From Yesterday

Кареглазый мужчина вошел в одно из отделений больницы, и кинул оценивающий взгляд на светло-голубые стены с видом хозяина. Его совершенно не смущала группа людей в форме, которая создала вокруг него плотное кольцо. Его так же не смущала смирительная рубашка и металлический браслет на руке, который не позволял ему отходить от агента Грина на расстояние, превышающее определенную норму. Впервые за все то время, что он сидел в своей клетке, ему довелось выбраться наружу. И повод этого «освобождения» несомненно радовал Честера Беннингтона. Агент Грин подошел к палате, в которой находилась Ирма Сойер и постучал. Он не стал дожидаться и сразу вошел, оставив охрану с заключенным номер 1313. - Я надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь. - Мне это необходимо, агент Грин. Вы знаете, что если бы не было острой необходимости, то я бы не стала просить. - Я знаю, Ирма. Однако это еще не значит, что я понимаю твою необходимость. - Майк за дверью? - поинтересовалась девушка и со стыдом поймала себя на мысли, что на самом деле ответ ей не интересен. Обычно такие вопросы задаются из вежливости. Это все равно, что спросить про брата твоего знакомого — ты даже не помнишь имени этого человека, но, поддерживая разговор, интересуешься его делами, не вдаваясь в подробности. - Да. Думаю, что охрану скоро нужно будет приставлять к нему, иначе он будет душить нашего маньяка не только взглядом, - ухмыльнулся мужчина. Ирма удобнее села в кровати и посмотрела на тоненькую иглу, что была едва видна под пластырем на ее вене. - Предполагаю, что в скором времени ты избавишься от капельницы и таблеток. - Не вечность же здесь торчать. За окном жизнь. И тот, кто способен ее отнять. - Ирма Сойер, запомни одно — если ты погубишь себя, то делу точно не поможешь. Думаю, что пора заводить нашего Беннингтона. Я лишь хотел убедиться, что ты готова. - Я всегда готова, агент Грин. Когда Честер Беннингтон, сопровождаемый лучшими кадрами ФБР, зашел в палату, он почувствовал горький запах лекарств, смешанный с кисловатыми нотками моющего средства и аромат, который уловил еще тогда — в самый первый день.... Его взгляд скользнул по бледной коже, затем переместился на спутанные слегка взлохмаченные волосы. Он подходил все ближе и ближе, всматриваясь в ее большие глаза, пытаясь найти там какое-либо чувство. И наконец, взор его упал на ее губы. Потрескавшиеся, со следами засохшей крови, которая в некоторых местах создавала корочку, явно мешавшую Сойер улыбаться и нормально разговаривать, периодически не морщась от легких болезненных покалываний. Заключенного усадили на стул. Охрана встала по бокам и сзади него. У двери стояли двое крепких парней. - Стоит ли отметить этот день, как первый день, когда я пришел к тебе в клетку, а не ты ко мне? - карие глаза хищно заблестели, как у дикой тигрицы, готовящейся к смертельному броску. - Однако в смирительной рубашке все же ты, а не я. - Для тебя стены больницы хуже сковывающих одежд, а капельница с лекарством хуже смертельного яда. - Я позвала тебя сюда не для того, чтобы слушать твои рассказы. Мы с тобой оба знаем правду, касающуюся твоего заключения. Почему ты не сказал раньше? Почему ты взял вину на себя вместо убийцы? Ирме показалось, что на мгновение лицо Честера исказила гримаса боли, однако это было настолько быстро, что Сойер начала сомневаться: может быть она все еще не в себе? Беннингтон ухмыльнулся, а затем в комнате раздался раскатистый смех мужчины. - Сойер, Сойер.... Если ты все еще плохо себя чувствуешь, то звать сюда серийного убийцу и ставить на уши целый отдел ФБР — это очень плохая затея. - Мне нужно знать это сейчас, Честер. Сейчас. - Есть ли смысл брать на себя вину за какого-то маньяка, зная, что тебе за это светит пожизненное заключение? - Есть. Если угрожают тем, кого ты любишь. - И опять мимо. - Он убьет снова. И это не подражатель. Я должна знать, - Ирма резко выдернула иглу и встала с кровати. Как только босые ноги коснулись холодного пола, она почувствовала легкое головокружение, но постаралась не подать вида. - Как твое самочувствие, Сойер? - спросил заключенный таким тоном, словно до этого у них шла светская беседа, никак не касающаяся убийцы. Ирма почувствовала, как внутри нее натягивается струна и по мере того, как напряжение росло, она начинала все больше и больше злиться. Она не может узнать. Она потеряла себя. Она потеряла связь с Элизабет. Это значит лишь одно — связь с подражателем для нее потеряна так же. И потеряна эта нить именно с того момента, когда ржавый металл коснулся ее ладони, выпуская наружу свежие бардовые капли. - Рано или поздно ты поймешь, что я сделал это для тебя, но сейчас ты вполне можешь меня ненавидеть. Не лезь в это дело, Ирма Сойер, иначе ты потеряешь не только теплое местечко в ФБР, которое, я уверен, готовит для тебя агент Грин, - Честер долго смотрел в глаза девушке. - Это угроза? - лицо Ирмы не выражало ни единой эмоции, а голос стал сухим и безжизненным. - Это дружеский совет. - Ты ведь не собирался мне помогать? Тогда зачем? Зачем ты заговорил со мной? Почему рассказал так много? Почему теперь я должна остановиться? - Он предупреждает тебя. Чем ближе ты к нему подбираешься — тем туже затягивается петля на твоей шее. Я не подозревал, что наша игра примет такие обороты. - Неужели ты за меня так переживаешь? Что тебе до того останусь я жива или нет? - Ты не понимаешь, что тебя ждет. - Возможно, я понимаю это лучше всех остальных. - Ты этого не заслуживаешь, - в голосе Беннингтона проскользнула мольба, и Ирма зацепилась за нее как за тоненькую веточку, которая могла спасти ее, вытащить из глубокого болота, где она стояла уже почти по горло. - Боль, которую ты мне причинил отвлекает меня от мыслей, связанных с делом, - она сняла бинты с ладони и поднесла руку почти к самому лицу заключенного. Круглый красный шрам уже не кровоточил, и вокруг него образовался темно-синий синяк. - Ты сделал это для того, чтобы я не теряла связь с реальностью. Чтобы он напоминал мне о том, что не всегда нужно быть им. Я начала мыслить как убийца.... Ты сказал, что это мой дар. Понять его. Но он был губителен для меня. И тогда ты вывел меня из тьмы. Ты не убийца, Честер Беннингтон, - теперь ее лицо было так близко, что Честер мог чувствовать ее дыхание и едва уловимый аромат волос. - Убийца не может извиняться за то, что причинил кому-либо боль. И пока на моей шее эта петля, как ты выразился, я буду ее затягивать туже и туже, если это поможет невиновному. Я вытащу тебя из заключения, но ты должен помочь мне. - И ты уверена, что помогаешь тому, кому нужно? - прошипел мужчина, и девушка отпрянула от него, как от ядовитой змеи. - Я не могу быть ни в чем уверена, - ответила студентка и попросила агентов отвезти заключенного номер 1313 в тюрьму. После она села на кровать, закрыла лицо руками и горько заплакала. *** Прошла еще неделя с тех пор, как Ирму Сойер выписали из местной больницы, настоятельно порекомендовав ей принимать успокоительные в течение дня и выписали норму для приема снотворного на ночь, если будет плохо спать. Однако, по приезду домой, девушка сразу избавилась от листочков с записями врача. Здесь таблетки ей не помогут. Ей нужен чистый, а не затуманенный лекарствами, разум. Ирма знала, что Майк чувствует себя виноватым в том, что произошло, поэтому старалась всем своим видом показать, что все в полном порядке, а о злополучном подражателе она даже и не думает и, уж тем более, не мечтает наведаться к одному из заключенных. Но идиллия длилась недолго. В один из дождливых холодных вечеров в доме Майка и Ирмы раздался телефонный звонок. На другом конце провода был агент Грин. - Это Грин? Что произошло? - спросил Шинода, увидев, как его невеста крепко сжимает трубку, как ее взгляд устремляется в пустоту. - Четыре трупа. Майк, он убил четверых. Они на площади, привязаны к фонарным столбам. Шинода вспомнил, как они вместе с Ирмой осматривали тела в морге и невольно вздрогнул. Затем перед его глазами встала та мертвая пара, что нашли в парке. Ведь жертв всегда было двое — почему на сей раз четверо? - Я отвезу тебя, но.... - Мне будет гораздо хуже, если я оставлю эту загадку без ответа, Майк. Это не в первый раз. Я переживу. Как только машина подъехала к площади, темнокожий мужчина, укрывшийся под зонтиком, открыл дверь Ирме, помогая выйти. - Сразу четверо. Да еще и так, - сразу перешел к делу Грин. - Я уже успела подумать над этим, пока мы ехали, - ответила она, оборачиваясь, чтобы посмотреть куда направился Шинода. - Куда это он? - проследив за ее взглядом, поинтересовался агент. - Переждет в кафе. Ему трудно на все это смотреть. Так вот, пока мы ехали.... Мне пришла в голову мысль, что четверо их не просто так. Наш убийца куда-то торопится. Он нашел то, что искал, агент Грин. И теперь ему нужно сбыть ненужный товар. - Хочешь сказать, что теперь жертв будет больше? - Нет, он просто выбрасывает то, что ему не нужно больше. Посмотри, как небрежно они одеты. Застегнуты не все пуговицы на платье. У мужчины грязные туфли, а раньше он бы зачистил их до блеска. Он возбужден, он торопится. Наш подражатель больше не похитит, - внимательно рассматривая всех четверых убитых, произнесла Сойер. - Думаешь, нужный человек уже у него? - Да. Или будет скоро. Вся эта спешка выдает в нем это. - Сэр, мы нашли еще две буквы на телах жертв, - отрапортовал один из сотрудников. - Что за буквы? - Буква «М» и буква «А». - О, Боже.... Сойер.... - Я слышала, агент Грин, - спокойно откликнулась девушка. - Если собрать все буквы, то получается твое имя. Ирма. И если ты права, то тот кого он ищет.... - Я не удивлена, агент Грин. «Чем ближе ты к нему подбираешься — тем туже затягивается петля на твоей шее», - сказал Честер Беннингтон неделю назад. - Петля затягивается туже и туже, - нараспев произнесла Ирма Сойер, чувствуя, как по спине бежит холодок.