Самая вкусная ягода

Конечно, нехорошо так радоваться, когда твой дядя болен... но не радоваться просто не получалось. Уж очень удачно вышло: Рамедин больше не мог проводить целые дни в одиночестве, и его обязанности по присмотру за табуном на дальних выпасах были возложены на Денимела. А это давало и время для встреч — хотя скакуны не требовали постоянного ухода, проведывать их надо было хотя бы через день, а в морозы или если на пастбище было слишком много снега, приходилось находиться при них неотлучно, — и место. Раньше вместо выпасов здесь, в самом дальнем углу холда, были сенокосы, но с началом Падений потребовалось надежное укрытие для скакунов, и табун перевели сюда, к вторгшемуся в луга скальному массиву. Большой грот устроили под загон для скакунов и выгородили каморку, чтобы пастухи могли там ночевать. И если раньше Денимел от одной мысли о наполненных тяжелой работой, одиноких днях впал бы в уныние и с упоением жалел себя, то сейчас самым большим его желанием была зима, достаточно суровая для того, чтобы провести в лугах за Длинным озером месяц-другой. Они уже несколько раз встречались с Б’реном, и каждый следующий раз был лучше предыдущего. И Денимелу было уже мало коротких, на час-два, встреч, ему хотелось провести вместе всю ночь, чтобы попробовать все, и не один раз. И очень хотелось спокойно поговорить, узнать больше о драконах, о Вейре, о самом Б’рене. Пока же на разговоры у них времени почти совсем не оставалось. Денимел посмотрел на одинокое дерево, растущее посреди луга, разочарованно вздохнул. Хотя было бы странно увидеть на нем красную тряпицу, ведь сегодня ожидалось Падение в Битре. Б’рен повязывал ее, когда хотел, чтобы Денимел дождался его, или когда оставлял записку. Завтра встретиться тоже не получится, и послезавтра вряд ли: приедут родители Сарга, жениха Лиданы, значит, отец будет все время занят с ними, и его повседневные обязанности придется разделить Денимелу со Стиннаром. Скорей бы уж сестра вышла замуж, а то совсем уже всех замучила своим бесконечным нытьем о свадьбе. И то ей не так, и это... Можно подумать, за сына лорда выходит, так уж печется, чтобы все было «как у людей»: и угощение чтобы «не как на каждый день», и вина ей бенденского «хотя бы один кувшин», и наряды — «вы все должны выглядеть достойно, не позорить меня перед женихом». И попробуй только заикнись, что было бы перед кем красоваться и пыль в глаза пускать. Ведь на самом деле, Сарг и его родители — всего лишь наемные работники лорда Асгенара, у них не то что земли своей, дома отдельного нет. Какое там — они ведь из главного холда! Они привыкли к роскоши! И сразу в слезы — никто ее не любит и не понимает. Тьфу! То ли дело было с Мелизой, вспомнить приятно. Денимел тогда совсем еще мелкий был, только-только десять исполнилось, но помнит все хорошо. Ох, и веселая же была свадьба! Жених и невеста выросли по соседству, встречались, считай, с самого детства и поженились, как только им стукнуло по восемнадцать. И никто не пытался как-то перед кем-то выглядеть, что-то кому-то доказать... А ведь муж Мелизы — сын, пусть и младший, правителя Дальнего ручья, холда большого и богатого, не чета скромному Чарису. И Ксанил там — в своем праве, один из хозяев, хоть и не наследник. А вот Лидана с Саргом, скорее всего, останутся в Чарис-холде, под рукой отца. Главный холд и так переполнен, вряд ли там будут рады еще одной молодой семье. Но попробуй объясни это сестрице... И почему отец вообще согласился на этот брак? Но хоть что-то хорошее нашлось и в этой суете. Денимел спешился, подошел к «сигнальному» дереву, стесняясь сам себя, погладил шершавый ствол и привязал к нему увесистый сверток. Если не получается в ближайшие дни увидеться с любовником, можно хоть подарок ему передать. Мать сделала какие-то особенные колбаски, со сложной начинкой, копченые в дыму привезенных аж из Айгена трав. Денимелу они очень понравились, и он решил, что от того, что их станет меньше на десяток, гости на свадьбе голодными не останутся, а Б’рену будет приятно. И хорошо бы все-таки поскорее настали холода! — И сколько у тебя еще сестер? — Б’рен положил в рот кусочек нежнейшей малосольной рыбы, прожевал, закрыв глаза от наслаждения. — Если у каждой будет такая еда на свадьбе, я хочу, чтобы их было человек десять, и свадьбы каждый месяц! Денимел засмеялся: — Всего три, к сожалению. Старшая давно замужем, а Динили только двенадцать. Так что придется тебе подобрать слюнки. Б’рен скорбно вздохнул и утешился еще одним кусочком рыбы: — Вкусно как! И колбаски в тот раз были очень вкусные. В каморке было тепло, даже жарко. Правда, такая благодать держалась только пока в очаге горел огонь, но парней это не пугало — дров много, а вдвоем под толстыми одеялами и без огня не замерзнешь. Мечта о морозах еще не сбылась, зато очень кстати захромал вожак табуна. Конечно, не будь в его жизни Б’рена, Денимел вряд ли бы дневал и ночевал на пастбище по такому поводу. Отец, кажется, списал такое невиданное усердие на желание оказаться подальше от предсвадебных хлопот, но отговаривать не стал, только хмыкнул и подмигнул лукаво. Если бы мог, он и сам, наверно, сбежал. Мать с Лиданой прямо-таки на уши всех в холде поставили. — А у тебя есть братья или сестры? — спросил Денимел. — Нет, я один. — Б’рен вздохнул. — Я сирота, мать умерла, когда я совсем маленький был, а про отца вообще ничего не знаю. Только то, что он не всадник — мать уже беременная была, когда попала в Вейр. Манора говорит, что не стоит его и искать, хороший человек не позволил бы выгнать на мороз беременную от него женщину. Ее патруль подобрал, уже замерзающую. Тогда, наверно, и застудилась так, что не смогла после родов оправиться. Денимел кивнул, потрясенно глядя на любовника и не зная, что сказать. Б’рен улыбнулся ему: — Да ты не думай, все у меня хорошо было. В Вейре все дети в одной большой куче растут, своих никто особо не выделяет. Сын Предводителей воспитывается в Нижних пещерах, точно так же, как и я. Мой друг В’лан, например, со своим отцом хорошо, если раз в Оборот разговаривает, и то по делу. Перед глазами сразу возникла картинка — сваленные в одну кучу дети, орущие, дрыгающие руками и ногами в безуспешных попытках выбраться, и равнодушно проходящие мимо взрослые. Денимел потряс головой, отгоняя нелепое видение, но осадок все равно остался. Надо будет почаще приносить Б’рену что-нибудь вкусненькое, решил он. Что бы он ни говорил, вряд ли сироту сильно баловали. — Схожу, посмотрю на Чалого, — он нехотя встал с постели. Б’рен пробыл с ним весь вечер вчера, а сегодня и вовсе остался на ночь, но терять время все равно было жалко. — Он, дурак, днем повязку с ноги стянул, и как только умудрился. — Дракон никогда так не сделает, — глаза Б’рена заволокло легкой дымкой, как обычно при разговоре с Миретой. — Нам, чтоб не сглазить, пока везет… А вот В’ланов Лирт ворчал и жаловался, но повязку терпел, пока целитель не разрешил снять. — А где сейчас Мирета? — Денимел поленился надевать рубаху, решив, что и в куртке не замерзнет. — В Вейре. Я утром ее позову, она меня заберет. — Вы так далеко друг друга слышите? — Мы друг друга везде услышим, — мягко улыбнулся Б’рен. — Я с тобой пойду, подожди. Повязка на Чалом держалась крепко, а сам он явно чувствовал себя лучше, потому что долго не подпускал к себе, отбегал при каждом движении и угрожающе всхрапывал. Гоняясь за ним, Денимел весь взмок, а на обратном пути стучал зубами от холода: ночной мороз легко пробрался под куртку к разгоряченному телу. Б’рен, вынужденный смотреть на битву со скакуном со стороны — проклятая скотина при виде незнакомца чуть не на дыбы вставала — сочувствующе сопел рядом, а войдя в тепло, сразу сорвал с Денимела одежду и толкнул под одеяло. — Грейся, заболеешь еще, — он подтопил очаг, разделся сам, забрался в постель, прижался всем длинным теплым телом. — Сейчас станет жа-арко… Он шептал еще что-то, тихо, неразборчиво, но Денимелу и не надо было слышать слов, ему хватало тепла дыхания, влажного касания губ, скольжения твердых ладоней по покрывающейся мурашками коже. Он выгнулся навстречу, крепко обхватывая руками и ногами сильное тело, огладил широкие плечи, гибкую спину: — Б’рен… я хочу попробовать... — Уверен? Денимел кивнул. Они уже делали это «по-настоящему», и оба раза снизу был Б’рен, которому было все равно, как. А Денимел просто боялся — и что будет больно, и что он не сможет расслабиться и все испортит. Но и в активной позиции он не особо отличился, хотя Б’рен и утешал его, говоря, что поначалу у всех так. В первый раз Денимел не продержался и десятка мгновений, настолько это было ошеломительно. Второй раз было дольше, но ему все равно толком ничего прочувствовать не удалось, что уж говорить об ощущениях Б’рена... То, что они делали друг с другом руками и ртом, пока приносило им обоим гораздо больше удовольствия, и Денимелу казалось, что это неправильно. Так что сегодня он решил попробовать другую роль. — Тогда переворачивайся, — руки Б’рена уверенно прошлись по непроизвольно поджавшимся в ожидании ягодицам. — И расслабься. Не бойся, я не сделаю тебе больно. Оказалось, если не думать, как и что делать, не пытаться контролировать себя, подчиняться только своим желаниям — расслабиться и не бояться очень легко. И все-таки сначала было немного больно. Но зато потом Денимел понял, как он был прав, предоставив вести Б’рену. Было так хорошо, что казалось, еще немного, и он взорвется изнутри, рассыплется, не выдержав этого тягучего, выкручивающего наслаждения. Он яростно подавался назад, заставляя любовника двигаться еще быстрее, еще сильнее, услышал собственный низкий стон, хриплый вскрик Б’рена и понял, что все-таки взорвался… — Давно надо было так, — сказал он, как только снова обрел способность говорить. — Столько времени потеряли. Давай сегодня еще повторим? — На всякий случай пощупал себя сзади. — У меня почти не болит! Лежавшего рядом бескостной кучкой Б’рена аж подбросило от хохота: — А я тебя уговаривать собирался... Да ты меня еще заездишь! Денимел покровительственно похлопал его по потной груди: — Эх ты, слабак! Ну ничего, я тебя натренирую. Потом вдруг встревожился, вспомнив свой предыдущий опыт, заглянул любовнику в лицо: — А тебе хоть понравилось? Б’рен замахал на него руками, не в силах говорить. Денимел уже решил обидеться, когда он, наконец, проржался и крепко обнял его. — Извини, но ты правда так смешно спросил… Мне очень, очень понравилось. Теперь не отвертишься! *** Как Денимел и предполагал, Лидана с мужем остались жить в Чарис-холде. Сарг, при близком знакомстве, оказался вполне приятным малым. Он не чурался никакой работы, много знал и повеселиться умел от души. Очень быстро подружился со Стиннаром и Альгеном, те порой, кажется, даже забывали, что знакомы-то с ним всего несколько месяцев. Раньше Денимел, может, и приревновал бы двоюродных братьев, так быстро принявших чужака, но сейчас только радовался тому, что ему достается меньше внимания. Все, что он сейчас хотел от домашних — чтобы за ним сохранили обязанности табунщика и не приставали с расспросами. А еще лучше — чтобы вообще не замечали, но это, увы, было невозможно. Денимел все время чувствовал себя, как в детстве, когда ему не давали вдоволь наесться сладкого. И думал: неужели когда-нибудь будет так, как сейчас со сладким — можно когда и сколько угодно, но уже не хочется? Как-то в такое плохо верилось... Сейчас они прямо-таки набрасывались друг на друга, даже раздеться не всегда успевали. — Где праздновать будешь? — спросил его Б’рен в последнюю встречу перед Праздником окончания Оборота. Денимел пожал плечами: — Я нынче дома, да и праздника-то особо не будет. Родители и дядя в Дальний ручей собираются, Лидана с мужем и братья в главный холд. А мы так, поедим вкусненького и спать ляжем. — А ты в главный холд не хочешь? Там же весело, наверно, будет. — Ну, дома тоже должен кто-то оставаться, мало ли что. Бабушка и Таргат старые, Динили маленькая, у работников выходной, да и нехорошо на чужих людей хозяйство бросать. — А почему именно ты остаешься? — А кто еще? — Денимел с недоумением посмотрел на него. — Я же наследник. Это мое все когда-нибудь будет, мне и заботиться. А ты где будешь? — Еще не знаю. Будем там, где веселее. Мы всегда так делаем, в прошлый праздник за ночь в пяти местах побывали. Денимелу только и оставалось, что постараться подавить завистливый вздох. Вожделенные холода наступили ближе к весне, когда Денимел начал уже отчаиваться. Нигде он не был так рад оказаться, как в убогой каморке при загоне для скакунов, и собирался туда, как молодая жена в новый дом — любовно и основательно. Благо, в тот день отелились сразу три коровы, и никто не смотрел на его сборы и не задавал неудобных вопросов. Тюк со скарбом и продуктами получился такой величины, что Дымок недовольно всхрапнул при его виде. — Ничего, — сказал Денимел, похлопав скакуна по шее. — Ты сильный. Зато у нас все будет, и еды надолго хватит. Тебе же лучше, по морозу туда-сюда не гонять. Все вышло даже еще прекраснее, чем ему представлялось. Б’рен прилетал ночевать почти каждый день, а раз удалось даже провести вместе целые сутки. Они вдвоем таскали сено и солому, чистили загон, и оказалось, что даже такие самые скучные дела могут доставлять радость и удовольствие. Потому что все время встречаешься — взглядами, руками, губами, бедрами, улыбка не сходит с лица, а тяжелые снопы будто сами летают под внимательным взглядом карих глаз. Так что работу закончили чуть не втрое быстрее, чем Денимел справлялся один, а потом играли в снежки и барахтались в сугробах, пока не замерзли до посинения. И не было ничего лучше, чем пить горячий кла у очага, закутавшись в одно одеяло, а потом устроиться там же на этом самом одеяле и греть друг друга до кипения крови в жилах. Потом Денимел считал эти дни — получалось, их было целых двенадцать! А когда он, хмурясь и вздыхая, навьючивал на Дымка изрядно полегчавший тюк — самое большое и теплое одеяло пришлось оставить в каморке, потому что происхождение и обилие пятен на нем было бы трудно объяснить матери — ему казалось, что прошла всего пара дней, так быстро они пролетели. В то, последнее на пастбище, утро Денимел проснулся один: в середине дня ожидалось Падение, проходящее и над землями Чарис-холда. Накормил скакунов, не выводя их из загона, приготовил себе обед и поел, хотя и не хотелось. Потом вышел наружу и смотрел в небо, дожидаясь появления серой дымки на востоке. Он оставался на месте, до боли сжимая кулаки, пока не начал ясно различать вспышки пламени в облаках. Где-то там, на невообразимой высоте, сражались и Б’рен с Миретой. А Денимел мог только прятаться и успокаивать испуганных скакунов в темном, пропахшем сеном и навозом, загоне. С наступлением тепла встречаться стало куда легче. Надо было объезжать пастбища и сенокосы, очищать их от камней и мусора, поправлять изгороди, так что повод уйти из дома находился каждый день. Они подобрали новое «сигнальное» дерево недалеко от холда, и Денимел оставлял там записки о том, где его можно будет найти в ближайшие дни. Наличие в окрестностях укромных мест стало неважным: имея дракона, легко было забраться куда-нибудь в глушь — в горы, лес, на пустынный морской берег. Сложись все по-другому, Денимел бы никогда в этих уголках мира и не побывал. Но все равно он страшно тосковал по тем двенадцати зимним дням. Отпускать любовника с каждым разом становилось все труднее, иногда даже расцепить руки казалось невозможным. Проводив Б’рена, Денимел подолгу смотрел в опустевшее небо и думал, что раньше не боялся ничего. А сейчас у него так много страхов, и он не знает, который сильнее и хуже. Он боялся за Б’рена и Мирету, боялся того, что кто-нибудь узнает о его связи с мужчиной. Это были «правильные», объяснимые страхи. Но были и другие, те, которых он стыдился, но поделать с ними ничего не мог. Он боялся, что надоест Б’рену, и тот бросит его. Или встретит всадника, с которым захочет связать себя всерьез. Пусть даже Б’рен говорит, что ему в Бенден-вейре никто не интересен в этом смысле: с ровесниками он вместе вырос и относится, как к братьям, младшие совсем сопляки, а в старших его раздражает отношение к молодым зеленым всадникам, как к недоразвитым недоумкам. Есть ведь и другие Вейры. И есть брачные полеты, о которых Денимел старался вовсе не думать, чтобы не начать рычать и кидаться на людей и стены. Невыносимо было представлять, как Б’рен отдается кому-то другому, и понимать, что это еще не самое страшное. Может же такое случиться, что какой-нибудь взрослый дракон догонит Мирету, а его всадник, раньше и не замечавший какого-то мальчишку-зеленого, вдруг разглядит, какой он красивый, умный, горячий, как хорошо улыбается, как все понимает с полуслова... Но больше всего Денимел боялся того, что Б’рен узнает о его «неправильных» страхах и нелепой ревности. Ведь у него нет никакого права на это. И, к тому же, раз Б’рену не жаль тратить время на их свидания, значит, они ему нужны? И он, Денимел, тоже нужен? Когда Б’рен обнимал его, казалось глупым сомневаться в своей нужности, но оставшись в одиночестве, он снова начинал переживать и бояться. И непонятно было, что с этим делать, и можно ли сделать что-то вообще. Не замуж же проситься... Да и, как он понял, всадники вообще не женятся, даже на матерях своих детей. Расстаться с Б‘реном самому? Нет, это точно — нет. Сколько бы им не было отпущено, Денимел намеревался выбрать все это время до конца. И сделать все для того, чтобы оно оказалось долгим. В этот раз они прилетели в крохотную долину, зажатую между отвесных скалистых круч. Попасть сюда, наверно, можно было только на драконе. Долинка была почти круглой, травы, покрывавшие ее, сейчас буйно цвели, и казалось, что это место создано специально для тайных любовников — чтобы их никто не увидел, а сами они видели лишь необыкновенную красоту. — Как здесь здорово! — Денимел упал на траву, восторженно уставился в синее-синее, необычайно глубокое небо. — Где это мы? — В Телгаре, — Б’рен сел рядом, сорвал травинку, начал крутить в пальцах, пачкая их соком. — Тут недалеко заброшенные шахты, можно как-нибудь полазить посмотреть, если тебе интересно. — Времени бы столько, сколько интереса, — вздохнул Денимел. — Ты там был? — Был. Мы с В’ланом несколько дней там лазили, давно, когда только в Промежутке летать научились. Там жутковато, конечно, есть довольно-таки опасные места. Но встречаются странные вещи, совсем древние. И стены там гладкие-гладкие, как в самых старых помещениях Вейра. Предки делали, сейчас уже никто не знает, как это у них получалось. — И Древние не знают? — спросил Денимел. — Нет. И, кажется мне, если бы даже знали, не сказали. — Почему? — Они такие... не скажу, что высокомерные, не все, по крайней мере. Но какие-то совсем... окаменелые. Только и знают, что твердить — традиции, обычаи, законы Вейра... Даже Поиск проводят только для королев! — Да? А я чуть было в Вейр не убежал из дому, когда узнал про первый Поиск. К нам почему-то с Поиском ни тогда, ни потом ни разу не приходили. — Хорошо, что не убежал, — почему-то виновато проговорил Б’рен. — Знаешь, я давно хотел тебе сказать, но не знал, как... — Что сказать? — Денимел сел, чувствуя, как тоскливо сжимается сердце. Неужели Б’рен привез его сюда, чтобы... — Ты бы не прошел отбор. Мирета несколько раз звала тебя по моей просьбе, но ты ее ни разу не услышал. Облегчение от того, что Б’рен вовсе не хотел объявить о разрыве, было таким огромным, что Денимел сначала даже не почувствовал разочарования. А потом нахлынуло, сжалось комком в горле... и отступило, остался только горьковатый вкус на языке. Что ж, не всем же быть всадниками. — Жаль... Я так мечтал в детстве... Ну, вообще-то, у меня и сейчас хорошая жизнь. «Особенно, пока в ней есть ты», — договорил он мысленно. — А мне как было жаль... Я думал, вдруг ты услышишь ее, тогда в первый же Поиск тебя забрали бы в Вейр. В семнадцать-восемнадцать еще не поздно Запечатлеть дракона, Предводитель Ф’лар каждый раз очень радуется, когда дракон выбирает юношу постарше. Они и к бою будут готовы раньше, и к брачным полетам. Денимел прикусил язык, чтобы не дать сорваться неуместным вопросам. Но все же не выдержал: — А у тебя как... ну, первый брачный полет был? — Мне пятнадцать было, — Б’рен усмехнулся, будто вспоминал что-то забавное. — Моя Мирета — из одной кладки с Рамотой, — с гордостью произнес он. — И первый брачный полет у них был почти одновременно. Ну, я же в Вейре вырос и знал, чего ждать и как готовиться. Да и опыт какой-никакой уже был, мы с мальчишками баловались всяко... А вот недавно взлетела зеленая одного парнишки из ткачей... было не очень хорошо. Сам-то полет прошел нормально, там себя и не осознаешь почти, но вот после... короче, парень оказался совсем не готов. — Он... пытался с собой что-то сделать? — Нет! — Б’рен аж подскочил от негодования. — Ты что?! Ни один всадник такого не сделает, это же убить своего дракона! Просто замкнулся в себе, стал дерганый, мрачный... Еще и не подготовился как следует, дурак, хотя его и предупреждали. А его зеленую догнал коричневый, всадник большого опыта с мужчинами не имел, ну и повредил его довольно сильно. Так что ко всему бедняга еще и два Падения пропустил, пока задница заживала. — И как он теперь? — Ему госпожа Лесса мозги вправила, — улыбнулся Б’рен. — Она это умеет. Конечно, крутить с парнями направо-налево он не пошел, но понял, что к чему. Денимел мог бы много чего сказать и о брачных полетах, и о «крутить с парнями», но было нельзя. К счастью, он знал безотказный способ забыть на время все слова, какие есть. Забыть вообще обо всем, кроме них двоих. Сок горной травы оказался особо ярким и стойким. Они сначала долго ржали над ярко-зелеными пятнами на коже в самых неожиданных местах, потом начали оттирать — и водой, и маслом для себя, и драконьим маслом... На гладких участках после долгих усилий все оттерлось, но на локтях и коленях Денимела пятна остались. — Придется в мыльню после всех идти, — сказал он. — Ну да ладно, главное, рубаха и штаны все скрывают. В следующий раз надо подстилку будет взять какую-нибудь. Лето же скоро, руки-ноги наполовину голые будут. Лето и впрямь стояло на пороге — когда Б’рен доставил Денимела в холд, было еще совсем тепло, хотя солнце почти закатилось. Верный Дымок истоптал всю окружность в пределах длинной веревки, которой был привязан, и обиженно косил на хозяина лиловым глазом. — Прости, — Денимел погладил его по морде, протянул на ладони оставшийся с обеда кусок хлеба. — Придем домой, зерна насыплю. Он поехал шагом: нужно было время, чтобы взять себя в руки и не являться пред взоры домочадцев с безумной улыбкой от уха до уха и затуманенным взглядом. Пропущенный при разговоре смысл Б’реновых слов дошел до него только сейчас и наполнял до краев таким восторгом, что хоть визжи, прыгай и размахивай руками. Б’рен хотел, чтобы Денимела забрали в Вейр! Б’рен хотел этого так сильно, что просил Мирету несколько раз! Значит, Б’рен хочет быть с Денимелом так же сильно, как Денимел хочет быть с ним! Больше связных мыслей не было. Наконец, восторг немного поутих, свернулся теплым кольцом внутри, голова начала чуть-чуть соображать. Денимел пустил скакуна неспешной рысью. Ну и что, что у него никогда не будет дракона... зато у него есть драконий всадник. И у него есть свой дом и своя земля. Любому человеку этого достаточно для счастья.