Крепость Рубежа

- Мой господин, не желаете ли объясниться? – мягко спросил начальник караула у сына Правителя. - Альтернатива, думаю, вам известна… Фарамир мрачно кивнул. На его скуле переливался всеми цветами радуги полновесный синяк, одежда была в беспорядке. Оружия при нем не было. - Я не могу ничего объяснить, - сказал он, облизывая кровь с разбитой губы. - Я знаю, что альтернатива – это заточение, но я ничего не могу объяснить. - Пьяная драка – это заточение и принудительные работы, вы знаете… - начальник с сожалением посмотрел на юношу. - Я не пьян, - резко возразил Фарамир. - Если мои противники были пьяны… - Послушайте, - потерял терпение стражник, - если вы не желаете ничего объяснять, мне куда проще отправить вас немедленно в камеру… - Прошу вас, - изысканно поклонился Фарамир. - Ваш отец узнает и… - Простите, это уже не ваша забота. - Уведите, - махнул рукой начальник и грустно покачал головой. Денетор появился в караулке лишь через несколько часов, когда его младший сын успел сполна насладиться обществом пауков и казематной сыростью, а также в порядке принудительных работ отмыть одну из двух уборных караульного поста. Стражники поклонились и оставили Правителя наедине с Фарамиром в полуподвальном помещении камеры. - Хорош, - оценил Денетор, разглядывая сына. - Надеюсь, наши хотя бы победили? Фарамир сокрушенно покачал головой. - Их было шестеро… - тихонько попытался оправдаться он. Денетор фыркнул. - У тебя так мало ума, что ты решил подраться с шестерыми в одиночку? - Отец, я… - Ты всего-навсего опозорил нашу семью. Сын Правителя чистит нужники за пьяную драку. Мне сдается, это что-то новое в истории Дома Хурина! Я уж молчу о том, как ты вообще оказался в этот час на улицах Минас Тирита… Подружку себе завел? - Нет! – вскричал Фарамир. - Нет, даю слово! - Тогда тем более зря дрался, - подытожил Денетор и повернулся к двери. - Скажи, - он посмотрел на сына через плечо, - ты отказался объяснять страже причины драки потому, что это какая-то постыдная тайна? - Нет, отец, просто это не моя тайна, - гордо вскинул голову Фарамир. Денетор пожал плечами и отвернулся. - Если ты не хочешь больше мыть уборные – то скажи мне, к кому мы со стражей должны обратиться за разъяснениями. Иначе ты останешься здесь до завтрашнего вечера, как минимум… - Я останусь здесь, отец, - ответил Фарамир. - Если тот, чью тайну я храню, решится поведать ее – он вам сам все расскажет. Денетор резко развернулся к сыну. - Час от часу не легче! Фарамир, во что вы вляпались? Ведь я не ошибусь, если скажу, что придет ко мне именно Боромир? - Я не называл имен, отец. - Ладно, - Денетор тяжело вздохнул. - Надеюсь, у тебя нет более серьезных ран, чем фонарь под глазом? - Не знаю, - Фарамир криво улыбнулся. - Но как видите, отец, я помирать не собираюсь. - Что ж, желаю тебе удачи в мытье уборных. Стражник у дверей осуждающе взглянул в сторону уходящего Правителя. Уж мог бы не оставлять своего сына в заключении, ведь все-таки Правитель Гондора… Ну, подрался на улице восемнадцатилетний парень, с кем не бывает… Отдал бы приказ – и мальчишку бы немедленно отпустили со всей радостью… Через пять часов, в середине ночи, Правитель появился снова. На сей раз стражники растолкали Фарамира, беспечно уснувшего под рваным одеялом на куче соломы, и вывели его из камеры. Он шипел и морщился при каждом шаге – вчерашние ушибы начали зверски болеть. - Я выяснил, что он не был истинным виновником драки, - сообщил Правитель. - Если он не был пьян… - Нет, ваша милость, не был, не был, - хором заверили его стражники, в глубине души сомневаясь, следует ли отпускать Фарамира с отцом, и не будет ли ему лучше в их камере под рваным одеялом. Но рассудили, что ему все равно возвращаться в Цитадель, не сейчас, так вечером, и, возвращая Фарамиру отнятый кинжал, с поклонами пожелали удачи. Фарамир улыбнулся, потрепал их по плечам и что-то сказал про личную проверку чистоты уборных. Стражники захохотали. Прощаясь со своими сторожами, Фарамир еще мог шутить, но когда они добрались до Цитадели, он был почти без сознания от ужаса. Он понятия не имел, что может сказать и сделать отец, узнавший причины и подробности происшествия. И все-таки он ни секунды не жалел о том, что было сделано… И брат не подвел его и не выдал… Наверное, брат тоже был наказан. Он почти мечтал о рваном одеяле в караулке, когда Денетор отвел его в свои покои. - Марш в ванну, она тебя ждет, - кратко распорядился Правитель. - От тебя несет дерьмом за милю, а в волосах полно соломы. Заодно посмотрим, что с тобой сделали эти шестеро… - Отец, позвольте, я приведу себя в порядок, а потом явлюсь к вам для объяснений… - Я сказал тебе – ванна тебя ждет, - повторил Денетор. - И если ты хочешь посреди ночи разбудить слуг, чтобы сделать тебе ванну в твоих комнатах, мне за тебя стыдно. Пока Фарамир стаскивал грязную одежду, его отец принес чистые тряпицы и несколько флакончиков с мазями. Посмотрев на тело сына, он присвистнул. - У тебя ребра целы? Фарамир поморщился. - Не знаю… - Ну-ка, подними руки. Чуткими пальцами он ощупал бока и грудь сына. - Не уверен, но, по-моему, повязка тебе не помешает на ближайшую неделю, - предупредил Денетор. - Так, а это что? На спине Фарамира была ссадина такого размера, как будто его ударили на редкость широкой и на редкость шершавой доской. - Примерно так и было, - подтвердил догадку отца сын, у которого от смущения на ресницах дрожали слезы. На предплечье – несколько неглубоких порезов. - От кинжала отбивался? Беспомощный кивок. На макушке волосы слиплись от крови. На бедре с внутренней стороны иссиня-черный синяк, на плечах – следы от впившихся пальцев. Держали вдвоем и били от души… - Хорошо, что не попали, куда метились, - хмыкнул Денетор. - Крепко тебе досталось… Ладно, это все не смертельно. Полезай в ванну, волосы я тебе промою. Да вытряхни сперва солому! В теплой воде с маслом все ссадины страшно защипало. Фарамир шипел сквозь зубы, опускаясь в воду, а когда отец вылил ему на макушку ковш воды – у него чуть глаза на лоб от боли не полезли. - Терпи, - предупредил его Денетор, намыливая ему голову. Когда мыло попало юноше в глаза – он был счастлив, потому что это могло служить оправданием слез, катившихся по его щекам. Денетор бережно разбирал слипшиеся от крови и грязи прядки темных волос. - Надо бы мазь и повязку, - заметил он, - но для этого придется выстричь твою шевелюру, и ты превратишься в форменное пугало. Так что зальем виноградной вытяжкой и оставим так, но придется это повторять каждый день. Фарамир благодарно кивнул. Отец взял ковш снова и промыл его волосы, потом отжал, пропуская длинные прядки между ладонями. - Спину подставляй. - Отец, почему… Ой! - Фарамир не закончил фразу, потому что руки отца начали разминать его отбитые плечи, и он прикусил губу, чтобы не закричать от боли. - Что почему? – осведомился Денетор, встряхивая его, чтобы он расслабился. - Почему вы… сами… - А ты хочешь, чтобы слуги судачили, в каком виде ты вернулся? – удивился Правитель. - Хватит и того, что весь Минас Тирит узнает, что сын Правителя моет уборные во искупление пьяной драки, а о том, что он в этой драке еще и … кхгм… получил хорошую трепку, пусть лучше никто не знает. Завтра попросишь брата помочь тебе обработать голову, его эта история тоже касается – пусть отдувается. Жесткая мочалка крепко прошлась по спине Фарамира, не задевая ссадин, потом на его плечи обрушилась еще пара ковшей воды. - Заканчивай сам, - бросил Денетор, - я пока повязки приготовлю. - Спасибо, - прошептал Фарамир. На его памяти это был первый раз в жизни, когда его отец так заботился о нем… Денетор мог бы рассказать ему, что пока была жива Финдуилас, купание детей было семейной традицией, да и потом он горько сожалел, что бросил это дело на нянек, пока дети не выросли. Но Правитель не стал ничего рассказывать, а просто положил возле ванны свернутое полотенце. - Пожалуй, тебе уже будет впору моя одежда, - задумчиво сказал Правитель. - Я принесу сейчас что-нибудь… Когда Денетор вернулся с вещами, Фарамир уже вытерся и стоял, обрабатывая мазью те синяки и ссадины, до которых мог дотянуться самостоятельно. Его отец взял в руки пузырек. - Встань на колени и наклонись вперед. И я очень бы попросил тебя не орать на всю Цитадель, - предупредил он сына, прижимая смоченную крепчайшей вытяжкой тряпицу к ссадине на его макушке. Предупреждение было кстати: Фарамир издал придушенное рычание, но немедленно ощутил, что жжение утихает, сменяясь холодным дуновением. Когда сын перестал морщиться и бормотать невнятные ругательства, Денетор еще раз дунул ему на макушку, потом прошелся той же тряпицей с вытяжкой по его спине и начал втирать мазь. - Покажи руки, - распорядился он и покачал головой, глядя на разбитые костяшки пальцев. Их руки были практически одинаковой формы, и когда Фарамир смотрел, как длинные пальцы отца обхватили его кисть, он удивленно подумал, что они с отцом вообще очень похожи друг на друга. А еще - что отец должен очень нравиться женщинам, и что он может быть очень нежен, если захочет. Напоследок Денетор натуго забинтовал его поперек тела, сделав подобие корсета из бинтов. - Так будешь ходить и спать, пока ребра не заживут. Старайся поменьше наклоняться. Все, экзекуция окончена, - сообщил Денетор. - Одевайся и пойдем. Ты, наверное, проголодался в своем зиндане? Сын кивнул, чувствуя себя в волшебной сказке. Их действительно ждал незамысловатый, но сытный холодный ужин – мясо, хлеб, сыр, кое-какие фрукты и вино. Денетор снова покачал головой, глядя, как сын с трудом берет кубок забинтованной рукой. - У тебя голова не кружится? – спросил он вдруг. - Сознания ты не терял? - Нет, - удивленно воззрился на него Фарамир. - Мне не нравится, как ты двигаешься, - пояснил отец. - Все болит, - улыбнулся Фарамир смущенно. - Естественно, - кивнул Денетор. - Завтра вообще не встанешь без забористой ругани. И не говори мне, что не умеешь забористо ругаться, я уже все слышал… Кстати, я жду завтра тебя на Совете. Фарамир покраснел. - Отец… Но у меня же… - На лице фонарь, от которого можно свечки зажигать? Это повод тебе впредь быть умнее, а не отлынивать от обязанностей. Сын Правителя содрогнулся при мысли о том, какими глазами завтра будут на него смотреть отцовские советники. В отличие от него, Денетор подозревал, что смотреть будут сочувственно: кто из пожилых людей не вспоминает собственную молодость с ностальгией? - Отец… Спасибо вам… И простите меня за то… - За что? – насмешливо глянул на него Правитель. - Давай-ка рассказывай теперь, как такое вышло, и за что тебя прощать. - Разве Боромир не рассказал вам? – удивился юноша. - Он рассказал мне только то, что ты сопровождал его на свидание. И ввязался за него в драку с прохожими, а потом появилась Стража. Когда я спросил его, почему он не пришел тебе на помощь, он ответил, что не мог скомпрометировать женщину… Собственно, он за это уже наказан. - Отец! – встревожился Фарамир. - Это незаслуженное наказание! - Вот как? – Правитель изумленно поднял брови. - Тем больше у меня оснований выслушать твою версию истории… Фарамир смущенно потупился. - Видите ли… Это были не просто прохожие… Это были… Ну, словом, слуги мужа этой дамы… Мне кажется, они что-то узнали, ну, или ревнивец всегда караулит свою супругу… У Денетора округлились глаза. - Продолжай… - А что продолжать, отец, - Фарамир отчаянно покраснел. - Они все были вооружены, и их было шестеро, а у нас с Боромиром на двоих один меч и два кинжала. Я рассудил, что у них нет никаких оснований меня убивать, коль скоро они ловят не меня и меня не знают. Разыграл пьяного прохожего и затеял с ними драку. Вы поторопились освободить меня, отец, я действительно был зачинщиком драки и действительно заслужил наказание… Денетор протестующе поднял руку. - Ты свои уборные уже отмыл, - заметил он. - А если пьян не был, то суток в заключении вполне достаточно по закону. Продолжай. - Да нечего продолжать, отец, - пожал плечами сын. - Они меня крепко отколотили и позвали Стражу. Вот я и оказался… там, где оказался. Но они подняли такой шум, что брат точно был предупрежден о том, что его поджидает засада. Правда, я до сих пор не знаю, как он оттуда выбрался… - И после этого ты говоришь, что наказание твоим братом не заслужено? – удивился Правитель. - Но ведь он не виноват, что я не нашел иного способа предупредить его, кроме как отхватить тумаков, - возразил Фарамир. Денетор рассмеялся. - С тобой трудно спорить. Вот только мне непонятно, зачем он вообще тебя с собой потащил в качестве охраны, если у вас не было плана, как предупредить его… - Но я пошел с ним вовсе не в качестве охраны, - запротестовал Фарамир. - Он попросил меня спеть песню его возлюбленной. Он, должно быть, думал, что я давно в Цитадели, он не просил меня ждать его, просто… я волновался… Правитель несколько секунд смотрел на сына расширенными глазами, а потом от души захохотал. Фарамир сначала покраснел до слез, а потом тоже неуверенно засмеялся. - Фарамир, ты очень хороший друг, - с трудом выдавил из себя Денетор и отхлебнул вина. - По крайней мере, для своего брата. Оруженосец, трубадур и личный страж в одном лице… Бедный мой мальчик, твой брат очень жесток. Фарамир растерянно посмотрел на отца. - Почему? - Потому что он отправился к своей возлюбленной, а тебя оставил мерзнуть под балконом, - пояснил Правитель. - Конечно, если он так же мерзнет под балконом, когда ты ходишь к подружке… - Нет, - длинные ресницы Фарамира смущенно опустились. - У меня… нет подружки. Но я уверен, что если понадобится, Боромир сделает для меня то же, что я для него… - Я не сомневаюсь, но я был бы рад, если бы этого не понадобилось никогда, - очень серьезно ответил Денетор. - Не говоря уж о том, что наносить ущерб чужой чести означает вредить своей собственной, у таких романов не может быть долгого продолжения. А мне кажется, что, полюбив, ты будешь очень страдать от такой ситуации… Фарамир доверчиво поглядел ему в глаза. - Мне тоже так кажется, отец, - сказал он тихо. - Я говорил Боромиру о том, что мне его жаль… Но знаете, он ответил мне, что он вовсе не любит эту женщину… И этого я тоже не понимаю, но не мог же я позволить убить своего брата… - Не понимаешь? – Денетор странно посмотрел на сына. - Ты любишь кого-нибудь? - Нет, отец, - удивленно ответил Фарамир. - Подожди… Ты хочешь сказать, что ты никого не любишь и не понимаешь, как твой брат может ходить к женщине, если он ее не любит… Фарамир… Прости за вопрос, но у тебя вообще женщины были? Сын снова покраснел и отрицательно замотал головой. Денетор надолго задумался. - Во-первых, я удивлен, - заметил он. - Зная твоего брата… - Но брат не интересуется любовью, - запротестовал Фарамир. - Он просто… - Вот именно, что он относится к этому «просто», - перебил его Денетор. - И мне удивительно, что он не научил этому же тебя. Впрочем, я скорее рад этому, чем наоборот. Но есть второй вопрос, который меня беспокоит. Если ты относишься к этому не так просто, как Боромир, то рано или поздно ты полюбишь – и тут выяснится, что ты ничего не умеешь… И это будет скоро, или я совсем не помню, как быть молодым. Ведь тебе уже девятнадцатый год, а в таком возрасте и сердце, и тело просят любви… Неожиданная озорная улыбка скользнула по лицу Фарамира. - Я много думал об этом, отец. Но ведь я всегда могу обратиться к брату, он не откажет мне в объяснениях. Правитель снова рассмеялся, хотя на долю секунды он ощутил жгучую ревность к Боромиру, которому так безраздельно принадлежали любовь и доверие младшего брата. - Я рад, что вы так дружны между собой, сыновья мои, - сказал он, протягивая Фарамиру руку. - Скажи все-таки завтра брату, чтобы он помог тебе обработать ссадину на голове. Фарамир взял ладонь отца в свои. - Хорошо, отец, я попрошу его, - и добавил, робко поднимая на отца сияющий взгляд. - Спасибо вам, отец… За все… И простите меня… - За что? – поднял брови Денетор. - За то, что ты спасал своего брата? Это ему надо просить у меня прощения за то, что он подверг тебя опасности и бесчестью. - Но… ведь вы же простите его? – тревожно спросил Фарамир, продолжая крепко держать отца за руку. - Ты думаешь, есть вещи, которые я не мог бы вам простить? – с грустью спросил Денетор. - Спокойной ночи, отец, - сын поднес руку отца к своим губам, повернул ладонью вверх и поцеловал. Денетор вздрогнул – ласка была у них не в обычае. Старший мог броситься к отцу на шею, мог растрепать ему волосы, но младший всегда был очень сдержан. Вот и теперь он выпустил его руку и церемонно склонил голову. Он уже совсем взрослый. Молодой, красивый, отчаянно храбрый и очень честный. Боромиру будет очень стыдно, когда он увидит у своего обожаемого младшего брата синяки и повязки и услышит пересуды о том, как он оказался под стражей и чистил уборные… - Фарамир, - окликнул Денетор сына, уже взявшегося за ручку двери. Тот обернулся, вопросительно подняв брови. - Передай своему брату, чтобы в следующий раз, когда ему захочется развлечений, он отправился не к женам моих советников, а в бордель. Вместе с тобой, - и добавил, глядя на стремительно заливающегося краской сына. - Считайте, что это твой урок, его наказание и мое душевное спокойствие. Ступай. Когда дверь закрывалась, до его ушей донесся сдавленный смех.