Родом из детства

С самого утра непрерывно хлестал дождь. Небо, затянутое грозными тучами, заставляло отводить от себя взгляды случайных прохожих - словно бы отгораживалось, пугало. Никакого намёка на хотя бы редкое солнце не было, не было, как намёка на слабенькую надежду в душе Киры. Блондинка стояла у открытого окна в ординаторской, подставив лицо под удар противных капель, ведомых сильным порывистым ветром. Брызги летели на щёки, застилали пеленой глаза… Или, может, глазам мешал не дождь? Ах, снова эти слёзы, от которых никакого толку. Почему всё складывается именно так? Почему отнимают самое дорогое, её девочку, маленькую, беззащитную, вынужденную пройти тот же путь, что в своё время прошла сама Кира? За что? Как не старалась, Филатова не смогла добиться того, чтобы девочку-отказницу отдали Кире. Бывшая детдомовка, комнатушка в общежитие, отсутствие мужа, маленькая зарплата – причины, позволившие органам опеки отказать Ковалёвой в удочерении. - Государство лучше позаботится о ребёнке, - холодно, с какой-то отрешённостью говорила представительная дама в тёмном брючном костюме. Лучше? Конечно, Кира вот знает, насколько лучше… Разве, так называемая, забота государства даст ребёнку материнскую любовь и тепло? Вряд ли, слишком много нуждающихся, а бюджет страны, как известно, не безразмерен… И самое страшное – ведь Кира ничего не может сделать, чтобы как-то повлиять на ход событий. Та безысходная ситуация, которая не разрешалась, даже благодаря упорству и внутренней силе, всегда применяемой Кирой. Большую квартиру в центре города ей никто не подарит, зарплату интерну не повысят, кандидаты в мужья тоже в очередь не выстраиваются. Глупая, всегда гордилась тем, что добилась всего сама, что ей никто не помогал, а что теперь? Больше никогда не увидит свою малышку, свою Лиссу… Не залюбуется на её медно-рыжие волосики, которые со временем обещают вырасти в роскошную гриву. Но только Кира уже этого не увидит… Слёзы безостановочно катились по щекам, а в мозгу билось судорожное: «Лисса…», «Никогда…» - Слёзы тебе не к лицу, - Ден стал возле окна рядом с девушкой и принялся аккуратно стирать тёплыми пальцами блестящую влагу. Блондинка развернулась к нему и спрятала голову на груди: он знает, он поймёт… Кира испытывала немую благодарность к этому парню, поддерживавшему её с первого дня, когда её Лисса родилась на свет. Брюнет часто приходил в детское отделение и подолгу сидел с Ковалёвой, умиляясь малышкой. До сих пор Кира даже не подозревала, что в Дене живёт такая… Сентиментальность? Хотя, наверное, она уже должна была осознать, что совершенно не знает его, настоящего. Ещё Киру напрягали прежние чувства, к ужасу блондинки, заново набиравшие силы… Только теперь не было это наивным чем-то, полудетским, гораздо мощнее лавина накрывала её… Но какой смысл в себе это взращивать? Смысл? Если бы она могла как-то остановиться… Научиться не любить… Смешно. - Пойдём со мной, - Ден взял девушку за руку и развернул спиной к окну, за которым всё ещё буйствовала свирепая стихия. - Не хочу, - Кира остервенело хзаматала головой. – Сейчас приедут за Лиссой, заберут, а я… Я не выдержу! - Даже не попрощаешься? - Господи, Ден, ну зачем ты мучишь меня? – голос Киры сорвался на отчаянный вопль. - Просто пойдём со мной, - настойчиво повторил Яковлев. У Ковалёвой не было сил спорить, и она послушно поплелась вслед за парнем, на лице которого блуждала загадочная улыбка. Кира отчаянно зажмурилась, прекрасно зная, куда лежит их путь и не желая видеть… - Заходи, - Ден открыл дверь в детскую комнату и пропустил девушку вперёд. - Нет, Ден, зачем опять? – Кира истерично всхлипнула. - Надо, Лисса ждёт тебя… Очень-очень. Медленно, как бы нехотя, Ковалёва вошла в помещение. Подойдя к колыбельке своей девочки, она застыла в нерешительности: что сказать? Как объяснить, что они никогда не встретятся больше? Сказать «Прости, малышка, расти большой, умной, красивой, слушайся маму с папой…» Ах да, это же из другой оперы… - Правда, она красивая? – Ден осторожно провёл рукой по пухлой розовой щёчке. Ты бы, наверное, хотела увидеть первый её шажок, услышать первое слово… - Хватит, Ден! Я уйду сейчас! – отчаянно говорила Кира, прекрасно зная, что не сдвинется с места, просто не сможет… - Ты бы невероятно счастлива была провожать её в первый класс, а готовить к выпускному… - Яковлев. - Тш-ш, - Ден коснулся пальцем губ девушки, вынуждая её замолчать. - Знаю, что всего этого хочешь, мечтаешь… О семье мечтаешь… Как и я… - Зачем… - Кира не хотела верить в то, что Ден попросту над ней издевался, да и не мог он, не теперь. - Ты, Кира, никогда не задумывалась, насколько мы похожи? Ты сирота, я, по сути, тоже, а семья… Согласись, мы мечтаем об одном и том же. И она будет мечтать, когда вырастет. И… Кир, - Ден подошёл вплотную к застывшей безразличным изваянием блондинке и взял её лицо в ладони, - Мы будем полными дураками, если не осуществим наши и её мечту… - Что ты этим хочешь… - Я, вообще-то, по стандартному сценарию должен был для начала предложить тебе встречаться, - Яковлев нервно хихикнул. – Я, Кир…Вот чёрт, никогда не думал, что скажу это в неполные двадцать пять, но это не главное, а главное, что не жалею ни об одном слове, которое… В общем, Кира, ты будешь моей женой? - Что? Кто? Чьей? – девушка удивлённо хлопала глазами и хватала ртом воздух. - Т-ты… Смеёшься? - Боже, Кир, я серьёзен, как никогда. В последнее время очень много изменилось… То, как ты ухаживала за Лиссрй, сама Лисса… Каждый день приходил на работу с улыбкой, знал, что увижу вас: а помнишь, ты читала Лиссе сказку про Колобка? Знаешь, Кир, первый раз я услышал эту историю именно от тебя… Смешно, да? Но Кира даже не думала смеяться, она боялась, боялась верить в то, что всё это происходит именно с ней, что слова эти говорит парень её тайной мечты, тот, которого она видела отцом своих детей, в чём стыдилась признаться даже себе. - Я понял, - робко продолжал брюнет, - понял, что ты нужна мне… Вы нужны мне, и я готов стать отцом, именно отцом этой девочки, Лиссы, нашей Лиссы. Очень бы хотел, чтобы ты стала её матерью, матерью всех моих детей, потому что… Я люблю тебя, Ковалёва. Ден хотел добавить что-то ещё, но Кира решительно пресекла эту попытку, накрыв его губы своими. Целовались бесконечно любящие друг друга парень и девушка. Агукала в колыбельке маленькая девчушка, их дочка… Дождь? Где дождь? Ушёл, унося с собой тучи. На небе засияла всеми цветами радуга, словно предвестница начала новой, интересной, а главное – счастливой жизни. *** - Ну, сестричка, рассказывай, чего носом клюёшь. Марго и Марина сидели за столиком больничного кафе и тихо переговаривались. Снова вместе, снова делят пополам переживания и удачи, снова поддерживают… И вот сейчас Маргарита с тревогой смотрела на старшую сестру, которая сидела с закушенной губой и отрешённым видом. - Нет, ничего… Показалось Тебе, Рит… - Марина спешно закрыла полыхающие жаром щёки несколькими как бы случайно упавшими на лицо тёмными прядками. - Ага, показалось, именно поэтому у тебя глаза цвета спелой свёклы, - младшая Савина скептически сдвинула брови. – Марин, я не слепая. Если не считаешь нужным – не говори, но знай, что моя жилетка всегда к твоим услугам. - Думанский, - тихо прошептала Марина. – Ты знаешь, что ему предложили работу в Германии? - Нет, - теперь брови взлетели к вискам. – Вот партизан-то! Так мечтал об этом предложении и даже не поделился радостью, зараза! - Рит, он сегодня уезжает, - в голосе старшей сестры слышалось столько отчаяния и боли, что Марго оторопела. Все сетования о том, что друг замолчал такую новость, отошли на второй план. - Подожди-подожди, как это, уезжает? Он даже не собирался прощаться с нами? А откуда тогда ты?.. – доктор внезапно осеклась, озарённая догадкой. - Откуда я знаю? – Марина невесело улыбнулась. - Когда только Альберту пришло приглашение, он сказал об этом мне, типо, посоветовался, стоит ли вообще ехать? Я, конечно, заверила в том, что обязательно нужно принимать предложение, но сейчас… Маргош, я не хочу его терять… Спать нормально не могу, всё время снится один единственный сон: Альберт поднимается по трапу самолёта, а я глотаю слёзы в стороне, и ничего, ничего не могу сделать… Я люблю его, сестрёнка, понимаешь, как никогда и никого… Я не хочу без него… - Тогда скажи ему об этом, - Маргарита лукаво улыбнулась. - Зачем, Рит? Что я скажу? «Не уезжайте на престижную работу, Альберт Александрович, потому что одна психованная идиотка в Вас втрескалась по самые уши, плевать, что Вы её не любите. - Да с чего ты взяла? – Марго тяжело вздохнула. - А с чего ты взяла обратное? - Мариш, Думанский очень долго ждал этой вакансии, и в случае её получения даже советоваться бы не стал ни с кем – видишь, даже мне не сказал, хотя мы дружим много лет. Если он счёл поделиться с тобой, то не думала, что он ждёт именно тех слов, которые ты так не решилась произнести? - Ты думаешь - Неважно, что думаю я. Я просто вижу, как он смотрит на тебя, как отслеживает каждое твоё движение, как внимательно слушает то, что ты говоришь. Опять-таки, повторюсь, его взгляд… В нём… Столь глубокое желание уберечь, защитить… На вас смотришь, и сердце так сжимается, потому что он никогда не станет навязываться, если не видит взаимных чувств, а ты у нас девушка гордая, не покажешь то, что на самом деле чувствуешь, если… А в общем… - женщина махнула рукой. - Я должна поговорить с ним, всё объяснить… - Марина произносила каждое слово неуверенно, будто в первый раз прокручивая мысль в голове. Она даже не знала, что скажет… Хотя нет, знала… - Прости, Рит… Я пойду… Может, успею… - Точно успеешь, он в своём кабинете был десять минут назад. И да, Мариш, не бойся, не молчи, как я… Старшая Савина пулей вылетела из кафе, сопровождаемая чуть грустным взглядом сестры. «Главное, чтобы теперь они не смолчали, не утаили», - думала Марго с тенью сожаления. Сожаление это относилось к ней самой. К её глупости… Ведь тогда, двенадцать лет назад, будучи слишком юной и непомерно гордой, она не сказала Яну о том, что их случайный секс имел последствия, смолчала о дочке… Дура! Если бы тогда… А что, если бы? Разве стала бы она привязывать Соколова к себе ребёнком? Сложный вопрос, импульсивная семнадцатилетняя девочка с уверенностью ответила на него категоричным «Нет», а взрослая женщина… Сердце предательски ныло при воспоминании о том, каким восторгом загорались глаза Сони, когда она рассказывала о Яне, о занятиях математикой, о разговорах непринуждённых, цитировала некоторые вечные его фразочки и интонации… А это дочкино: «Если бы у меня был такой папа…» А ведь есть папа-то, вот он, рядом, помогает математику сделать, рассказывает много интересного… Он вообще много знает, но не знает главного. Почему так всё сложно? Почему в далёкие восемнадцать она оказалась такой глупой? Есть ли смыл что-либо менять сейчас? «Если бы у меня был такой папа…» *** Последние вещи перекочевали из выдвижного ящика в большой рюкзак. Книги, папки, любимая чашка со знаком Близнецов сложены по коробкам. Думанский оглядел опустевший кабинет как-то устало… Устал надеяться на чудо, его не случится… - Уезжаешь, не попрощавшись? – в кабинет бывшего заведующего женской консультации Марина вошла без стука. - Я просто не успел… - Альберт склонился над рюкзаком, делая вид, что ищет какую-то вещь. - Ты просто не хотел, - Савина искривила губы в ядовитой усмешке. – Не хотел, потому что это важно для, важна эта работа, так ведь? - Конечно, я ждал приглашения от немецких коллег, но… - Я знаю, Маргоша говорила. - Ну да, - Думанский покачал головой. В комнате повисла гнетущая пауза. - А если кто-нибудь попросит тебя остаться? – Марина подошла к мужчине близко-близко и посмотрела в любимые глаза. - Кто-нибудь? – Альберт приподнял бровь. - Если… Если я попрошу, - женщина затаила дыхание. - Что значит ты? – доктор не мог поверить словам, которые хотел услышать больше всего на свете. Марина же истолковала его реакцию по-своему. «Неужели Рита ошиблась? Неужели все её надежды – лишь выдумка? И что теперь?» Марина развернулась, чтобы уйти без каких-то объяснений и нелепого уже прощания, но сильные руки крепко обвились вокруг её талии, не давая сделать и шагу. - Повтори, что ты сейчас сказала! – теперь уже Думанский пристально вглядывался в глаза любимой. - Если я попрошу тебя остаться, ты останешься? – будь, что будет! Она сделала всё, что от неё зависело, а там… - Останусь, - мужчина загадочно улыбнулся, - но при одном условии. - При каком? – Марина с волнением ждала ответа. - Если ты останешься со мной. *** Выдвижной ящик стола был забит до отвала разными мелочами, книги вновь стояли на полках, любимая чашка занимала привычное место в шкафу. Маленьким дополнением было лишь счастье, большое, всеобъемлющее… Счастье и любовь.