From Yesterday

- Подожди. Он тебе проткнул гвоздем руку, а ты говоришь, что он не убийца и не способен на жестокость? - Понимаю, звучит просто ужасно, но.... - Он давно сидит и во всем сознался. И еще — он тебе руку гвоздем ржавым проткнул! - негодовал агент Грин, расхаживая по кабинету большими шагами. - Но улик не было. Отпечатки пальцев отсутствуют. Только признание. - Да, и кровь на рубашке принадлежала последней жертве. Суду этого хватило. - Но почерк подражателя и маньяка идентичен! Такого сходства можно добиться крайне редко! - И он добился. - Агент Грин, Вы ведь доверяете моему чутью! - Но я не могу выпустить безумца из-за решетки. Тем более он тебе руку продырявил.... И.... смени повязку. Она вся в крови. - Я не знаю, что мне делать дальше. - Езжай домой и отдохни. Майк знает о том, что произошло? - Еще нет. - Это не должно убить твою жизнь, милая. Сегодня у тебя официальный выходной. Мы все равно будем сидеть в архивах. К Беннингтону тебя сегодня точно не пустят. Настало время передохнуть, чтобы потом вернуться к работе с новыми силами. - Хорошо, - выдавила девушка. Дорога до дома казалась ей невыносимо долгой и нудной. Общественный транспорт ехал с такой скоростью, что его запросто могли обогнать пенсионеры с тростью. Рука неприятно ныла. Но эта боль отрезвляла ее разум. Пока девушка чувствовала пульсацию в центре ладони, мысли о подражателе не мучили ее. Более того, изрезанное тело Элизабет больше не мелькало у нее перед глазами, мешая сосредоточиться, а порой и нормально дышать. Ирма внимательно всмотрелась в кровавую точку на бинте. «Держись за него! Он выведет тебя из мрака!», - крутились в ее голове крики Честера. «Держись за него!» Сойер еще раз взглянула на перебинтованную левую руку. Сначала она провела указательным пальцем другой руки по больной ладони, что вызвало не самые приятные ощущения. А затем отвернулась к окну, дожидаясь пока боль слегка ослабит свою хватку. Всю дорогу она ждала. Майка не было дома, и Ирма, положив свою сумку прямо на пороге, прошла в ванну. Там она долго смотрела в зеркало. Ничего. Никаких мыслей. Никаких ужасающих картин. Никакой Элизабет. «....ты будешь меня долго ненавидеть, а потом благодарить», - холодная вода,словно обволакивает каждую клеточку ее тела, погружая в долгожданное спокойствие. Ее не тошнит. Ее не волнуют проблемы с подражателем. - Ирма, я дома, - крикнул Шинода, как только наткнулся на ее вещи, которые лежали прямо на пороге. Он услышал шум воды - выдохнул. Мужчина прошел в спальню и обвел стену удивленным взглядом. Фотографий больше не было.... Майк присел на край кровати. - Думала, что тебе понравится, - сказала девушка, облаченная в одно большое мягкое полотенце. По ее телу стекали капельки воды, а на левой руке был новый белоснежный бинт. Выглядела Ирма Сойер отдохнувшей. Что было странно и непривычно лицезреть в свете последних событий. - Мне нравится, - улыбнулся он. - Я была в тюрьме. - Грин позвонил мне. Рассказал, что на тебя напали и, что ты поехала домой, поэтому я сразу поехал сюда. - Со мной все в порядке. - Для тебя это норма? Это нормально? Ты сама подошла к нему, - Майк встал и приблизился к невесте. Его глаза горели так, как горели глаза Честера Беннингтона, когда Ирма рассказывала ему об очередном убийстве. Перед ее взором мгновенно появилась Элизабет. Ее бледная красивая кожа чиста. Но еще мгновение, и на теле появляются уродливые шрамы — слова, сочащиеся кровью, как сочатся соком бардовые ягоды черешни. - Теперь ты молчишь? Какого черта, Ирма?! Какого черта, я тебя спрашиваю! - кричал Шинода. Ирма стояла еле-еле сдерживая слезы и дикий визг: теперь Элизабет сидела на скамейке в парке в белоснежном платье и смотрела прямо ей в глаза. «Прости меня, Ирма Сойер», - синюшные губы покойницы зашевелились, но это был голос не молодой девушки, а заключенного номер 1313. - Ирма? Ирма?! Элизабет снова лежит прямо перед ней на столе в морге. Обнаженная и мертвая. Обезображенная и холодная. «  Держись за него! Он выведет тебя из мрака!», - выкрикивает девушка, хватая Ирму за запястье с такой силой, что остаются синяки. А дальше темнота. Здесь нет ничего, кроме тишины. Иногда какие-то звуки пытаются прорваться сквозь толстый слой морской воды, которая, как кажется Сойер, заполнила все пространство вокруг, но ничего у них не выходит. И только с новой волной, с новой порцией шума, она чувствует, как ее любимое, ее прохладное море выталкивает ее же тело на поверхность. Хоть бы разбиться о скалы. Хоть бы не проснуться. Не возвращаться в ту бездну.... Размеренное тиканье часов и монотонный писк выводят ее из состояния покоя. Темнота исчезает постепенно. Глаза открываются медленно. Свет ударяет в лицо не хуже, чем перекаченный боксер на ринге лупит своего менее накаченного соперника. - Ирма, ты меня слышишь? Ей хочется повернуть голову на источник звука, но, после двух неудачных попыток, она сдается. Ирма слышит. Прекрасно слышит. И голос этот знаком. Но кому он принадлежит? Нужно что-то ответить, но вместо желаемого получается лишь свист и хрип. - Я дам тебе воды. Да, вот так. Не торопись. Сойер видит темную кожу рук, что держат стакан с водой у ее сухих потрескавшихся губ. - Грин.... - Узнала — таки.... Как ты себя чувствуешь? - Не знаю. Я не могу понять.... Что случилось? - Врачи говорят, что это был припадок. Произошел в результате стресса. - Майк? - Он ночевал здесь все три дня, но сегодня я вынудил его уйти на работу. - Три дня? - девушка пытается встать, но перед глазами начинают устраивать свои бешеные танцы черные точки, больше похожие на маленьких назойливых мух. - Тише, Сойер. Побереги себя, прошу! Да, ты здесь ровно три дня. И ты только что пришла в сознание.... - О, Боже.... - Майк сказал, что накричал на тебя, а ты сначала стояла молча, а потом просто упала. - Я.... Я хочу поговорить с Честером. - Сойер! Ты и на смертном одре не будешь отвлекаться от дела?! - негодовал агент ФБР. На своем веку он видел предостаточно, но такого.... Однако агент Грин не знал истинных причин ее желания. Ведь для Ирмы Сойер теперь существовал лишь один человек, которого она ненавидела, но так хотела поблагодарить. Лишь один человек, который действительно мог ее понять и оказать помощь. - Он мне нужен, - прошептала она и умоляюще посмотрела на мужчину.