поддаться тому, чего хочется и что на самом деле нужно. Теперь она по-настоящему позволит себе быть счастливой… *** Филатова недоверчиво смотрела на тест с двумя полосками в её руках. Не могло такого быть! Как так? Тест, ошибается… Четвёртый тест на беременность подряд даёт ложный результат? В душе блондинки царил хаос. Буря, настоящий шквал из различных эмоций сбивал с толку, лишал хрупкого и без того душевного равновесия. Лиза очень хотела во второй раз стать матерью, но… Было очень много каких-то условных но, наверное, даже ненужных. Отношения с мужем терпели крах, Валери постоянно жаловалась на то, что так редко видит маму, а мама… А у мамы была извечная работа… Но с другой стороны, их малыш, их с Платоном ребёнок… Частичка любви? Та частичка, что была спасительным якорем, нужным… От светлых размышлений Лизу отвлёк телефонный звонок: хотела поговорить Савчук. - Здравствуйте, Екатерина Сергеевна, - Лиза поднесла телефон к уху и натянула вежливую улыбку, совершенно позабыв, что собеседница стараний оценить не сможет. - Как дела? Как муж, дети?. - Спасибо, всё замечательно, - начмед усилием воли подавила обречённый вздох: если Савчук начинает издалека – значит, о чём-нибудь обязательно попросит, и вряд ли, это будет какая-то мелочь, благополучно разрешаемая за секунду. - Я вот чего звоню, - чересчур небрежно продолжала Екатерина. – Знаешь же, что железнодорожную на карантин закрыли? Так вот, Лиз, пожалуйста, распредели места так, чтобы можно было в нашем роддоме принять беременных оттуда. - Но… Екатерина Сергеевна… - Пожалуйста, - с нажимом повторила Савчук. - Ну, Екатерина Сергеевна, Вы меня без ножа режете, - попыталась возразить Лиза. – У нас скоро койки придётся в коридоре ставить. - Лиз, тут безвыходная ситуация, - бывшая начмед тяжело вздохнула. - А в городскую никак? - Уже и туда запихнули кое-кого! Я тебя очень прошу, Елизавета Юрьевна, ты уж постарайся. - Постараюсь, но даже с усердием бравой комсомолки не получится выделить много мест. - Я знала, что на тебя можно положиться, - Савчук дальнейших оправданий не слушала. – Большое спасибо, начмед Филатова. - Пока не за что. - Я бы поболтала ещё с тобой, но дел невпроворот. Мужу привет и всем вам удачи. - За удачу спасибо, она сейчас очень понадобится. До свидания, Екатерина Сергеевна. Положив трубку, Лиза медленно подошла к приоткрытому окну. Сколько всего ещё нужно сделать за сегодня: дописать отчёт, который рассчитывала перенести на завтра, составить список нужных больнице лекарств… Ещё же надо подумать, что делать с дополнительными местами для больных из другого роддома. «Так, ладно, пора за отчёт браться», - нахмурилась Филатова. Но внезапно закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота, мешающая думать о чём-либо, кроме того, насколько же ей плохо. - Что, малыш, и ты не доволен маминым рабочим графиком? – Лиза аккуратно приложила ладонь к пока ещё плоскому животу. А может, действительно, отодвинуть все дела на следующий день? Это, наверное, нормальное желание человека в полдесятого вечера? К тому же… Уже слишком давно она не готовила ужин, а ещё… Ждёт муж и скучает дочка, которой уж сегодня Лиза обязательно прочитает сказку на ночь… *** - Альберт! – Марина буквально влетела в кабинет заведующего женской консультацией. – Думанский, мы с Ритой помирились, понимаешь? - Очень рад за вас обеих, - доктор, сидевший за столом и сосредоточено что-то писавший, поднял голову и улыбнулся, глядя в такие счастливые глаза. - Рад? Да если бы не ты! – как же сильно Савиной хотелось обнять этого мужчину, прижаться тесно-тесно и говорить, говорить, говорить… Неважно, что, главное – ему, но нет… Это как раз было важным. - Ничего такого я не сделал, всё только вы, - Думанский отодвинул для брюнетки стул и жестом предложил присесть. - Нет, Альберт, ты не прав, - Савина придвинулась на стуле ближе и крепко сжала его руку своими пальцами. – Я не знаю, хочется как-то отблагодарить тебя, но как? - Ты бьёшь рекорд по производству глупостей сегодня, - рассмеялся Думанский, крепче сжимая холодную ладошку. - Сам дурак! Я-то думала, что говорю со взрослым, умным человеком, душу, понимаешь ли, раскрываю, а он – просто задиристый мальчишка! - Ладно-ладно, - Альберт поднял руки в примирительном жесте. Марина немного смутилась, потому что её рука всё ещё находилась в его, и получалось, что подняли их мужчина и женщина вместе. Думанский тоже это понял и неловко улыбнулся. Взгляд глаза в глаза, сердца, совершившее кульбит, вспотевшие ладони и… Всего пара следующих реплик, разуверивших, заставивших обмануть, убедивших не в том… - Вообще-то, Марин, мне действительно нужна твоя помощь, - врач вновь вернулся к внешне непринуждённой беседе. - И чего молчал? – женщина экспрессивно всплеснула руками. - Помоги, пожалуйста, задиристому мальчишке принять одно очень важное решение. - Какое? – сердце Савиной сжалось от тревожного предчувствия. - Мне предложили работу в престижной немецкой клинике. - И в чём проблема? – Марина удивлённо приподняла бровь. – Это же замечательно! - Да вот думаю, стоит ли соглашаться? – доктор со значением посмотрел на Савину, чего она, к их общему сожалению, не заметила, увлечённая наложением маски радости и счастья. - Думанский, ты точно дурак, - фыркнула брюнетка. – Конечно, стоит ехать в Германию! Там перспективы, зарплата, возможностей сколько! Марина всё говорила и говорила, выдавливая из себя каждое слово чуть ли не силой. Хотелось сказать совершенно другое, броситься на шею и умолять остаться… Но… Как бы отчаянно женщина этого ни желала, не могла, не имела право… Ещё взгляд карих глаз отводила, чтобы не выдать непонятно откуда взявшейся внутренней боли… Отводила, а потому не могла видеть надежды в глазах Альберта, надежды услышать отнюдь не те слова, что слетали с плохо слушающихся Марину губ, надежду услышать слова, которые говорило любящее сердце…