Звездный демон

Перед атакой Менес произвел тщательную ревизию и расстановку своих сил. Две виманы. Пилоты снимут дозорных, а также вступят в бой с воздушными силами крепости, которые, конечно, начальник гарнизона двинет на врага первыми. У противника виман было три. Десять носителей божественных копий. Они ворвутся в крепость, расстреливая воинов, если успеют; если же нет, схватятся с офицерами-зверобогами, которые выбегут следом за пилотами. Божественных копий у врага разведчик Менеса насчитал пятнадцать. Двадцать лучников. Лук не так впечатлял, как божественное копье, зато разил дальше и более метко – в руках меткого стрелка. Лучники ударят, когда из крепости высыпят простые воины – сея среди вражеских солдат панику и не давая им построиться в ряды. Тридцать мечников. Они вступят в бой с теми, кто останется в живых и не устрашится. В числе их – Киа. Она настояла на том, чтобы шагать со всеми в строю; поразмыслив, Менес понял, что иного выхода нет. Если нести ее на носилках, это задержит всю армию; нести ее по воздуху тоже было нельзя, поскольку виманы были главной ударной силой его войска. Да Киа и сама яростно противилась такой заботе. Она не хотела никакого снисхождения к своей слабости, к своему полу! И, наконец, оставалось сорок копьеносцев, которых Менес думал придержать в резерве – на случай, если в крепости после удара виман, офицеров-копьеносцев, лучников и мечников останутся недобитые и не сдавшиеся. Армия Менеса превосходила врага числом больше, чем в два раза; но уступала ему количеством божественного оружия, а также опытом и выучкой – ведь гарнизон Ра, как бы ни был малочислен, полностью состоял из воинов по воспитанию, а не мирных и робких селян, едва оправившихся от голода и взявших в руки копья и мечи. Однако Менес рассчитывал на дерзость и внезапность атаки, на исподволь копившуюся вековую ярость бывших рабов. И на свой дар полководца. Он должен был шагать во главе армии, при маске и копье. Обе виманы были отданы в распоряжение Туту и Ахавера. Источников по пути, конечно, не встречалось – кроме самого Хапи*. Но крепость стояла на реке: она служила не для охраны внешних границ, а для охраны правителя страны от ее жителей. А все жители Та-Кемет строились вдоль реки - благословенного, единственного источника воды и пропитания. Поэтому войско Менеса могло пополнить запасы воды и по дороге. Но военачальник рассчитывал на как можно более быстрый переход – ведь их преимущество, воздушная разведка, было также и преимуществом врага. Если их заметят сверху, пилоты донесут гарнизонному начальству о приближении войска значительно раньше, чем армия подоспеет к крепости - и тогда их встретят во всеоружии. Или, того ужаснее, расстреляют с воздуха и размечут прежде, чем они достигнут цели. Но просчитать все заранее было невозможно – и Менес просто выступил. Выступали они с утра. Конечно, можно было выйти под прикрытием ночи, выспавшись заранее; но Менесу нужно было все внимание и силы солдат, которым следовало полноценно отдохнуть. Приходилось рисковать быть обнаруженными. Виманы Туту и Ахавера вылетали вслед главным силам – чтобы не расходовать энергию медленным перелетом; офицеры также должны были разведать обстановку перед боем. И вот, наконец, армия покинула крепость. Менес зашагал впереди войска, казавшегося ему огромным. Да оно и было очень велико – никогда еще ни под чьими знаменами на этой земле не собиралось столько человек сразу. Когда они уже удалились от крепости, Менес остановился и оглянулся. На крыше возвышались двое часовых – как и прежде, копьеносцы-"Хоры". В самой крепости оставался еще десяток человек, на которых было два запасных копья. Менес удерживал обе крепости. Он не хотел, чтобы в случае гибели его армии их дело погибло с ними. Если они победят, пилоты оповестят об этом оставшихся воинов… и те примкнут к Менесу. Если они победят!.. - Братья! – крикнул Менес человеческим голосом. – Мы придем и возьмем свое! Это наше!.. Воины оглушительно заревели, вздымая божественные и простые копья, колотя мечами по щитам. Враг увидит! Да пусть видит весь мир, думалось Менесу в этот миг. Идут победители! Только десять голов в прихотливых шлемах Ра, только десять божественных копий - но за ними почти сотня простых пехотинцев и море бронзовых копий и мечей. Темные грубые лица под шлемами и головными платками. Это Киа предложила защищать головы платками тем, кому не хватит шлемов. Сейчас она тоже шла среди солдат. И мысль, что в этот миг на него смотрит любимая жена и боевая подруга, воодушевила Менеса больше, чем все другое. - Слава храбрецам Менеса! – крикнул он, воздев копье, и войско ответило новым громогласным салютом. Они пошли – быстрым и четким строевым шагом, которым могли идти долго, без устали. Сейчас сила одного бойца воодушевляла другого. Все лица выражало одинаковое чувство – нетерпение, жажду боя; если страх оставался, он был забыт. Они прошагали два часа подряд, и за это время не увидели ничего тревожного – ни одной виманы. Было очень жарко, очень тихо, как будто Та-Кемет замерла в ожидании. Когда шлем Менеса раскалился так, что стал жечь ему голову, несмотря на то, что Менес несколько раз смачивал его водой, военачальник приказал остановиться и разбить лагерь. Это было быстро – воины только раскинули несколько больших палаток, под которыми тотчас же укрылись. Навесы были из грубого небеленого льна: такие труднее обнаружить сверху. Менес очень жалел, что поблизости нет ни холма, ни ущелья – но они должны были отдохнуть, иначе просто испекутся прежде, чем достигнут неприятеля. Снаружи, конечно, остался дозорный. И едва только Менес сел под навесом и поднес к губам флягу с водой, он услышал крик: - Тревога! - Враги! Стройся! – закричал Менес, вскакивая с места и выбегая из палатки; он чуть не сшиб дозорного. Киа с пронзительным воплем выскочила наружу следом за мужем, выдергивая из ножен меч. Войско металось по лагерю, спешно пытаясь построиться без командира. Над самыми головами их просвистела одинокая вражеская вимана, но стрелять никто не стрелял. Шпион? - По врагу! – крикнул Менес, выбросив руку в воздух. – Огонь!.. Выстрел чуть не поразил пилота, успевшего вильнуть влево, но не ответившего на удар. И тут Менес все понял; побледнев, военачальник закричал: - Это наши! Не стрелять! Его офицер в соколиной маске, Туту или Ахавер, сел перед только что построившимся войском. - Вы чуть не застрелили меня! – воскликнул он, сложив маску и оказавшись Ахавером, бледным и тяжело дышащим. - Прости, друг! – воскликнул Менес. Офицер выбрался из кабины, и они крепко обнялись. - Рассказывай! – велел военачальник, схватив разведчика за плечи. – Почему ты один? - Туту выжидает в стороне, чтобы не тратить заряда и не привлекать внимания, - ответил Ахавер. – Он засел далеко от крепости, но достаточно близко, чтобы заметить нас и вылететь навстречу, когда мы подойдем. В крепости все спокойно, о нашем приближении никто не знает. Все внутри, только двое часовых на крыше. Менес улыбнулся. - Хорошо! Он еще раз обнял товарища, хлопнув его по одетой броней спине. - Отдохни в тени и выпей воды, - сказал военачальник, провожая Ахавера к своей палатке. – Мы скоро выступим снова, но пока должны набраться сил. Вольно! Отдыхайте! – крикнул он солдатам; те уже рассыпали строй, но все еще не решались разойтись без приказа. Киа последовала в палатку за мужем. Казалось, он только сейчас заметил ее; но когда заметил, тут же стал озабоченным. - Как ты? – спросил Менес. – Не слишком устала? - Ничуть, - сказала Киа. Она подарила ему улыбку – загоревшая, словно селянка, потончавшая, но гибкая, сильная и безжалостная, как тетива лука. Менес кивнул. - Прекрасно. Он снова сел и выпил воды. Смочил свой шлем и сделал еще несколько глотков. Потом на некоторое время прикрыл глаза и замер, опустив голову и свесив натруженные руки. Наконец Менес опять пристегнул флягу к поясу и поднялся. - Мы выступаем, мерит, - сказал он Киа. Жена подошла к нему и посмотрела в глаза. Они не стали обниматься. - Мы победим, - сказала Киа. Менес улыбнулся и положил руку ей на плечо. Потом, не сказав больше ничего, покинул палатку. Через два часа войско достигло крепости. - Стой! – приказал Менес, резко обернувшись к воинам и вскинув руку. Войско замерло – сотня статуй, обещающих смерть. Менес приставил ладонь к глазам и вгляделся вперед. Крепость почти в точности повторяла их собственную: массивные стены, плоская крыша, низкая квадратная дверь, в которую можно было входить – и выходить - не больше, чем по двое… Наружной стены, конечно, не было… Менес улыбнулся. - Присядьте, - приказал он. – Копьеносцам отделиться и оставаться в резерве, а остальные присядьте и ждите наших пилотов! Берегите силы! Войско сразу уменьшилось ростом: кто-то присел на корточки, а кто-то сел прямо на песок. Но они построятся мгновенно, когда будет надобность. Менес остался стоять. Он прикрыл глаза на миг и вздохнул полной грудью. Может быть, последнее, что ему осталось на земле, - несколько глотков вот этого раскаленного воздуха, обдирающего легкие? Свист виманы, летящей на войско слева. Менес вспрянул. Двух виман!.. - Наши! – закричал он. – Приготовиться к бою! Воины подхватились на ноги, вздымая копья и звеня доспехами. Горячий гул и запах сотни разгоряченных тел взбодрил военачальника, как сильнейшее живительное снадобье. Менес резко обернулся. - Приготовиться!.. Туту и Ахавер понеслись на врага, и дозорные на крыше наконец выстрелили; но слишком поздно. Они не готовились к сражению не жизнь, а на смерть, в отличие от Менеса! Пилоты Менеса застрелили их: солдаты увидели, как звероголовые фигуры упали, и закричали. - Вперед! Возьмем свое! – закричал Менес и бросился в атаку. И за ним устремились кричащие люди, которые совсем недавно были сбродом, разгромившим гарнизон бога. Сейчас это были воины. Они бежали, как их учили: передние офицеры взяли наперевес энергетические копья, мечники обнажили клинки. И тут навстречу им выбежали зверобоги гарнизона. Менес убил одного офицера; припав на колено, пропустил над головой выстрел второго. И тут на них пролился небесный огонь. Вражеские пилоты! - Рассредоточиться! – закричал военачальник; он выстрелил и свалил второго врага. – Лучники – огонь! Мечники - вперед! Мы их изрубим в кашу!.. И в самом деле – энергетические копья в ближнем бою уступали обыкновенным мечам. Стоило подобраться к копьеносцу, у которого заняты обе руки, ближе, чем на его копье, - и он становился беспомощен. Выстрелы врагов взрывали песок справа и слева от Менеса. Сверкнул огонь с небес, и вслед за этим неожиданно обрушилась вражеская вимана: удар, казалось, сотряс землю. Кто-то из его пилотов убил вражеского! "Они переломают машины Ра!.. " - подумал Менес; он ушел еще от одного выстрела, а потом вдруг пронзительно понял, что они одолеют врага. Менес бросил копье и выхватил из ножен меч; он врубился в голый бок офицера, который только что по нем стрелял, и тот рухнул ему под ноги. Вокруг началась страшная рубка: лучники не понадобились. Теперь, пуская стрелы, они попали бы по своим. Несколько зверобогов еще отстреливались, не подпуская врага, но остальных уже взяли в кольцо. Свалив ударом энергетического копья одного из передних атакующих, офицер подставлялся под удар меча слева или справа: доспехи носителей масок, открывающие живот и бока, служили больше для украшения и устрашения, чем для действительной защиты. В воздухе свистело и полыхало: Туту и Ахавер сражались с виманами противника. Вдруг по воинам Менеса снова выстрелили сверху, и они на миг рассыпались, дав возможность врагам опять начать отстреливаться… - Держать строй! Не отступать! – прокричал Менес. Ему показалось, что рядом он услышал яростный вопль Киа. В бой наконец вступили простые воины гарнизона, и теперь они рубились с врагом равным оружием. Жена его действительно сражалась рядом, и Менес своими глазами увидел, как падает пронзенный ею солдат… а потом Киа рядом не стало! Оттерли? Убита?.. Крик, стон, грохот и огонь заполнили все. Менес уже ничего не сознавал, только рубил и отражал удары; кровь стояла в глазах, кровь покрыла его с головы до ног. А потом он понял, что больше не стреляют. А потом он понял, что прекратился и звон мечей. Менес выпрямился во весь рост, задрал голову. Он услышал, как в небе просвистела вимана. В воздухе парило три летательных машины! Военачальник тяжело дышал, держа меч опущенным, забыв о копье. Он улыбался, он понял: это последняя вимана Ра, Туту и Ахавер загнали врага в ловушку, как повстанцы когда-то загнали в ловушку его самого! Менес оглядел поле боя: на нем раздавались редкие стоны. Большинство тех, кто упал, уже не шевелились и молчали – энергетическое копье поражало насмерть, и насмерть разили зазевавшихся зверобогов простые мечи… Менес воздел руки и закричал: - Победа! Победа!.. Киа отыскалась в стороне – она была жива: ее, раненную в бедро, оттащил в сторону один из товарищей. Они потеряли убитыми четверых офицеров-"Хоров", семнадцать простых солдат; ранеными десять, но из этого десятка только двое были ранены очень тяжело. Оба пилота, Туту и Ахавер, остались невредимы. Со стороны противника потерь было гораздо больше. Из четырнадцати офицеров было убито десять, из двадцати пяти простых солдат – двадцать один. Все остальные были ранены, и из этих раненых трое скончались, едва только их внесли в крепость… Менес приказывал врагов не добивать. Не из жалости, а из расчета: прикончить побежденных они успеют всегда, а живые воины Ра могли им пригодиться. Особенно – пилоты. Из пилотов противника выжил только один; к большому огорчению Менеса, его офицеры сбили две вражеские виманы из трех – и теперь было неизвестно, смогут ли эти машины снова встать на крыло. Менес знал, что воздушная гвардия Ра намного больше, чем его; и пусть здесь это не дало врагу большого перевеса, в столице такой перевес окажется решающим. Войдя в крепость, воины Менеса обнаружили в ней неожиданных обитателей. Хотя Менес предвидел это. Но не задумывался до сих пор… При захваченном гарнизоне жило двадцать молодых и красивых женщин. Менес пришел к раненой жене и сказал ей об их находке. Киа с большим трудом ходила, но сидеть могла: и, услышав такое, тотчас резко села. - И что же? – язвительно спросила она. Менеса изумил ее тон. - Что? Теперь это наша добыча, - улыбаясь, сказал военачальник. - Твоя, - уточнила Киа, склонив голову. Менес кивнул. По лицу его жены прошла тень, она выпрямилась. - И скольких же женщин ты себе возьмешь? – спросила она, глядя в сторону. Менес нахмурился. - Сколько пожелаю! Я вправе взять всех! Он впервые ощушал себя покорителем мира, богоподобным воином. И теперь женщина ему указывала, как поступать с его добычей?.. Киа легла обратно на ложе и отвернулась. - Ну так бери, - бесцветно сказала она. Менес протянул к ней руку, сбитый с толку ее поведением. - Что ты? Киа дернулась. - Уходи! Убирайся, иди и наслаждайся!.. – выкрикнула она. – Видеть тебя не желаю!.. Менес схватил жену за подбородок и насильно повернул ей голову. В глаза Киа уставились встревоженные и возмущенные мужские глаза. - Что с тобой? Киа кашлянула. Рука ее опустилась на раненое бедро. - Ты думаешь, что мог взять меня в жены, взять мое тело, мое сердце – а теперь пойти и лечь с первой попавшейся? – сипло проговорила она, не глядя на мужа, как будто он внушал ей отвращение. – И ты думаешь, что после этого по-прежнему сможешь обладать мной? "Ты моя! - хотел воскликнуть разгневанный Менес. – Ты будешь моей, когда я этого пожелаю!" Но если он возьмет ее силой, он лишится ее сердца и ума – лишится мудрой супруги, а обретет наложницу. Но наложниц может быть сотня, а Киа одна… Менес стал перед ложем на колени и уткнулся головой в постель рядом с женой. Он ластился к ней, подобно псу, подсовывающему голову под хозяйскую руку. - Прости, - прошептал он. – Прости, Небт-Маат… Рука Киа по-прежнему оставалась недвижимой – она не приласкала его, даже не шевельнулась. Молодой воин вдруг понял, как оскорбил и ранил ее своими необдуманными словами. Менес взял ее руку и поцеловал, потом прижал ее ладонь к своей окровавленной груди, к пылающему сердцу. - Ты – одна для меня, никто тебя не заменит, - страстно прошептал он, пытаясь своими словами, своей любовью оживить ее, заслужить хотя бы взгляд. И наконец Киа повернула к мужу голову. - Ты говоришь правду, военачальник? – спросила она. Жена все еще не улыбалась. Менес кивнул. - Да, да! Клянусь! Ты одна для меня, и пребудешь одна для меня! – воскликнул он. – Подобных тебе нет! Киа слабо улыбнулась. Она это знала. Но прощать его по-прежнему не спешила. И тогда Менес опять стал целовать ей руки, прижимать их ко лбу, к сердцу. - Что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение? – воскликнул он. Киа наконец ласково коснулась его слипшихся от крови и пота волос. - Будь для меня тем, кого я люблю, - прошептала она. – Моим супругом и справедливым царем… Вот чего я хочу от тебя… Менес трепетно поцеловал ее раненую ногу. - А что мне сделать с этими женщинами? "Убей их", - подумала Киа. - Предложи их своим лучшим воинам, Туту и Ахаверу, - сказала она. – Если те так изголодались, что не смогут без женщин до конца войны… Но оставь не больше двух, остальных отправь в ближнее селение, как ты поступил с женщинами в своем гарнизоне. Иначе эти наложницы слишком обременят нас. - Как прикажешь, - ответил Менес. * Нила: название божества реки и самой реки.