Звездный демон

Мен-Нефер-Ра подчинился победителям без единой попытки сопротивления. Воистину – какой безумец пойдет против тех, кто ниспроверг самого Ра? "Они не любили его, - думал Менес. – Они любили то, что он им давал, свою прекрасную жизнь. Я любил Ра и был счастлив этой любовью – но любить так, как божественный воин, эти мелкие люди не способны…" Менес прежде всего осмотрел оружейные склады. Несмотря на горе, давившее его, как каменная плита, эта ревизия принесла ему большое удовлетворение: царь обнаружил большой нетронутый запас наквада, а также еще целых пятнадцать виман и части летательных аппаратов, требовавших сборки. "Нужно перевернуть городские книгохранилища, - думал Менес. – Здесь должны быть книги с описанием работы машин и других чудес Ра… Он оставил нам много… А если я смогу завладеть им самим…" От такой мысли сладко и горячо сжималось сердце. Не только радость утоленной мести – это будет ключ к могуществу Ра… Менес выпытает у своего врага все известные тому тайны жизни и станет величайшим из земных царей, а его народ – счастливейшим из народов. Несколько людей, которые считались в войске самыми учеными, Менес отрядил на ревизию городских библиотек. Жене своей, великой и премудрой царице, он предоставил заняться дворцовой библиотекой. Киа восприняла это – не то приказ, не то милость – с радостной благодарностью. - Ты безгранично добр, мой царь, - сказала она. - Я дарю тебе все это книгохранилище, - ответил Менес, глядя на супругу серьезно и уважительно. Он не знал никого, кто бы был более достоин такого дара и такой заботы, нежели она. Киа блаженно вздохнула, потом взяла повелителя за руку и поцеловала ее. - Ты знаешь мое сердце… Но сейчас, - она запнулась, опустив глаза, - я желала бы сделать дело, о котором думаю непрестанно… - Какое же? – спросил Менес. Киа видела его согласие исполнить все, о чем она попросит, - как тогда, когда они любили друг друга в крепости посреди пустыни. Но теперь этот человек, ее муж, был самым могущественным из людей… более, чем человеком. - Я хочу привезти во дворец моих родителей, - сказала Киа, отважившись посмотреть Менесу в лицо. Молодой царь побледнел. Киа, глядя в его остановившиеся глаза, от всей души пожелала взять свои слова обратно; но тут он вымолвил с усилием: - Хорошо… Это только справедливо… Киа улыбнулась, раскрыв объятия, и Менес подался к ней и прижал ее к себе. - Сладостная сердцем… как мог бы я не сделать все, о чем бы ты ни попросила? – прошептал он, нежно лаская ее плечи. Киа казалось, что в этом мужчине живет солнце, так горячи были его руки, отливавшие бронзой гладкой кожи и золотом запястий. - Но, Са-Ра… в твоем войске нет никого, кто бы знал путь в нашу деревню, - сказала Киа. – Никого, кроме меня. Менес нахмурился. - Но ведь ты не умеешь летать! Киа виновато вздохнула. - Я должна полететь с одним из твоих пилотов, чтобы указывать ему дорогу, - произнесла она. Менес приоткрыл рот; глаза его полыхнули. Но он совладал с собой. - Хорошо, я отпускаю тебя, - сказал он. – Иначе нельзя, ты права. Киа улыбнулась. - Пусть меня отвезет Туту. Ты знаешь его и веришь ему… и неужели ты не веришь мне? - Верю! - воскликнул Менес. Но до конца он не верил ей, как и она – ему. Как, наверное, и все слишком выдающиеся и умные люди, мужчины и женщины. Киа поцеловала мужа, а он нежно прошептал ей, что сделает для нее все. Царица улыбнулась, как будто не сомневалась в этом. Хотя Менесу она верила больше, чем другим, - они испытали себя, друг друга и свою любовь, как это мало кому удается. Туту как пилот не уступал Менесу, и поручение царя воспринял с радостью и гордостью. Киа чувствовала, что этот воин – из тех, кто боготворит Менеса. Многие из его людей признали божественность своего вождя потому, что им нужен был бог-правитель и порядок, подобный прежнему; но многие искренне уверовали в Менеса, им казалось священным все, что от него исходит… Киа изумляло подобное – да, она и сама порою ощущала себя богиней, но чаще только смертной женщиной, пусть и незаурядной. Как же думал о себе в своем сердце Менес, и как о нем думали остальные? После владычества Ра? - Туту, кто наш царь – человек или бог? – спросила она пилота, когда они взлетели над землей. Бедняга Туту вначале извелся, пытаясь придержать великую царицу и одновременно боясь ее касаться, а потом Киа резко приказала ему лететь как обычно, иначе они упадут. - Он бог, - убежденно сказал Туту. Киа замолчала, чтобы не отвлекать пилота от управления, и продолжила всматриваться в землю. Она сразу узнала знакомые места и крикнула Туту снижаться так резко, что он чуть не потерял управление. Он понесся к земле, и Киа увидела, как от их летательного аппарата разбежались люди в лохмотьях. Ну конечно! Для них все господа в кабинах виман – враги, кровопийцы! А разве нет? Туту почтительно высадил царицу, потом выбрался сам. - Куда теперь, госпожа? Они оглядывались, и их взор, казалось, поражал людей, подобно огнемету – кто еще не пал ниц, поспешно сгибался и закрывал голову руками. Киа первая заметила это, и вид множества своих односельчан в покорных позах вызвал у нее и болезненное чувство, и… большое удовлетворение. - Слушайте меня! – властно крикнула она. – Мы вам не враги, мы ваши освободители! Некоторое время все продолжали лежать, почти лишенные животным страхом способности понимать слетевших к ним небожителей. Потом люди начали поднимать головы; наконец на Киа и Туту смотрели уже все. - Кто вы? – спросил какой-то молодой мужчина. Киа не помнила его. - Я – великая царица, супруга божественного царя Менеса, избавившего Та-Кемет от злой власти демона, - сказала она. – Ра пал. Вы слышали об этом? Люди заахали, потом стали хвататься за волосы, друг за друга; кто-то улыбался - неверяще, ошеломленно, – а кто-то в страхе заплакал. Что теперь будет, не хуже ли прежнего? - Зачем ты прилетела, великая госпожа? – боязливо спросил ее тот же мужчина. - Я прилетела за моим отцом, - царственно ответила Киа. – Это Неби, бывший прежде наставником жрецов. Он и моя мать живы? Позовите их сюда! Ее собеседник припал к земле, потом вскочил и побежал к ее дому. Киа, ощутив внезапную слабость в коленях, схватилась за Туту, и тот поддержал царицу под руку. Каким сильным, красивым и нездешним казался этот воин в сравнении с ее жалкими родичами! И вот наконец посланец вернулся, и с ним шли ее родители. Неби очень постарел; а его одежда, худоба лица и рук заставили царицу схватиться за сердце. - Отец! Мать! Ее бедная мать тоже стала старухой. Но они были живы, и смотрели на Киа как на благое божество, на небесное знамение, которого не чаяли дождаться… - Киа! Отец хотел припасть к ее коленям, но Киа не позволила и, подняв его, прижалась к груди Неби. От него пахло старостью и болезнью… да, он был чем-то болен, и как теперь понять – чем? - Чем вы жили все это время, отец? – спросила Киа, заглядывая в глаза то ему, то матери. - Разве это важно? – ответил за двоих Неби; в глазах его блестели слезы. – Я и не думал, что увижу… скажи, правда ли, что Ра мертв? - Он не мертв, он низложен – бежал, - ответила царица. Лицо Неби осветилось, и вдруг он снова показался дочери мудрецом, перед которым она преклонялась. - А ты – наша царица? – снова вопросил отец, с вниманием и надеждой вглядываясь в ее глаза. Киа кивнула. Неби глубоко и радостно вздохнул, потом опустился перед ней на колени и припал к ее ногам. - Слава богам! Слава тебе, великая царица! У Киа бешено забилось сердце. Отец – отец говорит ей такие слова? Признает ее высшим существом, которому покоряется даже ее родитель, ее природный господин? Но Неби был мудрее всех, кого она знала… Киа ласково склонилась над отцом и погладила его волосы, поседевшие больше, чем наполовину. - Поднимись, отец. Прошу тебя: никогда больше не преклоняйся предо мной. Я прилетела забрать вас во дворец… слышите? Вы будете жить со мной! Остальные селяне смотрели на эту беседу, точно на священный обряд, – боясь пропустить хоть слово и вместе с тем боясь даже шевельнуться. Отец Киа словно бы помолодел от счастья; мать же тихо заплакала. - Вы полетите с моим пилотом, - сказала Киа, видя, что ее слова наконец поняли и поверили им. – Сначала ты, матушка, потом отец. Кабина может вместить только двух человек. Когда Туту увез ее мать, Киа осталась наедине с отцом – остальные не разошлись, конечно, но отошли на почтительное расстояние. Они с Неби сели рядом, как в былые времена, и великая царица прижалась к плечу отца. Они долго молчали – слишком огромно было то, что случилось, пока они не виделись; и слишком многое хотелось сказать. Или умолчать о слишком многом? - Счастлива ли ты сейчас, дитя мое? – спросил Неби наконец. - Да, - тихо откликнулась Киа. Она сама не знала. С ней случилось даже не счастье… а что-то огромное, великое. - Я знал, что тебя ждет необыкновенная судьба, - сказал Неби задумчиво. – Ты никогда не походила на других женщин, и это и радовало, и пугало меня. Жизнь такова, дочь моя, что женщин, блистающих красотой и дарованиями, чаще всего ждет несчастье… - Как и мужчин, - заметила Киа резко. – Безопаснее всего сидеть тихо. Того, кто взлетел высоко, может поразить стрела… того же, кто отсиживается в своей норе, как мышь, схватит коршун. - Откуда у тебя эти шрамы? Ты сражалась? – вдруг спросил Неби, внимательно глядя на светлые рубцы на ее темной коже. Киа уже и забыла об этих отметинах, такими привычными они стали. - Да, - с гордостью сказала она. Неби вздохнул и улыбнулся. - Ты сражалась за меня и свою мать… Какая честь – знать, что ты моя дочь… - А ты – мой отец, - ответила Киа. – Я рада, что опять обрела твою мудрость. Ты ведь будешь моим советником? Неби сдвинул брови. - Я был бы счастлив помогать тебе, но кто сделает меня царским советником, Киа? Ты забыла, кто я есть? Киа засмеялась и пожала старую руку, черную и мозолистую. - Ты отныне всегда будешь советником великой царицы… а это больше, чем царский советник на его посту, дорогой отец. Ра потребовалось совсем немного времени, чтобы усмирить рабочих на Абидосе. Они отказывались копать, думая, что предпочитают смерть, - их правитель проверил, так ли это, приказав казнить по одному человеку из каждой семьи… вернее говоря, из каждого барака и из-под каждого навеса. Абидосские рабы жили скученно, напоминая больше животных, чем разумные существа. Но они оказались достаточно сообразительными, чтобы прекратить бунтовать. После казни, собрав устрашенных людей перед своей резиденцией, Ра еще раз явил им свою мощь – теперь самолично. У него здесь были такие игрушки, придуманные на досуге… изобретения, не являвшиеся действенным оружием, но поражавшие воображение. Рабы-таури расползлись полуослепленные и испуганные до потери разума. Чего Ра и добивался. Поставки наквада возобновились, и гоаулд смог заняться действительно серьезными изобретениями.