Утомление

Сехун вытягивает из пачки сигарету, подкуривая и кидая зажигалку на одеяло. Еще три минуты назад он втрахивал в свою койку дамочку, которая сейчас впопыхах натягивает лифчик, пытаясь застегнуть его, пока Джонин стоит в дверном проеме, просверливая в полу дырку. - Почему ты вечно возвращаешься так не вовремя? – Сехун хватает с тумбочки кружку и вдавливает туда сигарету, ломая ее напополам. Дамочка кидает на него презрительный взгляд, тихо ругаясь себе под нос и натягивая отвратительную меховую жилетку, хватает свои туфли и в два шага оказывается у выхода, сталкиваясь с Джонином. - Шлюха, - кидает Джонин, натягивая улыбку, когда дамочка поджимает губы, заглядывая ему в лицо. - Ублюдок, - совсем тихо отвечает она, толкая его плечом и выходя из комнаты. Сехун путает пальцы в волосах, опуская голову и едва ли не падая лицом в колени, пока Джонин проходит в комнату, швыряя свой рюкзак в угол и стягивая с себя футболку. - Почему ты не мог хотя бы подождать, пока я не закончу? – психует Сехун, откидываясь назад и едва ли не прикладываясь головой о стену. - Я боюсь видеть тебя в оргазме, твое лицо отвратительно смотрится во время секса, - без толики эмоций отвечает Джонин, заваливаясь на кровать. - Ащ… почему мой сосед такая бездушная скотина? – Сехун едва ли не хнычет, падая на подушку и чувствуя, как врезается в плечо зажигалка. Джонин не шевелится почти, тяжело вздыхая, Сехун слышит это, даже не смотря на то, что за стеной их сосед опять врубил свое музло, наплевав на то, что уже далеко за 11 вечера. - Сука, - цедит Сехун, соскакивая с кровати и оглядываясь по сторонам. Хватает первые попавшиеся джинсы и натягивает их, едва ли не валится с ног, подпрыгивая на одной ноге, и вылетает из комнаты. Джонин слышит, как тот пинает соседскую дверь, что-то громко орет, а затем уносится дальше по коридору. Все давно привыкли к такой жизни. Сехун методично портил жизнь Джонину, а Джонин не давал ему нормально трахаться, появляясь в самые неподходящие моменты и обзывая всех его девушек потаскушками. Абсолютно всех. Даже не смотря на то, что среди них были и приличные, были те, за которыми Сехуну приходилось бегать не один день, чтобы затащить в свою кровать и хорошенько отыграться за потерянные дни без секса. Нет, Сехун не был этим одержим, просто ему всегда было жутко скучно. . Настроение ни к черту, силы на исходе, а еще Джонин вечно мечется перед глазами, пытаясь проделать дырку под ногами, потому что танцем это у Сехуна язык не проворачивается назвать. Он пытается мысленно нагнать на него какого-нибудь дьявола, чтобы выжал наконец из Джонина все соки и тот свалил пораньше с тренировки, потому что Джонин и без того среди первых, отвлекает тренера своими просьбами и не дает нормально сосредоточиться. Напряжение хоть ножом разрезай. Джонин делает пару взмахов рукой, на повороте спотыкается о свою ногу, а затем и вовсе падает на пол, опираясь одной рукой и пытаясь подняться. К нему тут же подлетает Тао, пытаясь помочь встать. Сехун лишь усмехается, отходя к зеркалу. Кидает взгляд на свое отражение, а затем себе за спину, где Джонин второй раз валится на пол. Падает и больше не встает, не подает никаких признаков жизни вообще. Сехун вытягивает из кармана телефон, где за все время тренировки успело прийти около ста сообщений, набирает скорую и повторяет пару движений, сверля в зеркале свое отражение. Сехуну всегда нравилось находиться в толпе, нравилось, что люди бегают туда-сюда, иногда задевают плечами случайно, удивленно осматриваются по сторонам. Даже объяснить толком не может, почему так. Сехун вдыхает свежий воздух, кидая взгляд вдаль, где солнце заливает горизонт красными красками, а темнота сверху давит, топит свет. Переводит взгляд в сторону, где пара мужчин перекладывают Джонина на каталки. - Что тут случилось? – басит рядом чей-то голос, от чего Сехун вздрагивает, поворачиваясь. - В обморок грохнулся. Переутомление, - отвечает Сехун, вытягивая сигарету. Парень вытягивается вверх, вставая на носочки, отчего похож становится на великана; щурится, а затем передергивает плечами, снова поворачиваясь к Сехуну. - Ты не знаешь, куда его увезут? Сехун затягивается, прищуривая один глаз, выдыхает неспешно, подозрительно смотря на странного парня. - Джонин придурок, - выдыхает Тао, косясь в сторону отъезжающей скорой. Под гул утихающей толпы Сехун расслабляется, продолжая разглядывать лица людей, которые расходятся кто куда. Все забудут этот день так же быстро, как и другие; воспоминания сотрутся, потому что наплевать на чужие проблемы. Взгляд невольно цепляется за лицо какого-то мальчишки в очках с большой оправой. Тот словно потерялся, смотрит по сторонам и поправляет лямку рюкзака на плече. А еще бледный он, губы едва посиневшие, или это свет так падает, Сехун понять до конца не может. Его загораживает пара людей, а когда отходят, то тот уже улыбается. Улыбается слишком искренне, что Сехуну невольно становится обидно, а когда замечает рядом с ним Исина, то эта обида только разрастается. - Эй, ты меня слушаешь? – Тао пару раз щелкает пальцами перед его лицом, от чего Сехун едва вздрагивает, встряхивая головой. - Смотри, какой милый, - кивает вперед Сехун, опираясь о стену сзади себя. - Исин милый? Ты головой ударился? - Да не Син, рядом с ним, - отмахивается Сехун. - Где-то что-то сдохло, - усмехается Тао, - неужели Великий О Сехун запал на парня? Надо отметить этот день в календаре! - Иди к черту, - фыркает Сехун, продолжая рассматривать парня, - таких ягнят легче всего развести на секс. - Неужели до тебя дошло, что рано или поздно от тебя может кто-нибудь залететь? – тянет Тао, пихая его плечом, - решил на парней переключиться? - Ну тебя, - Сехун отлипает от стены, направляясь в сторону. Никакого желания возвращаться на тренировку нет, да и тренер куда-то слинял. - Даже если ты с ним сблизишься, ты не сможешь его трахнуть, - Тао отлипать так просто не собирается, а Сехун уже жалеет, что вообще заикнулся. – Давай поспорим? - Сколько раз мне еще надо тебя послать, а? - Давай, если ты сможешь его трахнуть, то… - Тао замолкает, замирая на месте и смотря куда-то сквозь Сехуна. Сехун же поворачивается, выгибая бровь. - Ну давай, удиви меня, - фыркает он, снова отворачиваясь. - Давай на стипендию, - ляпает Тао, хватая его за руку. Детский сад, - думает про себя Сехун, поворачиваясь снова к Тао. . Это был самый тупой спор, в который Сехун ввязался. Почему-то внутри все неприятно стянуло, но потом он плюнул на все и решил доказать непутевому другу, что ему по зубам кто угодно будет, даже не проблема, если вместо очередной юбки придется пытаться кадрить парня. Сехун сам толком не понимает, как это происходит: Исин совсем не против познакомить со своим другом из соседнего колледжа, даже не спрашивает, в честь чего такая заинтересованность. В прочем, ему не обязательно знать, ради чего все это. Его зовут Лухан, и Сехун немного запоздало понимает, что тот невольно начинает его топить. Толкает в воду, ледяную и утягивающую, улыбаясь так, что в груди щемит неприятно. Смотрит так, что хочется взять нож и засадить себе в живот, прокрутить рукоять пару раз, чтобы кровь залила все вокруг. Доверчиво заглядывает в глаза и говорит о том, что друзей у него толком нет, а еще задерживается в колледже допоздна. . Сехун кидает взгляд на часы, забивая на тренировку и на то, что у них скоро просмотры начнутся. Вываливается на улицу, стягивая с себя толстовку, в которой с каждым днем становится все жарче и жарче, даже не смотря на то, что по вечерам холодает. Тихо ругается себе под нос, когда обнаруживает в кармане пачку с последней сигаретой и отсутствие зажигалки: Джонин опять забрал, чтобы тот не курил в комнате, а потом вообще не вернул. Осматривается по сторонам и замечает на остановке Лухана. - Домой идешь? – Лухан вздрагивает, медленно поворачиваясь. Улыбается устало и поправляет рюкзак, потерянно смотря куда-то за плечо Сехуна и сжимая пальцы на лямке рюкзака. - Типа того, - отзывается он, фокусируя взгляд на лице Сехуна, а потом и вовсе подается вперед, едва ли не падая. - Эй, все в порядке? – Сехун успевает обхватить его плечи руками, придерживая и возвращая на место. - Устал немного, - Лухан кусает губы, отворачиваясь в сторону и продолжая смотреть по сторонам. Он похож на потерянного щенка; Сехун никогда не верил и не понимал, что нужно такое делать, чтобы выглядеть так дохло. Его лицо как стеклянное, Сехуну кажется, что дотронься он до него, и рассыпаться сможет, да так, что не соберешь потом по кусочкам. Фары автобуса слепят глаза, похожи на две лампы, которые могут сжечь этот момент, расплавить и стереть, забрав и уничтожив все то, чего пытался добиться Сехун с самого начала. Лухан лишь растерянно смотрит на Сехуна, когда тот приземляется рядом с ним, тихо говоря тебе же в другую сторону, а потом и вовсе затихает, сжимая в ладонях спутанные наушники. Сехун думает, что здорово вот так просто сидеть рядом бок о бок и наблюдать за пролетающими в окне огнями фонарей и вывесок магазинов. Ему кажется, что он даже слышит дыхание Лухана, когда накрывает его ладонь своей. - Тебе не стоило провожать, - неловко улыбается Лухан, когда они подходят к его подъезду. Сехун перехватывает его руку и тянет на себя, усмехается, когда встречается с непониманием в его глазах, а затем накрывает его губы своими, вдыхая сладковатый запах его кожи. С девушками всегда было легко: стоило лишь пару раз подмигнуть или положить руку на талию, как те прыгали ему в кровать, совершенно не думая о том, что не серьезно все это, что продолжения может и не быть. Фильм без конца, короткометражный и без слов, где на фоне играет одна единственная песня, а с ее концом приходит съедающая тишина. Лухан упирается руками в его грудь, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли ухватиться за футболку, когда Сехун проводит руками по его спине, чувствуя напряжение. Сминает его губы своими, не надеясь даже на ответ и просто наслаждаясь этой близостью. - Ты мне нравишься, - шепчет Сехун ему на ухо, сильнее стискивая в объятиях. - Я… - Лухан не знает, что ответить; слова тонут по пути к горлу, оседают, так и не доходя до конечного пункта. Сехун отпускает его, беря его лицо в свои ладони и поглаживает щеки большими пальцами. Удивляется совсем немного, когда Лухан прикрывает глаза и тянется навстречу руке, задевая ладонь губами. . После этого вечера Сехун понимает, что его конкретно ломает изнутри. Начинает жалеть, что поспорил с Тао, думал даже сдаться, но как-то не особо хотелось отдавать ему свою стипендию, что означало буквально вывернуть свои карманы наружу. Продолжает видеться с Луханом. Продолжает пропадать и тонуть от его улыбок, от тихих рассказов и такой открытости навстречу. Это похоже на то, как проглотить ежа, разозлив его перед этим: чтобы все иголки были в стороны, резали и кололи, раздирали кожу. Чтобы раны жгло и щипало, чтобы лезть от боли на стенку, раздирать шею, пытаясь достать больше кислорода. Сехун задыхается. . - Пойдем ко мне? Поздно уже, а тебе до дома ехать долго, - Сехун пытается выглядеть как можно естественней, правда все равно нервничает, пряча руки в карманы, чтобы не дрожали. - А Джонин… - Он не вернется сегодня, он вообще стал пропадать по ночам, - перебивает его Сехун, подходя ближе и заглядывая в глаза. Лухан выглядит не таким уставшим, а терпение Сехуна лопается буквально на глазах. Страх? Сехун не знает, как это вообще можно назвать. Когда закрывается дверь, Сехун тут же прижимает к ней Лухана, наклоняется к его лицу и ничего не дает сказать. Забирает своими губами все слова, стягивая с его плеч пиджак, и медленно расстегивает рубашку, пуговицу за пуговицей, оголяя молочную кожу. Прижимает к себе и тянет на свою кровать, укладывая на спину и нависая сверху. Лухан догадывался, что они не в настольные игры пришли сюда играть. За их не такое уж и долгое знакомство он понял, что Сехун довольно прямолинеен. Гипнотизирует и подчиняет себе, не давая попыток на отступление. Не отрывается от поцелуев ни на минуту, обжигая прикосновением ладоней бедра, скользит пальцами внутрь, тяжело дыша в шею и удобней устраиваясь сверху. Лухан хватает его за волосы на затылке, кусая губы от боли, которая разрывает все тело. Колени трутся о бедра Сехуна, когда тот заполняет его собой снова и снова, кусает за шею и шепчет какие-то совсем бессвязные слова, опаляя ухо своим дыханием. Сехун готов орать в голос, потому что да, это то, что ему нужно было. Потому что с Луханом было все по-другому. Потому что Лухан не был похож ни на одну девчонку, с которыми он раньше спал, и с Луханом Сехун чувствовал, что фильм не может так быстро закончиться. Что впереди еще много дней, которыми можно заполнить пленку. - Ты прекрасен, - хрипит Сехун, а Лухан приоткрывает губы, закрывая глаза и подаваясь вперед. Сехун размазывает по его бедрам свою сперму и отпускает колени, невесомо мажа по его губам своими, вздрагивая от покалывания кожи. Ловит его дыхание, но не пытается поцеловать нормально, продолжая дразнить, а затем вздрагивает второй раз, правда уже от скрипа двери. По телу пробегает табун мурашек, словно его окатили холодной водой из шланга, когда в комнату проникает свет из коридора, а на пороге появляется Джонин. Фиаско. Сехун начинает отсчитывать секунды до атомного взрыва. - Опять ты водишь… - шипит Джонин, переводя взгляд на Лухана, который вообще, кажется, не дышит. – Парень? - Свали, - Сехун утыкается лбом в лоб Лухана, зажмуриваясь. - Шлюха, - кидает Джонин, разворачиваясь. Даже дверью не хлопает, и это первый раз, когда он не играл в надзорщика, ожидая, когда комнату освободят. Бомба активирована, Сехуну кажется, что у него даже в ушах начинает свистеть от напряжения. Он не видит лицо Лухана, совсем не замечает, как тот выскальзывает из-под него и натягивает свою одежду. Тело каменеет, мысли угасают, и он лишь в последнюю секунду успевает ухватиться за Лухана, прижимаясь грудью к его напряженной спине и обхватывая руками. - Я ухожу, - тихо говорит Лухан, пытаясь расцепить его руки и встать с кровати. - Прости… прости-прости-прости, этот Джонин… - Всегда застает тебя с кем-нибудь здесь, - заканчивает за него Лухан, пользуясь моментом и скидывая с себя чужие руки. - Это было… не так все, - выдыхает Сехун, поднимая голову. - Кажется, мне еще и слухам надо больше верить, - добавляет Лухан, поворачиваясь к нему лицом, - надеюсь, что я никогда тебя больше не увижу. Слова ядом растекаются по венам, сжигают и разъедают их, оставляя тихо сидеть на месте и задыхаться от боли. Хотя, насчет тихо Сехун ни черта не уверен, разрывая горло криком и швыряя в стену все, что попадется под руку. Рвет подушку, раскидывая перья, и разбивает свой мобильник. За все два года Сехун первый раз срывается на Джонине, хватает его за ворот и бьет с кулака по скуле, от чего Джонин едва ли заваливается назад. Правда, Джонин крепче Сехуна, поэтому долго с ним драться не получается, так как Сехун получает от него в солнечное сплетение и валится на пол, подбирая к себе ноги. - Ублюдок, - Сехун готов рвать волосы на голове, потому что от злости все в глазах белеет, - ты… ты мог не говорить все это, какого хуя? Кто тебя тянул за… - Ты думаешь, что будешь вечно использовать людей? – перебивает его Джонин, садясь рядом на корточки, - или наконец дошло, что рано или поздно какая-нибудь потаскушка от тебя залетит, поэтому ты решил переметнуться на мальчиков? - Это не твое дело! – Сехун сам не замечает, как воздуха в легких не хватает, - Лухан, он… я тебя ненавижу, Ким блять Джонин, ненавижу, слышишь, сука? Оставь меня уже в покое! - Пока ты живешь тут, будь добр, не нарушай правила или предупреждай меня о своих грязных делах. Думаешь, мне приятно все это видеть? – сплевывает Джонин, хватая его за волосы, - или попробуй переселиться в другую комнату. Заебал уже. . Сехуна не отпускает от слова «совсем»; его ломает, в глазах все блекнет, вянет, как старый цветок, пачкая кровавыми пятнами одеяло и засыхая на коже царапинами. Он не может найти Лухана три дня подряд, за это время успевает сотню раз обвинить Тао в том, что ему не стоило тогда заикаться о споре, получает очередную порцию правды на ужин, чувствуя отвращение к самому себе от осознания. Когда он видит Лухана, тот похож на полтергейста, плывущего по улице. Сехуну нужно совсем немного времени, чтобы догнать его, чтобы схватить за руку и повернуть к себе, обнять так крепко, что у самого воздуха не остается. И наплевать, что они недалеко от колледжа, что люди ходят, не так часто, но все равно. - Отпусти, - у Лухана нет сил вырываться, он хватается за его толстовку, оттягивая ее вниз. - Нет, я не могу, я не хочу, - Сехун хватается за него как за спасательный круг, - может, и было раньше все не так, но тебя я не хочу терять, понимаешь? - Сехун, это глупо, - Лухан неоднократно пытается вырваться, но все попытки тщетны, проваливаются с треском. Сехуну кажется, что он даже слышит звук чего-то разбивающегося, когда чувствует улыбку на своей шее. – Я знаю достаточно для того, чтобы сделать свои выводы. - Это ошибка, это всего лишь гребаная ошибка, слышишь? - Ты знаешь… так странно, когда тебя догоняют, - тихо говорит Лухан, опуская руки, словно сил нет их держать больше, - вытаскивают из болота, открывают глаза, жить заставляют… а потом в спину стреляют. - Я не знаю, что это… но я не могу, я не могу забыть тебя, - Сехун отпускать не собирается, слова даются с трудом, а слова Лухана сбивают с толку. Он виноват, черт возьми, только он во всем виноват. - Я не могу тебе верить, - выходит совсем тихо и отчаянно, словно наждачкой по позвоночнику вниз. - Когда я закрываю глаза, я всегда вижу только твое лицо. Сехун думает, что еще чуть-чуть, еще совсем немного, и все пропадет, сотрется или сгорит заживо. Дышать становится чертовски сложно, будто кислород вокруг них сжигают, а когда Лухан поднимает руки и цепляется за его толстовку пальцами, а затем и вовсе обнимает, перед глазами все двоится. - Дай мне шанс, один единственный, я докажу тебе, как ты мне нужен, - Сехуна трясет, кожу под глазами жжет, а Лухан вздрагивает, когда ему на шею попадает пара соленых капель, от чего он сильней стискивает пальцы.