Самая вкусная ягода

Вейр спал, даже в Главном зале никого не было. У еле тлеющего очага стояли подносы с еще теплым хлебом и котлы с кла и кашей. — У нас кухня круглые сутки готовит, — объяснил Б’рен, накладывая им еду. — Это вот ночная смена оставила. Народу много, все в разное время едят. Хорошо — все свежее, горячее! А то я обычно поздно встаю и прихожу, когда в котлах дно видно и все уже остыло. Денимел молча кивал и ел, не чувствуя вкуса еды. Голова была пустой и тяжелой, его мелко потряхивало от поднимающегося изнутри озноба. — Пойдем спать, — сказал Б’рен, допив свой кла. — У меня тренировка только после обеда. Можно спокойно выспаться. К жилым вейрам можно было подняться по тропкам-лесенкам, обегающим стены кратера, но за ними прилетела Мирета. Она осталась у входа, в большем помещении, а Б’рен провел Денимела вглубь, в жилую комнату. Отсюда был второй выход, во внутренний коридор, идущий от вейров всадников к отхожим местам и купальням. Кровать у Б’рена оказалась достаточно велика для них обоих. Денимел сомневался, что сможет заснуть, но постепенно его тело расслабилось и согрелось, а мутная тяжесть в голове сменилась сонным оцепенением. Б’рен тихонько посапывал ему в шею, снаружи доносился мерный шум дождя, время от времени слышалось, как ворочается и вздыхает во сне Мирета. Денимел лежал, вслушиваясь в эти мирные звуки, и сам не заметил, как провалился в сон. Его разбудил веселый голос, доносившийся из внешней пещеры. — … а ты, оказывается, дрыхнешь, да еще не один! Это кто такой беленький? — Тихо! — шикнул на незнакомца Б’рен. — Разбудишь. Пусть поспит, ему досталось... Это Денимел, мой друг-холдер, я тебе о нем рассказывал. — Да? — заинтересованно протянул незнакомец. — Ну ладно, я пойду. Обед скоро, вы тоже не разлеживайтесь тут... всяко-разно... — Иди-иди. — Послышался сдавленный смех и шум борьбы. Потом Б’рен что-то крикнул на карнизе, а через несколько секунд осторожно зашел в комнату. — Я не сплю, — Денимел приподнял голову. — Уже день, да? — Мы тебя разбудили? Все этот Л’гар, не терпится ему, не может подождать до тренировки... — Да я выспался. Все равно пора уже вставать... А Л’гар — это кто, твой друг? — Да, можно сказать, друг... Мы с ним в паре летаем, по новой тактике К’нета. А ему семнадцать недавно стукнуло, в Крыле месяц как летает, вот и пытается прыгнуть выше головы. Если бы сам только, на здоровье, но он и меня дергает, и других... Он так забавно бурчал, что Денимела разобрал смех: — Ты так говоришь, как будто тебе сто Оборотов. Б’рен тоже засмеялся: — Ну да... Но по сравнению с ним, я — бывалый боец. Встаешь? Пойдем тогда вместе в купальню. Денимелу вдруг мучительно захотелось закутаться с головой в одеяло и лежать так вечность. Б’рен почувствовал его смятение, сел рядом, крепко обнял: — Пойдем-пойдем... Не бойся, никто тебя не укусит. Денимел только вздохнул на это, но поднялся. Достал из узла чистую одежду, вспомнил, что кроме этого, у него теперь ничего нет, и горло снова обожгло горечью. Он сглотнул и, сцепив зубы, твердым шагом пошел за Б’реном. Хватит нюни распускать, он не ребенок и не женщина. — А что ты обо мне рассказывал? — спросил он. — Я слышал, как ты Л’гару говорил... — Ну, ему только то, что мы дружим... Но он увидел, как мы вместе спим, и сделал выводы. А все о нас с тобой только В’лан с Б’фолом знают. — Да это неважно теперь, вообще-то, — Денимел махнул рукой. — Мы же не будем больше скрываться? — Если ты не хочешь, конечно, не будем, — Б’рен вдруг развернулся и с хищной ухмылкой схватил его обеими руками за задницу. — Можем даже сделать так, прямо в Главном зале... — Вот так точно не надо, — Денимел отпихнул его, смеясь. Сковавшее его напряжение немного отпустило. Купальня, в которую они пришли, была просторной пещерой, почти сплошь занятой бассейном с теплой водой. Вода была проточная, и Денимел ахнул: — Ничего себе! Хотя, вам же воду таскать и греть не надо... Вот бы и нам... — и осекся, вспомнив, что скромная мыльня Чарис-холда отныне ему недоступна. — Новички почти все в восторг приходят, — Б’рен разделся и скользнул в воду. — Горячие источники мало где есть, чтобы такие купальни устраивать. А я, наоборот, удивлялся, что воду, оказывается, греть специально надо и таскать ее в ведрах. В купальне, кроме них, никого не было, так что они вволю поплескались, но долго задерживаться не стали. — Обед, и правда, уже скоро, — поторопил Б’рен. — Туда лучше не опаздывать. Голодные не останемся, но все самое вкусное уже расхватают. Денимел оделся, аккуратно расправляя каждую складочку, тщательно расчесал волосы. Руки подрагивали, в животе что-то екало, снова захотелось забиться под одеяло и не высовываться оттуда. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы взять себя в руки и идти за Б’реном, не дергаясь от каждого громкого звука. Между тем, обед уже начался. Гул голосов и звон посуды были слышны еще на дальних подходах к Главному залу. Денимел, невольно сжавшись, прошел в дверь, огляделся и слегка перевел дух — похоже, на них никто не обратил внимания. Разглядывать Главный зал утром у него не было ни сил, ни желания, да и темно слишком было, дальше двух шагов ничего не различишь. Сейчас это большое помещение с высоким сводчатым потолком было ярко освещено и заполнено народом. Большинство обедавших сидели за длинными заставленными едой и посудой столами в центре зала. Б’рен подошел к одному из них, но садиться не стал, положил в две тарелки тушеного мяса с овощами и повел Денимела вглубь, к маленьким столикам. — Посиди здесь, я принесу кла и хлеба. Денимел послушно уселся у стены, лицом к залу, стараясь быть как можно менее заметным. Порыскав глазами, он не увидел знакомых лиц и почувствовал облегчение. Ему совсем не хотелось объяснять В’лану или Б’фолу, составлявшим им компанию на Встречах, что он здесь делает и надолго ли в Вейр. Себе бы сначала это объяснить... — Вот и я, — Б’рен поставил на стол тарелку с хлебом и две кружки с кла. — Как тебе наша еда? Денимел зачерпнул жаркого: — Вкусно, — и энергично заработал ложкой. Мясо действительно было вкусным, да и есть вдруг захотелось неимоверно. Б’рен, видимо, тоже проголодался, и какое-то время за столом раздавался только стук ложек. Внезапно гул, стоявший в центре зала, притих. Денимел повернулся — по проходу между столами, кивая всадникам, шла известная всему Перну пара. Он сглотнул и низко опустил голову, пряча лицо. Что, если Предводители заметят его и спросят, кто такой и что здесь делает? От одной мысли, что ему придется встать и держать ответ перед всем Вейром, становилось дурно. К счастью, Ф’лар и Лесса по сторонам не смотрели, прошли к главному столу, стоявшему на небольшом возвышении, и принялись за обед, о чем-то переговариваясь с сидящими там же командирами Крыльев. Но все же Денимел сумел свободно вздохнуть только тогда, когда они с Б’реном вышли из зала. — У меня еще есть немного времени, — Б’рен взглянул на солнце. — Хочешь, покажу тебе Вейр? — Нет-нет, — Денимел поспешно замотал головой. — Можно, я пока у тебя посижу? Ну... мне как-то... — Конечно, можно, что ты спрашиваешь... Сейчас я Мирету вызову, неохота с полным желудком наверх карабкаться. В вейр Б’рена Денимел нырнул, как змея, убегающая от стража порога в спасительную нору. — Полежим тогда? — Б’рен упал на кровать, похлопал рукой по покрывалу. — Как ты вообще? — Нормально, — Денимел лег рядом, закинул руки за голову. — Только как-то... непривычно. — Привыкнешь, — уверенно сказал Б’рен. — Тебе понравится, вот увидишь. Денимел был не так уверен в этом, поэтому промолчал. Б’рен не стал его тормошить, подремал немного и ушел на тренировку. Оставшись один, Денимел долго лежал, разглядывая потолок и пытаясь привести в порядок мысли. Садясь утром на шею Миреты, он думал... да ни о чем он не думал. Был слишком раздавлен, чтобы думать. Зато сейчас в голове гудело от десятков назойливых вопросов, сливающихся в одно мучительное: «Как жить дальше?» Решение уехать с Б’реном сейчас казалось ошибкой... хотя что еще оставалось? Болтаться по главному холду в надежде наняться к кому-нибудь в работники? Объяснять лорду и всем возможным работодателям, что отец выгнал его из дома, потому что застал с мужчиной? Терпеть открытые издевательства и шепотки за спиной? Нет, только не это. Но и жизнь в Вейре он не мог себе представить. Вряд ли его будут отсюда гнать, скорее всего, его поймут и даже посочувствуют. И что дальше? Если бы можно было так и сидеть здесь, в уютной пещере, высовываясь наружу только для того, чтобы поесть... Денимел невесело хмыкнул, перевернулся на бок, подтянул к груди колени. Да он от такой жизни первый взвоет... Значит, надо искать какое-то дело, приносить какую-то пользу... А что он умеет? Много чего, конечно, но разве в Вейре требуется что-то из его умений? Только что стадо пасти... с детишками из Нижних Пещер... Гнев на отца поднялся с новой силой. Почему Денимел должен что-то придумывать, пытаться быть полезным, когда у него есть дело, для которого он рожден? Разве он плохо справлялся? Разве хоть раз не оправдал доверие отца? Из груди вырвалось рычание, и, чтобы не закричать, Денимел закусил уголок подушки и лежал так, глубоко дыша, пока немного не успокоился. Отдышавшись, он поднялся и вышел во внешнюю пещеру. Надо было отвлечься на что-то, чтобы не сорваться в позорную истерику. Здесь было пусто, если не считать каменного ложа для дракона и развешанных по стенам щеток, скребков и упряжи. Выход из вейра вел на широкий карниз — Денимел с уважением посмотрел на борозды в камне, оставленные когтями опускавшихся сюда драконов, и сел, вытянув ноги. Когда они ходили обедать, дождь уже кончился, но было все еще пасмурно. А сейчас тучи разошлись, и котловина Вейра купалась в солнечном свете. Высоко в небе летали драконы. Денимел попытался разглядеть Мирету, но зеленые, летавшие выше всех, отсюда казались крохотными, как игрушки. Он любовался на слаженные маневры тренирующегося крыла, пока не затекла шея, потом перевел взгляд вниз, на дно котловины Вейра. Дальнюю часть его занимало озеро, в котором сейчас плескалось несколько драконов. Мелководье и ближний берег были заняты маленькими дракончиками и их юными всадниками — Денимел попробовал посчитать дракончиков и сбился на третьем десятке. Ближе к жилым пещерам играли человек десять малышей, их гомон доносился даже сюда. У хозяйственных помещений тоже царила суета, слышался оживленный женский говор. То с одного карниза, то с другого срывались в полет драконы со всадниками, направляясь по каким-то своим неведомым делам. Денимел съежился и обхватил колени руками. В груди заныло с новой силой: Вейр жил своей жизнью, кипучей и непонятной, и он никак не мог увидеть в ней место для обычного парня из захолустного холда. Когда от уныния и жалости к себе начало щипать в глазах, Денимел решительно поднялся и пошел вниз. Оттого, что он будет сидеть тут и плакать, ничего не изменится. Он всегда выгонял злость и плохое настроение работой, должно помочь и просто движение — например, спуститься и подняться обратно по этой узкой крутой тропке. И повторить столько раз, сколько потребуется, чтобы вообще перестать думать. Вернувшийся с тренировки Б”рен нашел его валяющимся без сил на карнизе. Мирета, высадив всадника, сразу улетела к озеру, так что даже не пришлось вставать. — Ты чего это? — Б’рен присел рядом на корточки, заглянул в лицо. — Да так, мысли из головы выгонял, — лениво ответил Денимел. — Перестарался малость, лежу, как тряпка. — А что делал-то? — Бегал вниз-вверх... Глупо, да? — Да нет, — Б’рен успокоенно вздохнул, лег рядом. — Главное, чтобы помогло. — Помогло, — Денимел нашарил его руку, погладил большим пальцем ладонь. — Как тренировка? — Нормально. — Б’рен сжал его пальцы. — Я В’лану и Б’фолу рассказал, что тебя из дома выгнали, ничего? — Наоборот, хорошо, — Денимел облегченно вздохнул. — Хоть не удивятся при виде меня. Б’рен с силой притянул его к себе, ткнулся губами в висок: — Конечно, лучше бы это по-другому произошло... но я так рад, что ты здесь... что мы вместе... От него пахло ветром, разгоряченной кожей и огненным камнем. Денимел зажмурился, втягивая этот острый, будоражащий запах — запах всадника, бойца, мужчины... Его, Денимела, мужчины. Разве не этого он всегда хотел — быть с Б’реном? Сердце забилось часто и гулко, гоня кровь по телу и сомнения из головы. — Пойдем внутрь, — сказал он, облизывая пересыхающие губы. — Покажу тебе, как я рад, что мы вместе. *** На третий день своего пребывания в Вейре Денимел запретил себе страдать и бояться и, когда Б’рен ушел на тренировку, решительно направился к Нижним пещерам. Решимость начала таять уже на середине спуска, а когда Денимел ступил на мощеный двор перед хозяйственными помещениями, ноги уже приходилось переставлять силой. И что было отказываться от предложения Б’рена познакомить его с Манорой, хозяйкой Нижних пещер? Гордость не вовремя взыграла... Как же, он же мужчина, сам решит свои проблемы... Перед дверью, ведущей на кухню, где, по слухам, вернее всего можно было застать Манору, Денимел остановился, в сотый раз повторяя придуманные слова и набираясь духу. Щеки уже заранее горели от стыда, стоило только представить, как он будет лепетать про вынужденное проживание в Вейре и желание быть полезным. Но болтаться без дела он больше не мог, не хотел быть дармоедом, да и просто скучно было. Б’рен днем все время был занят, а сидеть одному в четырех стенах — хуже не придумаешь. Так что поворачивать назад было нельзя. Денимел оглядел себя, удостоверяясь, что одежда в порядке, пригладил руками волосы, и шагнул было вперед, как что-то налетело на него сзади, сбивая с ног. — Ой, прости, — послышался огорченный мальчишеский голос. — Вечно я тут спотыкаюсь! Ты не ушибся? — Нет, не переживай. — Денимел повернулся, сразу наткнувшись взглядом на обеспокоенно топтавшегося рядом коричневого дракончика. — О, это твой? — Да, — гордо улыбнулся рыжий нескладный парнишка Оборотов пятнадцати на вид. — Разреши представиться — Т’гор, всадник коричневого Селинта! — Меня зовут Денимел, — «из Чарис-холда» удалось проглотить, а вот что сказать взамен, было совершенно непонятно. — Я… ну, можно сказать, здесь в гостях. У Б’рена, всадника зеленой Миреты, знаешь его? — Он в Крыле К’нета летает? Да, знаю. Т’гор переступил с ноги на ногу, тоскливо посмотрел на озеро, где буйно резвилась стайка дракончиков со своими всадниками. — Приятно было познакомиться... Мне пора идти. Он повернулся к дальнему углу хозяйственного двора и так тяжело вздохнул, что Денимел не удержался от вопроса: — А что тебя там такое плохое ждет? — Да не то чтобы плохое, — смутился парень. — Понимаешь, у меня тут тетя родная... Ее еще в тот Поиск отобрали, когда и Госпожу Лессу. Дракона она так и не Запечатлела, но осталась жить в Вейре. Она в разделочной работает, требухой всякой занимается... маленьких дракончиков ведь только свежим мясом кормят. А от забитой скотины еще много чего же остается — внутренности, кровь... Что-то дракончики постарше съедают, но остается все равно много. Это все надо обработать, приготовить. Раньше, когда малышей мало было, она справлялась. А сейчас каждый день скота по несколько голов забивают, а помогать ей никто особо не хочет. Кому охота с кишками возиться? Вот она меня и попросила... — А тебе не хочется, — улыбнулся Денимел. — Ну да, — Т’гор окончательно смутился. — Я, когда всадником стал, думал, что не буду больше уже... В холде хватило... Паренька можно было понять. В его возрасте Денимел тоже всеми силами избегал возни с потрохами. А уж возвращаться к тяжелому и вонючему труду, став всадником, никому бы не захотелось. Надо же, как им обоим повезло-то... Настоящий счастливый случай! — Могу тебя заменить, — предложил Денимел. — Мне все равно делать нечего, а работа привычная. Т’гор просиял. — Ты бы очень меня выручил! Тетке-то отказывать совестно, а у меня и времени почти нет, у нас занятия начались. — Пойдем тогда? Познакомишь меня с теткой. Т’гор энергично кивнул и пошел впереди, поминутно оборачиваясь и оттого спотыкаясь. Селинт семенил рядом с ним, привычно подставляя лобастую голову под его руку, чтобы помочь удержаться на ногах. Денимел невольно улыбался, глядя на них, и впервые за эти дни почувствовал воодушевление. Все-таки удача его еще не покинула. Тетку Т’гора звали Мерной, и была она молодой еще совсем женщиной, крепкой и миловидной. Нового помощника она приняла с нескрываемой радостью. Да и было чему радоваться — работы было очень много, и Денимел удивился, как она справлялась с ней почти совсем одна. — Да так и справлялась, — ответила Мерна. — Т’гор вот помогал, женщины с кухни... Но тяжеленько приходилось, что да, то да. В Нижних пещерах-то народ, в основном, тутошний, в Вейре выросший. Непривычные они к такому делу. Раньше-то, до Падений, скота мало забивали, они раз-другой в Оборот скопом налетали, и все. А теперь у нас вот как, — она обвела широким жестом просторное помещение, — прямо тебе бойня! Тут девочка приходила помогать, Т’горова ровесница, так ей аж дурно стало. Денимел огляделся. Да уж, неподготовленному человеку могло стать дурно. Тазы, наполненные сизыми, скользкими кишками, бадьи с кровью, запах... А если учесть, что кишки предполагалось брать в руки, выжимать из них «ароматное» содержимое, выворачивать, мыть и скоблить, а загустевшую, приторно пахнущую кровь — перемешивать с солью, специями и мукой, ворочая ее большими деревянными лопатками… Он хмыкнул и понес первый таз к огромной каменной раковине. Здесь, по крайней мере, есть теплая проточная вода. В холде приходилось труднее. *** С появлением дела жить стало веселее. По крайней мере, Денимел больше не чувствовал себя нахлебником. Постепенно он знакомился с населением Вейра, и никто пока не проявил к нему враждебности. Манора, которой так боялся Денимел, сама приходила в разделочную познакомиться с ним и оказалась совсем нестрашной. Правда, расспросила она его совершенно безжалостно, меткими замечаниями и вопросами заставив рассказать все без утайки. Мерна, слушавшая разговор, сочувственно ахала и сокрушенно вздыхала, а Манора только кивала понимающе. Потом потрепала его по руке: — Ну что же, никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Ты, я вижу, мальчик умный, работящий. Такие везде нужны, и у нас в Вейре ты лишним не будешь. Зато после выматывающего разговора с Манорой никому больше излагать свою историю не пришлось. Мерна и ее подружки с успехом оповестили о «бедном мальчике, пострадавшем за любовь» всех, кому это было надо и не надо. Женщины жалели Денимела, подсовывали всякие вкусности и уже выделили новую одежду — пару рубах и штаны. Чувствовать себя нищим сироткой было неприятно, но что поделать, раз он теперь такой и есть? Да и все в Вейре жили так — ели из одного котла, одежда, мебель, все бытовые мелочи выдавались из общей кладовой. На свои деньги покупались только какие-то не обыденные вещи, наподобие особенных нарядов и украшений. И денег тех у обитателей Вейра водилось мало — часть десятины от Цехов, поступавшую марками, раздавали всем понемногу, ровно столько, чтобы на Встречах можно было поесть, выпить и купить себе безделушку. Так что оставалось только привыкать. Начав работать в разделочной, Денимел по-настоящему оценил такое преимущество Вейра, как постоянное наличие горячей воды. Пахло от него по окончании дня так, что даже привычные ко всему женщины с кухни зажимали носы. Поэтому после работы он долго отмывался в большой купальне в Нижних пещерах, переодевался в чистое и потом уже только шел в вейр Б’рена. Ели они с Мерной теперь на кухне, поскольку кухонный персонал традиционно столовался там. Денимела это устраивало гораздо больше, чем трапезничать в Главном зале. Он все еще дичился и не хотел привлекать к себе лишнее внимание. Тем более, что “кухонным” не приходилось бояться, что все вкусное разберут до них, и Денимел каждый вечер приносил Б’рену полные карманы пирожков и пончиков. Жизнь как будто бы налаживалась. За десяток прожитых в Вейре дней только одна встреча стала неприятной для Денимела — Саркил из Краснокаменного холда, ставший пять Оборотов назад С’килом, всадником бронзового Лерта, узнал его и, кажется, очень удивился. Они были не так хорошо знакомы, чтобы С’кил стал расспрашивать Денимела напрямую, но в том, что история «бедного мальчика, изгнанного из холда» успела разойтись по всему Вейру, сомневаться не приходилось. Денимел немного попереживал по этому поводу, но потом плюнул и успокоился. Даже если С’кил поддерживает тесные отношения с родными, и все соседи узнают, что Мелидин из Чарис-холда выгнал единственного сына и наследника за любовную связь с мужчиной, Денимелу от этого теперь ни жарко, ни холодно. Все равно бы когда-нибудь узнали. И вряд ли он вообще кого-то из этих людей еще увидит. Вот отцу... дальше он запрещал себе думать. Первоначальная слепящая злость на родителей уже прошла, осталась только обида и горечь. И прорывались временами тоска и беспокойство за них. Отец никогда раньше не болел, как-то он сейчас? А мать, наверно, извелась вся... Но тут Денимел вспоминал о паре старых вещей, сложенных для него в узел, и снова накатывала обида. Могли бы хоть... Эх, лучше не думать. Теперь он — просто Денимел, парень из разделочной, кухонный чернорабочий. И лучше не думать о прошлом, не вспоминать о таких недавних своих мечтах — как он хотел въехать в Бенден-Вейр, гоня перед собой трех отборных коров и ведя в поводу скакуна-тяжеловоза, нагруженного вьюками. Чтобы предстать солидным человеком, преуспевающим холдером-скотоводом. Чтобы Б’рен им гордился... «Но одно в моей жизни осталось неизменным, — думал Денимел, ожесточенно набрасываясь на новую партию кишок. — Навоз чужих животных пахнет точно так же, как и своих собственных».