Изнанка

Жирным курсивом здесь и далее выделены фразы на русском. Напоминаю, что остальные герои русского НЕ знают. Спасибо за внимание и приятного чтения ;) - В путь! - раздается над моей головой зычный голос Боромира. - Привал окончен, пора выдвигаться! Я мысленно морщусь, с усилием поднимаюсь на гудящие ноги, стараюсь незаметно поправить повязку на боку и спешу пристроиться в середину отряда, подальше от Гэндальфа (который отряд ведет) и Леголаса (который этот отряд замыкает). Обе эти личности меня сильно беспокоят, и потому встречаться с ними лишний раз мне не хочется. Начну, пожалуй, с наименее значимого. Леголас, этот надоедливый белобрысый остроухий, повадился проводить свое свободное время рядом со мной, совсем не спрашивая моего на то разрешения. Эльфа, кажется, совершенно не волнует, что я его игнорирую или высказываю свое неудовольствие в резкой форме. Меня нервирует эта навязчивая заботливость еще и тем, что я понятия не имею, что Леголасу от меня надо. Честно, ну не легче ли сразу в лоб сказать, а не ходить вокруг да около? Ловлю на себе его внимательный взгляд и понимаю, что нет, не легче. Второй моей головной болью оказывается Гэндальф. Серый маг жив, здоров и разве что не весел, но в сложившихся обстоятельствах именно это меня и беспокоит. Если мы идем через Карадрас (а мы абсолютно точно идем через Карадрас), то что делать с магом? В копях Мории Гэндальфа должен был убить Барлог. Значило ли это, что и теперь, на перевале, Серый маг должен лишиться жизни, чтобы вернуться к нам "на уровень выше"? И найдутся ли в горах силы, достаточные, чтобы отправить в чертоги Мандоса одного из Истари? Нужна ли "смерть" мага для развития сюжета? Не покатится ли все к Барлогам, если Гэндальф останется жив? Хватит ли ему сил одолеть Сарумана, не переродившись, и если не хватит - настолько ли сильны последствия, чтобы пытаться устранить мага прямо сейчас? Если принимать во внимание тот факт, что убивать Гэндальфа Серого всяко придется мне... Где удобнее всего это сделать? В горах, где существуют такие удобные пропасти, оползни и закрывающие обзор скалы или в предгорных равнинах, где все мои действия как на ладони? Думаю, ответ очевиден. Проблема в том, что уже сегодня к вечеру мы доберемся до Багровых Ворот, а от них до подошвы горы максимум два дня пути. Итого - три дня, чтобы обдумать убийство очень сильного существа и потом на это убийство решиться. Слишком мало. Мне в моей не очень длинной жизни убивать не приходилось. Да, за время службы у Белого мага я достаточно насмотрелась на кровопролитие, иногда даже именно мой приказ становился его причиной, но марать руки кровью... Меня передергивает, я против воли нахожу взглядом спину, затянутую в серую ткань. Гэндальф. Убить Гэндальфа. Как? Как, Эру Единый, какими силами? У меня их точно нет. Но ведь кроме меня некому! В моей голове лихорадочно проносятся мысли, все умственные силы уходят на продумывание возможных исходов. Вдруг Гэндальф действительно погибнет? Совсем, окончательно и бесповоротно? Не воскреснет в нужный момент, не придет на помощь и не приведет подмогу? Вдруг я просто беру на себя лишние обязательства? Может, его смерть не нужна сюжету и я сделаю только хуже, убив его? Нужна ли смерть Гэндальфа? Можно ли его спасти? Можно ли спасти меня? А что, если у меня не хватит духу? Если в решающий момент дрогнет рука, если совершу ошибку и не убью, не будет ли это большим злом? Не обернется ли мое милосердие (трусость?) куда большей трагедией? От подобных многочасовых размышлений пухнет голова, и я легонько ей покачиваю из стороны в сторону, надеясь вытрясти надоедливые мысли. Они каждый раз возвращаются снова, изматывая наравне с трудной дорогой и ноющими трещинами. Темнеет, над перевалом сползаются в плотный сизый туман облака. Я щурюсь, пытаясь разглядеть что-то впереди, но вижу только спину Серого мага, которая опять запускает бег тяжких мыслей. Со злости пинаю камешек, подвернувшийся под ноги. Тот, пару раз лениво подпрыгнув, останавливается метрах в трех дальше по дороге. Ну вот, даже в ногах сил не осталось. Проходя мимо этого камня второй раз, аккуратно сдвигаю его с тропы, чтобы идущие за мной не споткнулись. В свете тусклого далекого солнца начинает появляться натуральный цвет горной породы, ранее скрытый толстым снежным слоем. Карадрас под белой снежной шкурой носит кроваво-красную одежку. В последние светлые минуты уходящего дня нам улыбается удача - мы находим довольно приятное место для ночевки. Крупные валуны образуют с практически отвесной стеной что-то наподобие гнезда ласточки-домовушки. Спать на камнях, конечно, не очень приятно, но треклятый ветер, грозящий выдуть кишки через спину, не сможет нас там достать. Я сразу облюбовываю себе местечко у самой скалы, чтобы через меня не шагал весь лагерь. Прислоняюсь спиной к красному камню, аккуратно сажусь, подтягиваю правое колено к груди и укладываю на него подбородок, а левую ногу выпрямляю и начинаю легонько растирать руками. Как же я ненавижу эти шрамы! Нужно еще повязки сменить... Хочется крепкого сладкого чая. Странно, но из всех изобретений моего мира больше всего мне не хватает именно этого напитка. Может, просто выпить чего-нибудь горячего? Представляю себя, уговаривающую мужиков развести костер ради сиюминутного желания хлебнуть чайку. Мне нужно собрать мысли в кучу и перестать думать о какой-то ерунде. Рядом слышится шевеление, и место недалеко от меня занимает эльф. Мне даже нет необходимости поворачиваться - готова поспорить на здоровую половину тела, что это он. Я уже упоминала, что остроухий стал проявлять ко мне повышенный интерес? Я по-прежнему сижу, уставившись вперед бессмысленным взглядом, никак не обозначив, что заметила присутствие нежелательного элемента. Леголас раскладывает возле меня свои пожитки, я уголком глаза завистливо посматриваю на его подбитый мехом плащ. Холодно же. Усилием воли заставляю себя забыть о суетящемся рядом эльфе и снова погружаюсь в неприятные размышления. Гэндальф. Гэндальф - Гэндальф - Гэндальф. Я ругаюсь в глубине души на свой длинный язык, разболтавший Арагорну о Барлоге и участи Серого мага. Не болтай я лишнего в ту ночь, не подслушай нас Фродо, удалось бы избежать нынешних неприятностей. А так неприятности у нас имеются полным комплектом, и разбираться с ними явно придется мне. Ладно, хватит. Думай о решении, а не о задаче. Как убить Серого мага? Как вообще можно кого-то убить? Холодное оружие. Яд. Несчастный случай. Больше на ум ничего не приходит. Хорошо, работаем с тем, что есть. Вариант с холодным оружием отметаем сразу по одной простой причине: у меня его нет. Мой охотничий нож туп, как Пиппин в лучшие времена, а просить клинок у кого-то из Братства... "Извините, не можете ли Вы одолжить мне Ваш клинок? Хочу вонзить его в сердце Вашего давнего друга. Что? Почему Вы сопротивляетесь? Я всего лишь убью им Гэндальфа!" Да уж, театр абсурда. К тому же, извечная проблема всех убийц - куда девать трупы? Ну допустим, что мне ОЧЕНЬ повезет, и я не только смогу заколоть мага, но и сделаю это без свидетелей. Как мне, обычной женщине, убрать улики совершенного преступления? Маг, между прочим, только выглядит тощим! Какой там еще вариант? Яд? Все опять упирается в проблему наличия. Ничего отравляющего у меня с собой нет, а появится что-нибудь ядовитое только совсем у подошвы горы, что меня не устраивает - местность легко просматривается, тело заметят сразу и, возможно, успеют мага спасти, добежав до Лориэна. Плохо, очень плохо. В горах хотя бы с обрыва скинуть можно... Стоп. А вот с этого места поподробнее! Скинуть с обрыва. Действительно, зачем изобретать велосипед? Гэндальф из канона уже умер так - что мешает и мне подстроить несчастный случай? Серый маг оступится, с кем не бывает? С летальным исходом оступится, я лично за этим прослежу. *** - Эээх, все от этого треклятого снега отсырело! Хоть бы клочок бумаги найти, костра хочется... - ежится Мерри, плотнее кутаясь в плащ и протаптывая в неглубоком снегу тропинку вокруг пытающегося добыть огонь Боромира. Даже на мой неискушенный взгляд, скорее в России появятся нормальные дороги, чем здесь что-то загорится. Промозглая погода сделала дрова и огниво противопожарными, что при моей неприязни к пламени делает ей честь. Я прохожу мимо этой кучки желающих согреться к сумкам, откапываю среди прочих свой вещмешок и пытаюсь запихнуть в него ставший ненужным учебник биологии: трещина чуть-чуть поджила, и я решила рискнуть (уж больно ужасен и неудобен самодельный корсет). - Леголас! - зовет эльфа Серый маг. - Обойди лагерь, пока не совсем стемнело, да силки на дичь поставь! С нами все-таки дама... Последнюю фразу Гэндальф говорит тихо и с таким жирным намеком на что-то, что мне даже становится любопытно. Остроухий идет ко мне и останавливается рядом. Сегодня первое дежурство наше, хотя видит Эру, я бы даже вставала посреди ночи на эти вахты, если бы это избавило меня от общества белобрысых принцев. - "С нами все-таки дама", - передразниваю я, злобно поглядывая на мага из-под капюшона. - Самому охота что-то в живот закинуть, а то грустно как-то, не емши! Нечего на дам сваливать, эти дамы вон службу охранную несут. Голодные, между прочим! Продолжая бурчать что-то в том же духе себе под нос, я выбираюсь из нашего "ласточкиного гнезда", и меня мгновенно пробирает до костей. Чертов ветер. Леголас идет рядом, чуть впереди, я просто стараюсь не обращать на попутчика внимания. Шаг против воли ускоряется, рука тянется надвинуть капюшон поплотнее, мне хочется побыстрее закончить обход и вернуться в лагерь, где можно сесть на разных с эльфом концах и вообще не пересекаться с ним. И почему нельзя сразу сказать, что от меня надо, а не таскаться хвостиком? - Вы даже имени мне своего не скажете? - раздается рядом тихий, мелодичный голос остроухого. Я ненадолго останавливаюсь, потом снова возобновляю обход территории, полностью игнорируя обращенный ко мне вопрос. Эльф предпринимает еще одну попытку завязать разговор. - Молчите. Неужели мой вопрос не заслуживает ответа? Или я вам настолько безразличен, что вы отказываетесь замечать мое существование? - Да. На оба вопроса, - равнодушно отвечаю я и все-таки ускоряю шаг. Мне и так совестно за тот эпизод на обрыве, сейчас мне опять хочется затолкать собственный ответ обратно в горло, но поздно. С какого лысого Моргота аранен лесного королевства вообще терпит подобные фразочки от безродной человечки? Что может настолько понадобиться принцу, чтобы это терпеть? И почему именно от меня? Видимо, сильно эльфу приспичило, потому что даже после открытого оскорбления он догоняет меня и продолжает моцион рядом со мной. Гадство. Ну отстань от меня, совсем не до того сейчас! Мысли снова крутятся вокруг Гэндальфа, хотя я решила не вспоминать о маге как минимум до завтрашнего утра. Эру, ну что ж так темно-то! Это у белобрысого ночное зрение, а у меня и днем близорукость! Стараюсь идти осторожнее, но все равно через некоторое время спотыкаюсь. Черт! Мне нельзя падать, только-только бок поджил! Я слепо таращусь в темноту, пытаясь снова поймать равновесие и не свалиться на камни. "Вот вам и несчастный случай!" - проносится в моей голове перед падением. Через несколько секунд до меня доходит, что лучше бы я упала. Потому что один небезызвестный субъект держит меня поперек живота и до сих пор не выпустил. Может, коленом в пах ударить для затухания хватательного рефлекса? Меня пробирает отвращение от этих прикосновений, я ненавижу, когда кто-то меня трогает. Инстинкт, доставшийся мне вместе со шрамами, кричит о том, что любое к ним прикосновение вызывает боль. Касаться шрамов не больно уже давно, а вот предательское ожидание боли заставляет избегать тактильных контактов до сих пор. Я буквально взвиваюсь в воздух, вырываясь из хватки эльфийских рук. Ну какого барлога ему понадобилось меня ловить?! От резкого движения трещина на боку снова начинает кровить, я мысленно выругиваюсь и быстро иду в сторону лагеря, искренне надеясь, что эльфу хватит мозгов идти ставить ловушки, а не провожать меня. Если он только сунется - простыми оскорблениями точно не отделается. К счастью, в лагерь я возвращаюсь без происшествий и без сопровождения. Наверное, за четыре года в России все-таки что-то случилось с дорогами, поскольку народ укладывается на свои места под мерный треск поленьев. Развести костер без бумаги, с отсыревшим хворостом и не менее отсыревшим огнивом... Молодец, Боромир, уважаю! Мне такой фокус ни разу за все годы моих мотаний по Средиземью не удавался. Приветствую всех собравшихся у костра, потом выбираю самое далекое от него место (что проблематично в нашем "ласточкином гнезде") и все равно оказываюсь в компании. Сажусь между Сэмом и Гимли, те с кислыми лицами тыкают ложками в жидкую склизкую кашу. И чего она им не нравится? С ностальгией вспоминаю собственное детство, когда отказывалась есть манную кашу из-за комочков. Эру, да я сейчас не то что за манку - за комочек из манки душу продам! Подтягиваю колени к груди и укладываюсь на них щекой, чтобы не видеть костра. Бродяжник затягивает длинную и грустную песню на эльфийском, в его голос вплетается треск поленьев и гул пронизывающего ветра за стенами нашего убежища. Я едва слышно вздыхаю и крепче закутываюсь в плащ, Арагорн продолжает тихо петь, уставившись в пламя. У него красивый голос... Песня заканчивается. Вместе с чарующими звуками исчезает и наваждение. Все находятся под впечатлением, каждый думает о чем-то своем или не думает вообще. Мне очень грустно, что я не дома. Я встаю со своего места и подхожу к казанку с кашей, стоящему на вытащенных из костра горячих булыжниках. Набираю себе пол плошки серой массы. Не то чтобы мне не хочется есть, я просто вспоминаю об еще одном члене общества, патрулирующем границы. Он, конечно, меня довел, но не дело оставлять его без пищи. - ...кишеть орками! Лучше выспитесь сегодня получше, последняя тихая ночь! - говорит Гэндальф хоббитам, те смотрят на него с тревогой и долей восхищения. - Я мудр и прозорлив! - с явной гордостью отвечает маг, поймав эту долю во взгляде Фродо. - Скорее уж прожорлив, - бурчу я, косо поглядывая на вторую миску каши, исчезающую в бездонном маге. Вдруг взгляд цепляет что-то в костре. В голове пытается сложиться картинка увиденного, не складывается, я просто пожимаю плечами, равнодушно отворачиваюсь и даже успеваю сделать полшага в сторону своей лежанки.... ...а потом до меня доходит, что именно я видела в огне. Я медленно оборачиваюсь, словно надеясь, что за время оборота вещь в костре поменяется на что-то другое, менее ценное и близкое. Но этого, естественно, не происходит. Рыжие языки пламени весело пляшут на скукожившихся черных страницах учебника биологии. Вернуться к костру - дело доли секунды. Мне всего лишь нужно протянуть руку и вытащить учебник. Спасти его. Спасти себя. Рука трясется, проклятая дрожь становится невыносимой, едва уже однажды обожженной кожи касается знакомый жар. Огонь. Снова. Снова боль, которую никто не в силах вынести, непреодолимое желание сдохнуть сию же секунду, снова незаживающие шрамы и кошмары по ночам, снова унижение и беспомощность, снова.... Я не хочу. Я не могу пережить это еще раз, не могу заставить себя поднести руку еще ближе. Я трус. Мне страшно рисковать своей шкурой даже ради чего-то очень дорогого. Я готова бросить все, чтобы не чувствовать боли. В костре корчится, сгорая, старая бумага с карандашными пометками. Она ссыхается, прогорает, обваливается серым пеплом, навсегда оставаясь только в моей памяти. Вот у самого переплета, куда еще не успело добраться безжалостное пламя, осталась на вспучившейся бумаге надпись карандашом: "Да не парься ты так!" и забавная улыбающаяся рожица. Надпись прогорает быстро, а рожица еще держится какое-то время, после чего тоже сморщивается и словно вваливается. Нарисованная улыбка присоединяется к грузу рюкзака с учебниками у меня на душе, и тот словно становится в несколько раз больше. Вот я и осталась одна. Я сижу перед костром, вцепившись пальцами в плащ, у меня комок в горле и наверняка разошлись все трещины, но это не важно. Учебник. Сгорел. - Кто...? - тяжело сглатываю и задаю другой вопрос, потому что задать этот у меня сил нет. - Кто разводил костер? - Боромир, сын Денетора! - отвечает Пин. - А что, хочешь спасибо сказать этому чудесному... - Да. Очень хочу, - тихо и бесцветно отзываюсь я, поворачиваясь в сторону гондорца. Потом с той же интонацией продолжаю. - Значит, ты. Лично прослежу, чтобы ты умер на берегу Андуина. Боромир удивленно на меня смотрит, я отворачиваюсь и выхожу за территорию лагеря. У меня дежурство. *** Утро выдается хмурым, с серым низким небом и слякотью. С раздражением вытаскиваю ногу из глубокой расселины, полностью забитой талым хлюпающим снегом - с утра сильно потеплело. Мы плетемся по тропе уже час, а Багровые Ворота, которые мы рассчитывали увидеть еще вчера вечером, не приблизились ни на метр. Барлоговы горы с их барлоговыми расстояниями, которые совершенно неопределимы на глаз! Вчерашние упаднические настроения почти полностью изжили себя к утру, и сейчас моя голова гудит от мыслей про Гэндальфа. Всего два дня, включая сегодняшний, чтобы избавиться от мага. Всего два дня. Мне нужно... - Позволит ли прекрасная дама развлечь ее разговором? - раздается рядом полный довольства голос белобрысого (радуется Лориэну, наверное). - Нет, - рассеянно отвечаю я, пытаясь снова поймать за хвост мысль. Мысль упорно не желает ловиться, вызывая тихий вздох. Опять придется продумывать всю цепочку с самого начала, чтобы понять, на каком месте меня сбил остроухий. - Отчего же? - Леголас склоняет голову к плечу, и пара длинных светлых прядей укладывается на зеленой ткани плаща остроухого в золотистые завитки. Красиво. Надо будет как-нибудь нарисовать, когда время найдется. - Оттого. Слушайте, Леголас, вы же образованный эльф! Вам должен быть известен смысл глагола "думаю". Уверяю вас, прекрасная дама занята именно этим. Серьезно, когда уже Леголасу надоест терпеть мои подколки и издевки? Когда уже он выложит, что ему от меня понадобилось? Я быстро все сделаю, если это будет в моих силах, и мы полюбовно расстанемся. Может быть, остроухий меня в чем-то подозревает и устроил своеобразную слежку (что сильно усложнит мне дело), но против этой теории говорит сразу несколько фактов. Почему сейчас? Ведь о моем прошлом подле Сарумана он узнал давно, в самом начале, а проявления повышенной заинтересованности появились после того случая с обвалом. Может, его тварью надо было назвать, чтобы интерес проклюнулся? Ладно, Моргот с этим эльфом, главное, чтобы он не пошел вместе со мной мага скидывать. Прям вижу эту сцену. Ирэн Эрон, Гэндальф и Леголас. "Попрошу вас крепко-крепко зажмуриться и ни за что не открывать глаза, мистер эльф!" Из мыслей меня выдергивают восхищенные возгласы идущих впереди хоббитов. Я с удивлением обнаруживаю, что чуть не налетела на остановившихся от изумления полуросликов. Вскидываю голову, собираясь отчитать их за создание аварийных ситуаций, но сама пораженно застываю на месте. Багровые Ворота. Не знаю, чего я ждала, но точно не этого. Огромный кроваво-красный каньон с отвесными стенами, отполированными протекающей здесь когда-то рекой до гладкости морской гальки. Нам предстояло идти поверх, ведь внизу лежит слой снега (а с учетом потепления - снежной каши) глубиной с пару длин тела взрослого человека. Но сейчас, когда мы топчемся внизу, у порога этого величия, Багровые Ворота выглядят впечатляюще. Мы решаем поесть после подъема на берег каньона, по опыту прекрасно зная, что если ты не хоббит, то на полный желудок не пройдешь и сотни метров. Я против воли карабкаюсь вверх быстрее всех, почти бегом - меня переполняет нервное напряжение и жажда деятельности. Этот каньон идеален для убийства: достаточно глубокий, с гладкими отвесными стенами, заваленный на несколько метров снежной кашей, которая хотя и смягчит падение, но не даст раненому человеку дойти до нормальной дороги и попросить помощи. Мне приходится ждать остальных на вершине, но это нисколько не огорчает меня. Теперь мне кажется, что весь мир такой маленький, а этот каньон такой большой, что вся моя жизнь и жизни многих моих знакомых - лишь часть Багровых Ворот. Небо ясное, от утренней серости остались только легкие белые разводы очень высоко. Солнце, далекое и бледное, отражается в отполированных водой и временем стенах каньона, становится всех оттенков янтаря и пускает желтые теплые блики на снег далеко внизу. Кажется, что расплавленное золото течет по раскаленному докрасна желобу. Красивое место. Жаль, что именно здесь мне придется убить мага. Через несколько минут ко мне присоединяется предмет моих размышлений в компании с Боромиром. На гондорца я стараюсь не смотреть, поскольку любое его появление вызывает поутихшую с вечера злость. Думаю, подвернись мне вчера возможность, сын Денетора сегодня с нами бы не шел. Наверное, прошлой ночью во мне истощился запас чувств, поскольку сейчас мне банально не хватает сил на какие-либо эмоции. Не должен же человек, решившийся на убийство, чувствовать себя выжатым лимоном не первой свежести, единственным желанием которого является покой и сон? С силой провожу рукой по лицу и морщусь от движения плеча - трещины и не думают затягиваться. Хорошо, что мы не пошли через Морию: там нет снега, которым можно было бы промыть раны. По-хорошему надо их дезинфицировать чем-нибудь, но в горах ни одной травинки целебной не растет, а просить у Арагорна ацелас гордость не позволяет. Вот так занесу заразу и скончаюсь от заражения крови! Остатки Братства (в лице пыхтящего Сэма, пони Билла и довольного, как налакавшийся сметаны кот, Леголаса) тем временем подтягиваются к нам, сразу же включаясь в процесс приготовления обеда. Гэндальф даже разрешил нам потратить остатки хвороста на небольшой костерок, поскольку уже сегодня к вечеру мы должны будем дойти до лесистой части Карадраса. Насколько я вообще поняла, Багровые ворота оканчиваются Черноречным Каскадом, тот в свою очередь является горной частью реки Серебрянки, которая впадает в Зеркальное Озеро, а после впадает в реку Нимродель, и уже эта самая Нимродель впадает на территории Лориэна в Андуин. Бред, как и вся география. В чистое голубое небо тонкой спиралькой взвивается сизый дымок, хоббиты затевают какую-то перебранку, а после поют все вместе веселенькие песенки, которым невозможно не подпеть. И под эти задорные мотивчики даже присутствие Леголаса по правую руку от меня перестает так сильно раздражать. Ну и пусть себе сидит, мне не жалко. И вот, на третьем куплете в песенке про попытки бравых рыцарей оседлать лошадь, случилось ЭТО. Из-за каких-то валунов выпрыгивает с булькающим урчанием орк, хрипло и резко что-то кричит двум десяткам своих сородичей у себя за спиной, а после падает. В прорехах между нагрудниками торчит эльфова стрела. Морийские орки? Плохо дело! Их сородичи из Изенгарда знакомы со мной, все до единого осведомлены о моем высоком положении и тронуть не посмеют. Мордорские твари больно шуганные, без приказа сверху тоже ничего не предпримут. А вот орки из Мории, да еще и при свете дня - тушите свет, кидай гранату! Капец мне. Я как можно медленней пробираюсь к Гэндальфу за спину, надеясь скинуть мага во всеобщей суматохе. Всего орков точно не больше двадцати, скорее всего отобьемся без потерь. Решаю держаться рядом с магом и на всякий случай достаю из складок плаща тот самый тупой охотничий нож. Мне совсем не страшно. Какой-то странный, веселый азарт охватывает меня, щекочет живот ощущением опасности. Так, наверное, чувствуют себя люди, играющие в русскую рулетку. Сдохну или нет? И вроде бы уже все равно, но нутро твое отчаянно хочет жить. Средиземье многому научило меня, в том числе - доверять своему телу. Слабое, нетренированное тело шестнадцатилетней белоручки вытащило меня из горящего дома. После оно нашло силы восстановиться от травм, научиться заново ходить, заново развить себе мелкую моторику и много чего еще. Мои ноги прошагали несчетное количество миль, а руки перемыли за год столько полов и посуды, что вся суммарная площадь помывки равна Рохану (я считала). Это убедило меня, что все барьеры только в голове. Все невозможное только в голове. Убить мага. Остаться живой. И вне подозрений. Невозможно? Все невозможное только в голове. Гэндальф взмахивает рукой, принимая удар на посох, а после мечом протыкает орка до позвоночника. Я слышу хруст кости, потом металлический гудящий звон, когда меч выходит из раны, задевая доспех. Орк скалится, оседая к ногам мага, тот брезгливо отпихивает тварь ботинком. Лязг оружия тонет в чьих-то вскриках и боевых кличах, Серый маг снова с кем-то бьется, справа от меня Леголас подлетает к готовящемуся нанести удар орку и в одно слитное движение перерезает тому глотку. Желтые, полные ненависти глаза еще смотрят на меня какое-то мгновение, а потом застывают. Я благодарно киваю остроухому, но тот уже в другом месте. Гэндальф, целенаправленно расчищая себе дорогу, кричит что-то Арагорну на непонятном языке, а после бросается в погоню за парой дезертиров. Те бегут вдоль каньона, один чуть отстает, приволакивая раненую ногу. Наверняка маг хочет подстраховаться и не дать двум сбежавшим оркам донести до сородичей информацию о гуляющих по Карадрасу чужеземцах. Твоя предусмотрительность тебя погубит, Гэндальф Серый. Все случается в один миг: первый орк падает, сраженный стрелой Леголаса, второй спотыкается о тело и летит вперед, Гэндальф настигает их в сантиметрах от пропасти и несколькими короткими ударами завершает дело. Все, Эрон. Финиш. Мы одни, никто не видит, маг уже убрал меч в ножны. Давай же! Чего ты медлишь? Почему я ничего не делаю? Снова, как и всегда, зарываю голову в песок, надеясь, что кто-нибудь сделает все за меня. Это твоя ошибка, Эрон. И твоя за нее расплата. Так действуй же! Синие лучистые глаза, полные добрых смешинок смотрят на меня тогда, в Ривенделле. Собственный страх не оправдать доверия. Подшучивание. Забота. Доброта, проявленная в ответ на агрессию. Тепло. Предать все это? Мы начинаем двигаться одновременно: маг делает несколько шагов в сторону лагеря, к остальным, а я бросаюсь ему наперерез. Я, к сожалению, оказываюсь быстрее. Толчок. Маг замирает, раскинув руки, а потом очень медленно, словно гигантская птица, летит спиной вниз в огненные всполохи каньона.