From here to there

      - Мэтти. - Альфред пытался привлечь внимание своего близнеца, который взглянул на него, только после того, как ему дали по лбу.       - Это ещё что такое? – спросил Мэттью брата, который, сев на стул, уставился на него.       Франциск в их доме сегодня ещё не появлялся, но был уже на пути к нему, а Артур, читая книгу, сидел внизу на диване. Альфред закрыл дверь так, чтобы англичанин не смог расслышать его следующее предложение.       - Твой дурацкий парень, - высказал Альфред брату, который тут же помрачнел.       - Что он сделал на этот раз? – спросил младший, совершенно не обращая внимания на колкое «парень».       - Он вынудил меня осознать, что я влюбился! – отчаянно прокричал Альфред. Мэттью поднял бровь на старшего брата.       - Разве это плохо? – спросил он, и Альфред плюхнулся обратно на стул, хмуро оглядываясь.       - Не когда знаешь, что этот человек ни за что не ответит тебе взаимностью, - ответил Альфред, сползая на стуле.       - О, неужели. С чего бы это? – спросил Мэттью. – Расскажи, кто тебе нравится?       - Н-не собираюсь я тебе рассказывать! – с запинкой, раскрасневшись, проговорил Альфред.       - Значит, Франциску ты рассказываешь, а своему брату-близнецу нет? – возмутился Мэттью, закатив глаза, и обратно лёг на свою кровать. – Как ты меня, однако, любишь, Альфред.       - Я тут ни при чём! Я не хотел, чтобы Франциск узнал об этом первым, просто так вышло, - оправдывался Альфред, толкая Мэттью ногой. – К тому же, он наверняка всё равно тебе расскажет.       «Скорее всего, но с другой стороны я просто уверен, что уже знаю о ком ты», - подумал Мэттью в ответ, но вместо того, чтобы сказать это, решил попытаться вытащить правду из уст Альфреда.       - Что ж, полагаю, Артур у тебя главный претендент, так ведь? – спросил он.       - М-мой главный претендент? – заволновался Альфред, решив, что Мэттью догадался. И это было на самом деле так, вот только тот планировал сказать совсем не это.       - Скажи, кто тебе нравится. Почему ты вдруг так занервничал? – поправил себя Мэттью, и Альфред выдохнул. – Серьёзно, почему ты так не хочешь, чтобы я знал, кто тебе нравится?       - Потому что это шаг, который он не желает сделать. Это будет значить, что он примирился с тем, что ему нравится этот человек, а он этого не хочет, - объяснил Франциск, открыв дверь дверь, и Альфред покраснел, зная, что всё теперь пошло под откос. – В яблочко, Альфред?       Американец решил, что лучше будет просто промолчать, отчего, конечно же, Франциск с пониманием улыбнулся ему, расценив молчание как знак согласия.       - Тебе нужно признаться в этом самому себе, прежде чем кому-то рассказывать, - посоветовал француз.       - Да признался я! – возразил Альфред, а потом взглянул на Франциска. – Ладно. Мэттью, я влюблён в Артура. Доволен?       - Очень, - одновременно ответили Франциск с Мэттью, затем повернулись и странно посмотрели друг на друга.       - Но что же мне теперь делать? – спросил их Альфред, и, прежде чем кто-либо из них смог ему ответить, дверь открыл Артур.       - Тут вечеринка, на которую я не приглашён? – спросил Кёркленд, Альфред залился краской и отвёл глаза в пол, уповая на то, что Артур не стоял у двери всё это время. Франциск взглянул на британца, тогда как Альфред не мог этого сделать, на лице Артура явственно было написано, что они говорили о чём-то, что ему не следовало слышать.       - Всё нормально, я как раз собирался уходить, - ответил Альфред, не встречаясь с Кёрклендом взглядом, и вышел. Как только он ушёл, Артур панически посмотрел на оставшихся двоих.       - Он обходится со мной так, словно я болею уже целую неделю! Нет, когда я болел, он ко мне и то лучше относился! Что вы двое, чёрт возьми, творите? – спросил Артур у парней, которые подняли руки в знак капитуляции.       - Я не собираюсь тебе этого рассказывать и, по правде говоря, подумываю прекратить своё вмешательство. С ним всё равно этот дохлый номер не пройдёт, - со всей серьёзностью сказал Франциск. Лицо Артура вытянулось, после чего он напал на Франциска, схватив подушку с кровати Мэттью и хлопнув ею француза по голове.       - Ах ты козёл! Играешься моими чувствами! Думаешь… Да о чём ты думал? – кричал Артур на француза, последний вопрос явно был риторическим. Бонфуа ничего не сделал, когда парень ударил его по голове подушкой и, закончив на этом, сразу покинул комнату; Мэттью повернулся и посмотрел на Франциска.       - Зачем ты это сказал? У нас определённо наметился прогресс с Альфредом, - спросил он его, встав и закрыв дверь. Франциск улыбнулся ему.       - Тебе действительно нужно спрашивать, mon cheri? Я уверен, что теперь настала их очередь. Если бы я вмешался и свёл их, какова была бы этому цена? – спросил Франциск, и прежде чем Мэттью смог задать вопросы, крутившиеся в его голове, француз продолжил: - Просто доверься мне.       - Ладно. Но я думаю, тебе не следовало грубить Артуру, - заметил Мэттью. – Или это тоже часть твоего плана?       - Non, я просто считаю, что он забавно выглядит, когда бесится, - ответил Франциск Мэттью, который легонько его стукнул.       - Козёл ты, - добросердечно проговорил Мэттью, Бонфуа притянул его к себе.       - Я пошутил, не надо злиться, - сказал Франциск, и Мэттью, вздохнув, упал в его объятья.

***

      «Интересно, почему у Артура в последнее время такое плохое настроение», - любопытствовал Альфред, наблюдая за тем, как Артур яростно читал. Это не могло не вызвать ощущения, будто чтение было для вида, ведь то, как англичанин читал, без сомнения говорило о том, что он злился на кого-то или что-то. И Альфред знал, что лучше не лезть к британцу, когда тот злится. Но кто сказал, что он когда-либо делал, как лучше для себя?       - Эй, Арти, что случилось? – спросил его американец, Артур повернулся к нему с красным от злости лицом. Как ни странно, Альфреду показалось, что в глазах британца мелькнуло ещё что-то.       - Сколько раз я тебе говорил, не называть меня так? – спросил Артур, хотя Альфреду, очевидно, не нужно было ему отвечать.       - Ой, да ладно тебе. Я знаю, что ты на что-то злишься. Почему ты не скажешь мне? – спросил Альфред.       - Потому что, чёрт побери, я не злюсь, - Артур почти прокричал, доказывая всем слушателям, что совершенно не зол. Совершенно.       - Ладно. Ладно. Не рассказывай, - сдавшись, согласился американец и вышел из комнаты, а Артуру до жути захотелось, чтобы Альфред сильнее старался выудить из него, почему он злился. В соседней комнате Франциск прикрыл лицо рукой.       - Серьёзно, я в этом доме единственный, кто способен на романтику? – спросил Франциск у воздуха, и Мэттью прокашлился. – Не считая тебя, конечно, - поправил себя француз.       - Может тебе следует просто помочь им уже? - предложил парень.       - Я и так им помогаю тем, что ничего не делаю, - ответил Франциск.       - Ну конечно, - пробормотал Мэттью, Бонфуа обнял его рукой.       - Тебе стоит больше доверять мне, - сказал ему Франциск, и парень зарделся.

***

      - Прошло уже три дня, а единственными словами, которые они говорили друг другу, были «Доброе утро» и «Спокойной ночи», - спустя несколько дней высказался Мэттью. – Определенно, ты не учёл этого.       - Что ж, возможно, я недооценил их упрямства. Но это сработает, - проговорил Франциск с некоторой уверенностью, но уже не с той, как пару дней назад. Мэттью смотрел на него несколько секунд, а затем вздохнул.       - Франциск, я тебя, конечно, люблю и всё такое, но серьёзно. Я знаю Альфреда. Что бы ты ни планировал – это не сработает, - сказал Мэттью Франциску, и, к большому его удивлению, тот не разозлился на него.       - Возможно, ты прав, - проговорил Бонфуа. – Но я всё равно не могу им помочь.       - Но почему?       - Потому что это бессмысленно.       - Значит, ты слишком упрямишься признать, что был не прав, и помочь им?       - …       - Ладно, полагаю, это означает, что помочь должен я, - прокомментировал Мэттью и, встав, направился в комнату Альфреда, Франциск отправился за ним следом. Американец открыл дверь в комнату брата и обнаружил там его одного (Артур снова читал внизу, слишком смущаясь находиться в комнате Альфреда, пусть она и принадлежала им обоим).       - Привет Мэтти, как дела? – спросил его близнец, оторвавшись от комикса.       - Хорошо, спасибо, - ответил Мэттью, ему было тяжело полностью отказаться от своей вежливости. – Послушай-ка, Альфред.       - Слушаю, - сказал Альфред, весело смотря на него.       - Я хочу, чтобы ты спустился вниз и спросил у Артура, что случилось. А ещё, чтобы ты осчастливил его. Теперь иди, - проговорил Мэттью, и Альфред ухмыльнулся своему брату.       - Я горжусь тобой. Указываешь мне, что делать, - сказал он, вставая и направляясь своей двери. – Но не привыкай к тому, что я буду делать, как ты мне скажешь. Я всё равно подумывал это сделать. - После этого Альфред ушёл, и Франциск обнял Мэттью.       - Я рад, что это сделал ты, а не я, - проговорил француз. – Если что-то пойдёт не так, я буду ни при чём.       - Не пойдёт. Поверь мне, - сказал Мэттью Франциску, который улыбнулся ему в ответ.       Подметив, что они остались наедине, Бонфуа чмокнул его в щёку, прежде чем утащить парня обратно в его комнату.       Между тем внизу Альфред только что вошёл в гостиную, где Артур лежал на диване и читал книгу. Он подошёл и, скинув ноги британца с дивана, сел на освободившиеся место.       - Какого чёрта? – возмутился Артур, но, заметив, что это Альфред, отвернулся.       - Скажи, что случилось, - потребовал у него американец, не оставив ему больше ни единой возможности отрицать свою злость.       - Ничего, - всё равно отрицал Артур.       - Ой, да ладно, ты последние несколько дней ни с кем не разговариваешь, а когда я пытаюсь заговорить с тобой, ты мне чуть ли голову не откусываешь, - высказал Альфред британцу, который уставился в пол, залившись румянцем.       - Ничего, - сев, повторил Артур. – Тебя это не волнует.       - Я спрашиваю, значит, естественно, волнует.       - …ладно. Я попросил Мэттью с Франциском сделать кое-что для меня, а они, точнее по большей части Франциск, нарушили своё обещание, - рассказал ему Артур, надеясь, что неопределенность позволит ему избежать этой темы. А может и нет.       - О чём ты их попросил? – спросил Альфред, Кёркленд скривился.       - Я хотел, чтобы они помогли мне выяснить, нравлюсь ли я человеку, который нравится мне, - снова неопределённо ответил он. Сердце американца забилось чаще.       - А кто тебе нравится? – парень задал именно тот вопрос, которого так боялся Артур. Британец всё раздумывал стоит ему рассказывать или нет. Но когда он уже приготовился соврать, Альфред поймал его взгляд, и у Кёркленда перехватило дыхание. Теперь Артур не мог солгать ему.       - Пожалуйста… Я не хочу говорить, - попросил он, и американец с грустью посмотрел на него.       - Почему? – с мольбой спросил Альфред. Артур хотел было отвернуться, но не смог.       - Потому что этот человек не ответит мне взаимностью, я знаю, - ответил Кёркленд парню, чьё сердце подобралось к горлу, когда он понял, что чувствовал то же самое. Альфред всё думал, что ему такого сказать, чтобы выпытать у британца, кого тот любит. Голову посетила одна идея, но он знал, что она не сработает. Как только Альфред расскажет Артуру, что тот ему нравится, их дружбе придёт конец. С другой стороны Альфред хотел осчастливить британца, но он не мог кого-то утешить, когда не знал, как.       - Как насчёт того, чтобы мы одновременно сказали, кто нам нравится? – предложил американец, и Артур уставился на него.       - Тебе кто-то нравится? – спросил он, сердце забилось быстрей.       - Конечно. Ну же, давай сделаем это. Скажем, кого любим, на счёт три, - сказал Альфред.       - … хорошо, раз это и впрямь необходимо, - согласился Артур, приготовившись пулей выбежать из комнаты, после того, как всё это закончится, и его сердце будет разбито. Вновь.       - Три, - начал Альфред, Кёркленд продолжил счёт.       - Два, - проговорил Артур.       - Один, - сказали они в один голос, а затем приоткрыли свои рты, чтобы сказать, кого любят.       - Тебя! – прокричали оба, Артур зажмурился, а Альфред уставился на него. Комната на несколько секунд погрузилась в тишину, пока до них медленно доходило сказанное.       - Подожди... тебе нравлюсь... я? – спросил Артур, открыв глаза, и обнаружил в нескольких дюймах от себя Альфреда, смотрящего на него.       - Ты ведь не врёшь? – поинтересовался американец.       - Зачем мне врать? С чего ты вообще взял? – спросил Артур, отвернувшись от него и радуясь. Внезапно его заключили в медвежьи объятия, укутав в лётную куртку, которую постоянно носил американец. Артур поднял глаза и увидел руки Альфреда на своей талии и склонившуюся к его плечу голову.       - Прости… просто… я не думал, что ты ответишь мне взаимностью. Я немного удивился, когда ты сказал, что я тебе нравлюсь, - прошептал американец, однако из-за близости, Артур мог без труда его расслышать. Кёркленд обхватил руками Альфреда, положив голову тому на плечо.       - Я рад, что наконец кто-то ответил на мои чувства, - проговорил британец, явно намереваясь сказать это про себя, но Альфред тоже услышал.       - У тебя ещё никогда?.. – спросил он, не отодвигаясь, и Артур был рад, что тот этого не сделал, потому что в противном случае Альфред увидел бы его красное, как томат, лицо.       - Не часто можно встретить парней, которые предпочитают девушкам парней, даже в Англии, - прошептал Артур, и американец стиснул его, осознав, что Кёркленд, должно быть, понял, что ему нравится он, намного раньше, чем он узнал, что ему нравится Артур. – Это одна из причин, по которой моя мама беспокоилась о моей жизни на родине, в случае если Германии удастся захватить Британию. Евреи не единственная группа людей, которую ненавидят нацисты.       - Почему ты не сказал мне? – спросил американец.       - Не хотел, чтобы ты недолюбливал меня ещё больше. А после того, как я узнал, что ты не против, ты никогда и не спрашивал, - ответил Артур.       - Ну ладно тогда. Надеюсь, ты больше не злишься, - сказал ему Альфред. – Если тебе с этого полегчает то, это благодаря Мэттью с Франциском я понял, что ты мне нравишься. Что я люблю тебя.       - П-полегчает, - проговорил Артур. – И я тебя люблю.       - Это… - начал Альфред, и вдруг услышал, как открылась дверь, и в доме раздались мамины шаги. Они с Артуром мигом отскочили друг от друга, рассевшись по разным углам дивана, когда вошла мама Альфреда.       - Как вы тут? – спросила она, Артур с Альфредом посмотрели друг на друга и улыбнулись.       - Великолепно, - ответил Альфред.       - Чудесно, - в то же время проговорил Артур.       - Приятно знать, что вы двое помирились, - заметила Люси. - Грустно было на вас смотреть, когда вы не разговаривали друг с другом. Почему вы вообще поссорились?       - По глупости, - ответили они одновременно, а затем лишь улыбнулись друг другу. П/а Время исторических заметок! Как я понимаю, единственное, что стоит отметить, - комментарий Артура: «Евреи не единственная группа людей, которую ненавидят нацисты». Это правда, потому что среди людей, которых преследовали нацисты, кроме евреев были ещё и цыгане, инвалиды и гомосексуалисты. Хотя не в таких огромных количествах, как в случае с евреями, но с ними тоже нехорошо обращались. А ещё мне нужно разъяснить вам: мама Артура волновалось, потому что знала, что её сын был гомосексуалистом, и не хотела, чтобы с ним плохо обращались, если бы его забрали нацисты.