Звездный демон

Пиршество прервалось в середине ночи. Менес понял, что это самое благоприятное время для перехода, - тем более, что другого времени не было. Им следовало отходить так скоро, как только возможно, чтобы попытаться ускользнуть от быстрых и зорких крылатых слуг Ра. Они даже не успели как должно похоронить Ахавера. Менес сам завернул своего друга и верного воина в тонкую ткань, сложив ему руки на груди, и оставил в общем зале на длинной каменной скамье. Пока он прощался со своим офицером, остальные уже увязывали в узлы снедь и одежду, собирали оружие, доспехи и другой необходимый скарб. Чтобы нести все это, не хватало свободных рук; более того, не хватало здоровых рук. Но делать было нечего. Менес вышел в синюю холодную ночь, забрав с собой всех обитателей крепости, не исключая, конечно, двух женщин, одна из которых лишилась своего ласкового господина, едва успев обрести, – Хмес проливала по Ахавере самые искренние слезы. Впрочем, обыкновенные женщины готовы плакать по любому поводу, думала Киа, шагая рядом со своей служанкой и морщась от боли. Она опасалась, что от таких непривычных усилий откроется рана; ее, как и всех, терзала жестокая тревога, глаза щипало… это ведь она послала Ахавера на смерть!.. - О матерь наша Нут, защити нас, - всхлипнула рядом Хмес. – Госпожа, я боюсь, я устала! - Замолчи! – сведя брови, приказала Киа. – Нут простирается над нами, и она укроет нас, если ты не будешь хныкать! Теперь она полностью в ответе за эту женщину, свою личную рабыню, как бы Киа ни называла это положение вслух. А Хмес уже шаталась от усталости, несмотря на то, что была здорова, в отличие от хозяйки. До крепости войско добралось на рассвете. Несмотря на усталость раненых, отдыхать никто не стал. Менес собрал своих людей. - Что будем делать? – спросил он их, как своих советчиков, как равных. - Останемся здесь, - угрюмо ответил Туту, потерявший близкого друга. – Мы ничего больше не можем сделать. Если нас найдут, значит, такова наша судьба. Менес кивнул. Он казался в этот миг очень зрелым и очень усталым. - Господин, - подала голос Киа. – Нам нужно не только дать раненым оправиться, но и возобновить учения. И сделай то, что ты намеревался сделать: пошли людей в селения и возьми еще добровольцев… нам нужно войско намного больше! - И как я сделаю это? – спросил ее муж; его черные глаза поблескивали насмешливой горечью. – Как заставлю селян послушать меня, будучи так далеко? - Скажи им правду, - ответила Киа. – Скажи, что сюда вот-вот могут нагрянуть воины Ра, и тогда каратели не пощадят и их. Тогда селяне сами прибегут к нам, под твой военный щит. - Сомневаюсь, - покачал головой Менес. – Но сделаю, как ты советуешь. Киа, как всегда, оказалась права – и через несколько часов войско Менеса увеличилось вдвое. Пилот Ра, мчавшийся быстрее ветра, достиг города бога через два часа. Молодой воин был ранен в грудь, и, опустившись на площадку перед храмом Ра, долго откашливался; на губах его выступила кровь. Его переполнял гнев и жажда мести; а уж мысль, что кучка разбойников, жалких смертных, осмелилась подняться против бога… Шатаясь и вытирая кровь, окрасившую рот, спасшийся пленник выбрался из кабины. К повелителю, как можно скорее! Едва только воин Ра сделал несколько шагов, в бок ему уперлось энергетическое копье. На него смотрело бараноголовое чудовище – храмовый страж. - Кто ты и откуда? – рыкнул стражник. Как и думал Менес, городская и храмовая стража давно удвоила бдительность. Теперь они и мыши не позволили бы проникнуть в город незамеченной. А уж тем более - воину в божественном облачении, с подозрительной раной и с безумным лицом… - Я из крепости бога на севере, - сказал пилот; он не надевал маски, чтобы вызвать больше доверия, и умоляюще и нетерпеливо глядел на стражника снизу вверх. – Я спасся от мятежников, захвативших мой гарнизон! Всех остальных воинов перебили! - А ну встать! Может, ты лжешь! – прорычал стражник, оставшийся в своем зверином, недоступном для мольбы и человеческой речи, образе. – Мы знаем, что у мятежников есть вимана, – может, ты их шпион! - И я сам себя ранил? Что ты болтаешь! – в ужасе и возмущении воскликнул воин; приступ кашля опять согнул его, сопротивляться было невозможно. Он понял, какую роковую ошибку совершил. Надо было сесть во дворе своего дома, а потом бежать во дворец, там ему бы поверили! - Идем к начальнику, я доложу ему о тебе, - сказал стражник. – Он решит, как с тобой поступить! - Тебя сожжет гнев Ра, когда великий бог обо всем узнает! – огрызнулся спасшийся. Ему некуда было деваться – он был ранен и безоружен, а в лицо его здесь никто не знал… Крикнув товарищу, чтобы на его место привели другого, схвативший подозрительного вестника стражник повел воина между колонн и пилонов, в сторону комнаты начальника стражи, жившего при храме почти постоянно: дома этот большой господин бывал редко, как при жизни своей Сит-Ра, лучший из воинов бога. Раненый попытался преклонить перед начальником колени, но его тут же повело в сторону, в глазах потемнело; стражнику, который привел его, пришлось его поддержать. - Докладывай! – приказал шакалоголовый начальник стражи. Не пленному, а своему стражнику. - Вот, господин, этот был схвачен, когда сел на площадку перед храмом! – торопливо, с оттенком угодливости, но вместе с тем с негодованием проговорил стражник. – Сказал, что спасся от мятежников, разгромивших его гарнизон! "Анубис" сложил маску. Стражник упал на одно колено и потупил взор, видя, как меняется лицо начальника. - Разгромили гарнизон? Сколько же их должно было быть! – воскликнул тот с изумлением и злобой. – Откуда мятежники возьмут столько воинов и оружия? Эй, ты - сколько воинов, ты говоришь, напало на вас? - Я не успел подсчитать, - икнул схваченный; на губах его выступил и лопнул кровавый пузырь. – Много! Больше сотни! Начальник схватился за лоб и вытаращил глаза. - Что за наглая ложь! - А может, это правда, господин? – осмелился вмешаться стражник. – Мы слышали, что… что чернь уже не согнута, как прежде, - шепотом докончил он. Начальник усмехнулся, уперев руку в кольцах в бедро, схваченное роскошной набедренной повязкой. - Ты говоришь, что это чернь взяла гарнизон? Чернь каким-то чудом превратилась в солдат и овладела крепостью, которую защищали божественные воины? Кто и где смог бы научить их сражаться? Стражник молчал, опустив глаза. - Ты забываешь, что наши разведчики несколько раз облетели всю страну в поисках ставки бунтовщиков! Если бы где-нибудь творились такие неслыханные дела – неужели ты думаешь, что это не стало бы известно нашему богу и господину? - Но он сказал другое… - заметил стражник, указывая на пилота; яростные возражения начальника вместо того, чтобы убедить, склонили его на сторону этого воина. – Кто тогда этот офицер, господин? Кто ранил его? - Это дело Ра… - задумчиво пробормотал начальник стражи. Он тоже начал колебаться. - Следует повергнуть эту весть к стопам великого бога, - сказал он. Начальник прошелся по комнате, не замечая, что пленник слабеет; стражник опять схватил его под руку, чтобы тот не простерся на полу. - Хорошо! – воскликнул начальник наконец. – Я скажу обо всем Ра! На этих словах голос его дрогнул. Он слышал, как Ра поступает с неугодными вестниками, – хотя сам не видел; может быть, это только слухи? Болтовня ничтожеств, злых языков? Ведь великий бог милостив! - Этого брось в храмовую темницу, и пусть его стерегут, - приказал начальник, указав копьем на пленника. - Но, господин, он ранен! Он может умереть! – воскликнул стражник. Начальник надменно усмехнулся. - Ты разве не знаешь, что великий бог, если пожелает, может воскресить человека из мертвых? Он нахмурился, увидев, как раненый кашлянул кровью. - Так и быть, препоручи его жрецам, пусть полечат его, чтобы он смог предстать перед Ра! А я, не мешкая, припаду к стопам его величества! Пусть рассудит это дело! Начальник быстрым шагом вышел, на ходу облекшись шакальей маской и превратившись в самого грозного бога после Ра, хранителя мертвых и вестника смерти. Пред очи Ра его не допустили. Лицезреть Ра в этот день, как и во многие последующие, оказалось невозможно – великий бог покоился в саркофаге: а прервать этот священнейший из обрядов не посмел бы никто. Более того: никто из рабов бога не знал, как это сделать. Пока длилось таинство возрождения Ра, раненый вестник умер. В ужасе перед божественным гневом и в надежде на всемогущество повелителя, начальник стражи велел не хоронить его, пока это возможно: умершего засыпали натроном, чтобы уберечь тело от тления. Однако к тому времени, как бог восстал из саркофага, мертвец уже успел высохнуть. Ярость Ра, узнавшего обо всем, чуть не спалила весь дворец. Люди попрятались по углам, ощущая, как трещат молнии над самыми их головами, как самые стены дышат и сверкают божественным отмщением. Незадачливый начальник стражи был казнен; но теперь уже ничто не могло указать Ра дороги к мятежникам. Однако гоаулд сейчас достоверно знал несколько вещей. Мятежников оказалось много. Таури оказались способны на большее, чем он полагал до сих пор, - и умная и коварная тварь, человеческое отродье, которому Ра сохранил жизнь, нашла способ привлечь на свою сторону рабов. Каким-то образом в короткий срок обучив их воинскому мастерству, Менес захватил один из гарнизонов, где и укрылся. Но как теперь найти эту крепость среди других, которых в стране не один десяток? Как вычислить бунтовщиков – ведь они, несомненно, маскируются под воинов Ра? И где Менес скрывался все предшествующее время? Гоаулд понял, что мятеж грозит превратиться в войну, - ему, богу этих людишек, людишки показали нешуточный оскал. Он приказал с удвоенным рвением обыскать страну и провести досмотр каждой крепости. Ра знал, что Менес ударит скоро, поскольку для него промедление гибельно, как и для его бога.