From here to there

      - Альфред, ты не знаешь, где остальные мои книги? – спросил Артур, и Альфред пожал плечами, пока читал комикс, свисая с края верхней койки.       Кёркленд повернулся от стола, чтобы посмотреть на него, поражаясь, как тому удавалось это делать, не причиняя себе боли.       - Они, скорее всего, в комнате Мэттью, думаю, он позаимствовал несколько, - сказал Альфред, переведя глаза со страницы на Артура. – Хочешь, принесу? Мне всё равно нужно кое-что спросить у Мэтти.       - Если тебя не затруднит, то было бы замечательно, - ответил Артур, повернувшись к своей тетрадке, в которой он что-то записывал.       Альфред сел прямо и спрыгнул с кровати, тяжело приземлившись на пол. Затем он выпрямился и вышел из комнаты, направившись к комнате Мэттью.       Едва открыв дверь, Альфред бросил:       - Эй, Мэтти, книги Артура у тебя? Он хочет…       Тут-то американец как раз заметил, где именно в комнате находился его брат. Он и Франциск, сидели вдвоём на кровати, Мэттью склонился над Бонфуа так, что часть его спины лежала на груди француза, а голова - на плече парня. У Франциска на коленках покоилась книга с французским названием, которую они, кажется, вдвоём читали.       Зайдя в комнату, Альфред понял, что парни обсуждали книгу, и похоже Франциск учил брата французскому.       Как только Мэттью заметил своего близнеца, стоявшего в дверях с открытым ртом, его лицо стало ещё краснее, чем когда Альфред вошёл.       - А-Альфред, - смутившись, выдал Мэттью, пытаясь сесть. Франциск остановил его и посмотрел прямо на Альфреда. Из-за появления в такой момент лицо старшего из близнецов было слегка румяным.       - Книги вон там, Альфред - указал ему француз, тот кивнул, пройдя туда, куда ему показали, и взял книги, не глядя на пару.       - А… – Мэттью хотел было что-то сказать брату, но был прерван Франциском, который прошептал ему что-то типа «Он не возражает».       Альфред взглянул на парней, Мэттью тем временем краснел как рак; они оба, кажется, никуда не торопились. Зная, что если он не скажет хоть слова, это убьёт Мэттью, американец решил, что нашёл способ выразить то, что он обо всём этом думал.       - Простите, что прервал вас подобным, - извинился перед ними Альфред и выскочил из комнаты, закрыв за собой дверь. Вопрос, который он планировал задать Мэттью вылетел у него из головы. Парень вернулся в свою с Артуром комнату и положил книги на стол рядом с британцем.       Артур повернулся, собираясь поблагодарить его, однако остановился, увидев покрасневшего Альфреда.       - Ты спросил у Мэттью, что хотел? – поинтересовался Кёркленд.       - Н-нет, - ответил Альфред, сев на кровать британца.       - Почему? – спросил тот с любопытством.       - Потому что я не хотел прерывать Мэттью и Франциска, - ответил он, а потом подумал: «И потому что я захотел улизнуть оттуда сразу же, как зашёл».       - Каким образом ты бы их прервал? – с нажимом спросил Артур, заметив измотанное состояние парня, из-за чего ему только сильнее захотелось выяснить, отчего тот так поступил, ведь это и рядом не стояло с тем, что обычно делал американец.       - Они обжимались, - ответил Альфред после того, как закрыл дверь, чтобы мама не смогла их услышать. – Думаю, я напугал Мэтти, когда вошёл.       - Ох, так значит они наконец?.. - медленно спросил Кёркленд. Альфред кивнул, и британец взглянул на него.       Американец, казалось, был немного в шоке, а Артур недоумевал, почему тот так расстроился, всего-навсего увидев брата в чужих объятьях. Это был парень, но они ведь уже обсуждали эту тему, и Альфред сказал, что не против. – Э-это беспокоит тебя?       - Ну, типа того, - ответил ему американец; сердце Артура сжалось. – Точнее, он же мой младший брат, даже если они и обнимались всего семь минут, я чувствую, что должен оберегать его. - Сердце Артура вновь забилось в груди, когда он понял, что парень переживал лишь потому, что это был его брат.       - Так значит, тебя не беспокоит то, что он с Франциском? – спросил Артур.       - Хммм, всё зависит от того, что ты подразумеваешь под этим вопросом, - задумчиво ответил Альфред, и Кёркленд задержал дыхание. – Я думаю Франциск хороший человек, хотя и немного чересчур кокетливый. Из-за этого мой брат, наверное, играет роль девушки в отношениях. Так что, полагаю, я не против больше, чем мне следует или следовало бы быть насчёт кого-то ещё. - Артур выпустил сдерживаемый вздох, и Альфред услышал это.       - Чего это ты? – спросил он, встав, чтобы забраться обратно на свою койку.       - Ох, ничего, - ответил Артур, отвернувшись до того, как Альфред смог бы заметить его румянец.       - Ах, да. Ты не говорил мне, что сам об этом думаешь, - проговорил американец, посмотрев вниз на парня. У Артура перехватило дыхание.       - В смысле?       - Ты не против, когда парень с парнем? То есть ты, конечно, не похож на того, кто против этого, но я всё же чувствую необходимость спросить, - пролепетал Альфред, и Кёркленд сосредоточил взгляд на точке перед собой.       - Я считаю, что те, кто влюблены подобным образом, не властны над этим. Это их дело, - ответил Артур, и американец улыбнулся.       - Я не думал, что ты против, но чувствовал необходимость спросить, - проговорил Альфред, снова подняв свой комикс.       - Неужели ты так плохо обо мне думаешь, раз считаешь, что я предвзято отношусь к этому? – спросил Артур, вновь становясь колким.       - Эй, не осуждай меня. Вполне разумно было так подумать, - ответил Альфред, заглядывая обратно в комикс, а Артур опять забыл, как дышать, что снова заинтриговало американца.

***

      Артур очень устал от неизвестности, что о нём на самом деле думал Альфред. Ему хотелось знать, считал ли тот его действительно просто лучшим другом или кем-то большим. Если учесть, что случилось с Артуром в прошлом, его перспективы выглядели не очень. То, что Альфред был открыт к подобного рода вещам больше, чем его предшественники, ещё не означало, что эта история закончится каким-либо образом лучше.       Однако в этот раз Артур решил попросить помощи. Именно поэтому он стоял сегодня в комнате Мэттью.       - Итак, ты хочешь, чтобы я выяснил нравишься ли ты Альфреду? – спросил его близнец, и Артур смущённо кивнул. – Я поражён, что ты признал своё поражение, Франциск говорил, что ты никогда этого не сделаешь.       - Подожди, вы уже знали, что я?.. – спросил Артур, глядя на Мэттью. Тот застенчиво улыбнулся британцу.       - Я предполагал нечто подобное ещё до того, как Франциск сказал мне об этом, но он был так уверен в своих словах, что я лишь сильнее убедился в том, что мой брат наверняка тебе нравится, - ответил Мэттью, а затем подумал: «Я и об Альфреде думал тоже самое, но с ним говорить сложнее».       - Но… я…, - запинался Артур, краснея.       - Всё нормально. Я помогу тебе, но буду вынужден попросить тебя об одной вещи. Можно Франциск тоже поможет? – спросил Мэттью, и Артур нахмурился.       - Я предпочёл бы его не впутывать, - ответил он, но увидев отчаянный взгляд Мэттью, решил изменить свой вердикт. – Но, раз это так необходимо, я согласен.       - Отлично, я помогу тебе с твоей проблемой. Но я всё же дождусь Франциска, прежде чем начать, он скоро придёт. А теперь иди и поговори с Альфредом, последний раз, когда я его видел, ему было так скучно, что он не знал, что с собой поделать, - с улыбкой сказал парень Артуру.

***

      - Эй, Альфред, как ты? – спросил Франциск, войдя в комнату американца. Бонфуа знал, что Артура там не было, ведь он сам велел Мэттью отвлекать того внизу. Другой близнец повернулся и посмотрел на него, приподняв бровь.       - Нормально, а что? – с подозрением спросил Альфред. Франциск решил отбросить осторожность.       - Ну, я хотел спросить тебя кое о чём. Маттье недавно рассказал мне нечто забавное. Он сказал, что у тебя никогда не было девушки, - проговорил Франциск, солгав. Единственное, что он знал, было то, что у Альфреда каждую неделю появлялась новая подружка. Но Бонфуа было ясно, что это полная чушь. Либо так, либо он прятал их в шкафу.       Румянец Альфреда сказал Франциску, что его предположение оказалось верно: у него никогда не было девушки.       - Да, и что с того? – спросил американец, вернувшись к комиксу, пытаясь тем самым скрыть свой румянец.       - Ох, да мне просто любопытно, планировал ли ты вообще её заводить. Тебе, наверное, пошло бы это на пользу, - проговорил француз, выдумывая на ходу.       - На пользу? Каким же образом? – спросил Альфред и опустил комикс, поняв, что тот не отстанет.       - О, возможно, ты станешь счастливее, - ответил Франциск, хватаясь хоть за что-нибудь, чтобы продолжить разговор, при этом не представляя, как ему удастся выкарабкаться.       - Я счастлив, - сказал ему Альфред, пытаясь снова игнорировать его, уставившись в стену.       - Это ты так шифруешь «Мне не нравятся девушки»? – поинтересовался Бонфуа, парень покраснел ещё пуще.       - К-конечно же мне нравятся девушки! С чего ты вообще взял? – спросил Альфред француза. Франциск улыбнулся в ответ на раздражение американца.       - Не знаю, вероятно из-за того, что у тебя никогда не было подружки, - решил он, продолжая подталкивать Альфреда, пока тот не признает кое-что.       - Может, я просто ещё не встретил ту самую, - проговорил американец так, словно успокаивал себя.       - Может, - начал Франциск, - ключевое слово.       - Н-нет! Я… - Альфред не знал, что сказать. Он даже не знал, почему так сильно это отрицал. Не считая того, что большинство людей издевалось бы над ним, признай он это. Да. Именно поэтому.       - Признайся, ты ранее думал о поцелуе между парнями, - сказал ему Бонфуа с понимающей улыбкой. Альфред отказывался отвечать, отчего Франциск принял его молчание, как знак согласия. - Я знаю, что тебе кто-то нравится. Просто скажи, кого ты надумываешь поцеловать?       - Никого! – прокричал Альфред, в то же время подумав про себя: «Артура». Франциск увидел мыслительный процесс и обрадовался, что они, наконец, хоть к чему-то да пришли.       - Просто скажи мне. Я никому не расскажу. Даже Маттье, - пообещал француз.       - …Артура, - произнёс тот. – Но это ещё не значит, что он мне нравится!       - Скажи, ты когда-нибудь чувствовал себя странно рядом с Артуром? Тебе казалось, словно сладкая нега разливается по телу, или же бабочки пытаются вырваться из живота? Тебе не нравилось быть вдали от него? – выспрашивал Франциск у американца, который зарделся и отвернулся, дивясь тому, как тот узнал.       - Ты не знаешь, что это за чувство, так?       - …Нет, - ответил Альфред. Франциск улыбнулся ему.       - Бедный мальчик. Это, - сказал он Альфреду, - любовь. Ты любишь Артура. – Лицо американца зарделось, краснея ещё гуще, и, прежде чем он не смог бы этого больше отрицать, Франциск сказал: - Не верь мне на слово. В следующий раз, когда ты будешь рядом с Артуром, подумай о том, что чувствуешь. Может я прав, а может ты.       - …       - Просто подумай об этом.

***

      - Не мог бы кто-нибудь передать горох? – попросил Мэттью по большей части лишь ради того, чтобы хоть что-нибудь сказать.       По какой-то причине за столом стояла полная тишина. Вероятно, это из-за Альфреда, который не проронил ни слова, когда, как обычно, делал наоборот. Что-то, кажется, тревожило его, и если это так, значит, Франциск выполнил свою работу.       Артур тоже выглядел более взволновано, нежели обычно, но это заметил только Мэттью, который был немножко более наблюдательным, по сравнению с остальными людьми за столом.       Вскоре люди, сидевшие за столом, тихонько разошлись: Мэттью пошёл пешком к Франциску домой, а Артур с Альфредом поднялись в свою комнату.       Наверху, в комнате Артур был один. Парень сидел за столом, читая библиотечную книгу, немного откинувшись назад. Он услышал, как открылась дверь, и хотел поприветствовать Альфреда, как вдруг его обхватили руки. По объятиям Артур сразу определил того, кто его обнимал, отчего лицо Кёркленда покраснело. Объятия были тёплыми и приятными, но быстро закончились.       - А-Альфред? Что?.. – спросил Артур, не глядя на американца, чтобы самый высокий из них двоих не мог увидеть его покрасневшего лица.       - Я… я просто хотел поблагодарить тебя за всё, - на одном дыхании проговорил Альфред, и, прежде чем Артур смог бы обернуться и посмотреть на него, Альфред выскользнул из комнаты.       Лицо британца зарделось ещё сильней от мысли, что это могло быть как-то связано с тем, что он просил у Мэттью. Кёркленд старательно игнорировал мысль о том, что в этом, быть может, не было ничего хорошего.       Альфред стоял за дверью, глубоко дыша, сердце колотилось с бешеной скоростью, ещё быстрее, чем, как ему помнится, оно билось во время объятий. Лицо было красным, как томат, и парень уповал на то, что мама не подойдет к нему и не спросит почему. В то же время такое чувство, будто стадо (или как их там называют?) бабочек пыталась кружиться у него в животе.       «Кажется, мне всё же нравится Артур», - подумал Альфред. А затем в голову пришла ещё одна мысль, уже более очевидная и громкая, чем предыдущая:       «О, Боже мой. Я люблю Артура.»