Босиком по мостовой

- Беременна? - Гидеон кажется не на шутку удивленным и сбитым с толку. Он расстроен? Гидеон не рад? Он не хочет детей? - Да. Уже 6 недель. Я сама только утром узнала, но даже не думай, я не сделаю аборт. Это наши дети. Ты бы их видел. Они в одно и то же время похожи и на тебя, и на меня. Мне это показалось странным, но это ведь возможно. И у них такие красивые глаза. Словно кто-то смешал цвет твоих глаз с цветом моих и вышел такой красивый, цвета лазури, как у них. Если ты не рад, я не знаю, что делать, так как я от них не избавлюсь. Я их уже люблю, - много говорить, когда нервничаю, у меня семейное. Я замечала эту привычку у мамы: и у Грейс, и у Люси. А сейчас как раз именно тот момент, когда я нервничаю. - Гвенни, остановись. Я рад, слышишь, рад, что у нас будут близнецы. Это просто так неожиданно. То ты расстроена бегством графа, а то уже через мгновение сообщаешь, что я стану отцом, - Гидеон убрал выбившуюся прядь волос мне за ухо и я подняла на него свои заплаканные глаза, он просто сияет от радости. - И ты не расстроен тем, что я забеременела не вовремя? Я понимаю, у тебя только наладились дела в клинике… - Не вовремя? О чем ты говоришь, Гвендолин? Дети не могут быть не вовремя. В крайнем случае, меня может заменить в клинике на время и Дэрил, он в курсе всех дел. - Я появилась не вовремя. Люси и Пол остались бы в нашем времени, родись я на пару лет позже. - Гвенни, ты родилась тогда, когда это было нужно. Что бы я делал, если бы моим рубином оказался кто-то другой? И, к тому же, ни Люси, ни Пол, ни Грейс не променяли бы тебя на более спокойную и удобную жизнь. Иди ко мне, - так легко забыть, что рядом с нами кто-то еще. Я поднялась со стула, и меня тут же обнял Гидеон, бережно гладя рукой по спине. - Все будет хорошо, мы защитим наших детей, слышишь? Мы защитим их. Что сделает им граф, если у них бессмертные родители? – я благодарно улыбнулась мужу. Он знает, что я хочу услышать. - Вот теперь узнаю свою малышку Гвенни, - я подняла к нему лицо, ожидая поцелуй, но тут заговорил Фальк, возвращая меня к реальности. - Нужно сообщить другим членам Ложи. Близнецы, в которых течет кровь сразу четырех путешественников во времени, это что-то невероятное, - янтарные глаза Фалька загорелись научным интересом. Узнаю этот блеск. Я тут же поежилась. Я не позволю ставить над своими детьми эксперименты. - Подождите. Не нужно ничего рассказывать, - я как можно быстрее перебила мистера де Виллера, пока он еще не успел окончательно сформировать свою идею во что-то законченное и решенное. - Но… - Дядя, Гвенни права. Пока не стоит говорить об этом всем. Мы сами должны привыкнуть к тому, что скоро станем родителями. Думаю, мистера Джорджа и доктора Уайта хватит. Доктор должен осмотреть Гвендолин и убедиться, что она и близнецы в порядке. - Хорошо. Гвендолин, как ты себя чувствуешь? – одной из причин, по которой я не называла Фалька де Виллера дядей, является то, что он по-прежнему остается им для Гидеона, пусть они и состоят в дальнем родстве. Если бы еще и я называла его дядей, наши отношения с Гидеоном выглядели бы куда более подозрительно и странно, чем есть. - Хорошо, правда голова немного кружится. - Я схожу за доктором Уайтом, - я не стала спорить, так как это даст мне возможность побыть наедине с Гидеоном. Великий магистр Ложи направился к выходу. Прежде, чем он скрылся в дверном проеме, я вспомнила, что не мешало бы попросить его об одном одолжении. - Фальк, - он обернулся, - не говорите маме, я сама ей расскажу. - Хорошо. Гвендолин, сколько раз я просил тебя называть меня дядей? - Много раз, но я все еще не могу привыкнуть к тому, что вы - мой дядя, - на самом деле это наглая ложь. Мы оба ее проглатываем. Я делаю вид, что мне жаль, а Фальк – что понимает меня, но на самом деле мы оба знаем, что я не могу простить его за то, что с его подачи я была лишена возможности расти с настоящими родителями, а они не могли воспитывать меня. - Что мне не говорить? И почему ты бледная, Гвендолин? – в Зал, словно мне и так не хватает беспокойства, зашла мама. Грейс Шеферд де Виллер я по-прежнему называю мамой. Сложно отвыкнуть от этого, да я и не хочу, а смысл? Я всю сознательную жизнь считала ее мамой. Она меня воспитала и, несмотря на то, что родила меня не она, она любит меня, как родную дочь. - Все хорошо, мама, - я с надеждой посмотрела на Гидеона, а затем и на Фалька. Опыта в разговоре с мамой на тему «мама, я беременна» у меня нет. - Кто-то попал, - Ксемериус с умным видом приземлился на стол возле нас с Гидеоном. - Говорил же я, нужно быть осторожнее на сеновале, если вы все считаете, что тебе еще рано иметь детей. В это время действительно рано, а вот были времена, когда рожали и в 14 лет. - Хорошо? Да ты бледная и глаза у тебя красные. Гвендолин София Элизабет Шеферд де Виллер, что происходит? Почему вы переглядываетесь, но молчите? Что вы скрываете? – жизнь с Фальком сказалась на характере мамы. Она стала более требовательной. Наверное, высокомерие Великого магистра Ложи вещь переходящая. Хорошо хоть маме передалась только требовательность. В Зал вошли доктор Уайт с Дани. Даниелю де Виллеру шесть лет, и я даже не пытаюсь разобраться, кем он мне приходится. Он просто мой младший сводный брат. Ник и Кэролайн уже взрослые: Ник учится в университет, а Кэролайн ходит в старшую школу Сент-Ленокса. Появление на свет Даниеля стало в первую очередь неожиданностью для мамы и для Фалька, у которого до Дани не было детей, и он оставался непреклонным холостяком вплоть до повторного появления в его жизни мамы. - Гвендолин, я только что закончил анализ твоей крови. Ты как себя чувствуешь? – словно не замечая присутствующих, доктор Уайт направился ко мне. Так, он кровь брал вчера в обед, а, значит, он знает о моей беременности. Если я сама не скажу маме, это сделает мистер Уайт, причем прямо сейчас, но у меня так и не нашлось решимости сказать, что я беременна. Это не так уж легко. - Хорошо. - Это замечательно. Но я пропишу тебе витамины, у тебя слегка понижен гемоглобин, что в свою очередь может потом отразиться на ребенке, - ну вот, мистер Уайт избавил меня от необходимости сообщать маме о своем положении. - На детях. У меня будут близнецы. - Ребенок? Дети? Гвендолин, ты беременна? – мама подошла ко мне, явно сбитая с толку. Невозможно определить, расстроена она или рада, что станет бабушкой. - Да, мам, я беременна. - Ты была у врача? – вот так всегда, если что-то не так, мама сразу ведет нас к врачу. - Сегодня утром. Все в порядке, - я посмотрела маме в глаза, пытаясь предугадать, какая реакция последует после того, как пройдет первый шок. - А не рано ли? Чтобы на это сказали Люси и Пол? Они так хотели, чтобы у тебя была спокойная и размеренная жизнь, чтобы ты закончила университет и реализовала себя как специалист. - Мама, мне 23, через два месяца будет 24. Разве это рано? - Рано. Вот если бы после 30… - Мама, я уже беременна. И, если ты помнишь, Люси родила в 18 лет, - Люси, как собственно и Пола, я называю по именам. Я хочу назвать их «мама» и «папа», но для меня это немного странно, учитывая то, что во время наших встреч они старше меня всего на 2 и 4 года. - Ты не рада? - Я просто не ожидала. Я очень рада, что стану бабушкой. И все же это рано. - Мама, я же замужем. - Ты все еще моя маленькая девочка, - мама тут же обняла меня и у нее заблестели глаза. - Что? Снова? Серьезно? – Ксемериус закатил глаза, бормоча что-то недовольно про «комнатные фонтаны» и «зануду». - Гвенни, так у тебя теперь будет ребенок? Своя собственная живая кукла? – Дани с живим детским любопытством посмотрел на меня. Младше него в нашей семье никого нет, так что младенцев он видел только по телевизору. У Дани темные волосы де Виллеров и спокойные голубые глаза Монтроузов. Дани – второй ребенок, после меня, появившийся на свет от союза де Виллеров и Монтроузов. Наши с Гидеоном дети станут следующими. А кто-то говорил, что любые отношения между этими семьями заранее обречены на провал. Ха-ха. Что за наглая ложь? - Да. У меня будут два маленьких ребеночка. - Двое? Но откуда ты знаешь, Гвендолин? - встревоженное выражение вновь появилось на лице у мамы. Списать все на интуицию не получится. Ее никогда у меня не было и мама об этом знает. - Скажи, что сон тебе вещий приснился, или что твоя чудаковатая бабка напророчила, - хорошо, что его никто не слышит. Сон? Он серьезно издевается? Будто и без этого во мне мало страшного. - Гвендолин побывала в будущем, - вместо меня ответил Фальк. Зачем? Он что, не знает, что за этим может последовать? - Надеюсь, с хронографом, - пытаясь сохранить спокойствие, спросила мама. Только я открыла рот, чтобы ответить, за меня это сделал доктор Уайт, который сказал не совсем то, что собиралась сказать я, и явно не то, что хотела услышать мама. - Хронограф посылает в прошлое и не раньше, чем за день до рождения. - Как. Она. Оказалась. В будущем? – вот именно этого я и боялась. Мою маму, обычно спокойную и уравновешенную, лучше не злить. Тут в ход вступает всем известный темперамент рыжих, и мне каждый раз жаль того беднягу, который попадает под раздачу. - Мы сами этого не понимаем. Этого не должно было произойти. Только они вошли, как Гвендолин исчезла, - в разговор тут же вступил Фальк, наивно полагая, что этим он успокоит маму. - Как исчезла? Хронограф должен был обезопасить ее. - Мама, я все еще здесь, - мама меня словно не слышит, и смотрит сейчас только на своего мужа. - Это случилось впервые. И, возможно, на это повлияла ее беременность. Мы не сталкивались еще с чем-то подобным. Гвендолин говорит, что чувствует себя прекрасно, - я такого не говорила, хотя и чувствую себя действительно хорошо. - Неудачная попытка все замять. Что-то мне подсказывает, что она неделю его не пустит в спальню, - Ксемериус, расположившийся на письменном столе мистера де Виллера, вновь напомнил о себе. Он ненавидит всех де Виллеров, это касается только мужчин. Причем, эта ненависть не распространяется на Рафаэля, но ведь у него и другая фамилия, отчима. - Она снова может прыгнуть во времени. Это опасно, - игра «невидимая Гвендолин» продолжается. - Мы отправим ее в 1963 год на 4 часа. - А дети? - С детьми ничего не случилось, значит, прыжки не вредят им. - Мы не можем быть в этом уверены. - Теоретически нельзя перемещать во времени детей, у которых нет гена,- с умным видом влез в разговор мистер Уайт. - У Гвендолин в таком случае уже случился бы выкидыш, но она сохранила детей при ежедневной элапсации. - Может, бал перенесем на сегодня? Гвендолин не мешало бы развеяться, - и Гидеон туда же. Почему всем нравится делать вид, что меня нет? Я что, невидима? - Похоже, о тебе все забыли, - услужливо подсказал Ксемериус мой же вывод, и я закатила глаза после его следующей фразы. - Если ты вновь исчезнешь, они заметят? - Я не знаю. - А ты серьезно беременна? У тебя появятся два кричащих маленьких существа? – Ксемериус скорчил такую забавную рожицу, что резко подняло мне настроение. - Да. Ты их полюбишь, - сказала я с улыбкой. Я сама их уже очень люблю, может, только от того, что они мои, мои и Гидеона? - Возможно. Но не сразу. Первые 5 лет они просто невыносимы. - Гвенни, с кем ты разговариваешь? – спросил Гидеон, наклонившись к моему уху. Ну хоть кто-то вспомнил, что я тоже здесь присутствую. - С Ксемериусом. Раз все обо мне забыли можно и с ним поговорить. - Ты не против бала? – озорной огонек зажегся в изумрудных глазах, и я почувствовала, что, как обычно, начинаю превращаться в пудинг только от одного его взгляда. Это пройдет? Сомневаюсь. Больше всего я люблю наши балы. Никого, кроме нас, там нет. Никто в роли Джордано не станет говорить, что я бездарность, хотя теперь у него язык не повернется сказать что-то подобное. Все эти 7 лет моим учителем был Гидеон. В нас верил только мистер Джордж, остальные, подобно Джордано, считали это безнадежной тратой времени, пока это не начало приносить плоды. Я освоила не только все возможные виды танцев, но и выучила французский и испанский до свободного разговорного. С помощью Гидеона и мистера Петрова я научилась фехтовать и управляться с маленькими карманными кинжалами. Еще я научилась ездить на лошади и тайком от Ложи, в девятнадцатом веке, Гидеон научил меня управлять двуколкой и обычным фаэтоном. И кто еще теперь бездарность? Правда, я все это освоила бы за более короткое время, если бы мы с Гидеоном постоянно не отвлекались. Теперь из-за моего положения некоторые уроки и тренировки стоит приостановить. - Конечно, нет. А остальные согласны перенести его? - Да, - Гидеон хитро улыбнулся, вспоминая все наши приключения в прошлом. Ложа знает только пятую часть того, что происходит на самом деле. - Сейчас все обсуждают твой осмотр. - Какой еще осмотр? - Мистер Уайт и твоя мама настаивают на твоем осмотре, - осмотр? Он же не хочет сказать, что ...? Я посмотрела ему в глаза, но увидела в них лишь подтверждение его слов. - Ты же не хочешь сказать, что … - Это я и говорю. Мистер Уайт хочет осмотреть тебя и убедиться, что с близнецами все в порядке, - на лице у Гидеона появилось виноватая улыбка. Значит, он тоже думает, что доктор Уайт может осмотреть меня? Да это точно то же, как если бы моим осмотром занялся мистер де Виллер или мистер Джордж. - Это так необходимо? – я спросила тихо и только Гидеона, но из-за неожиданной тишины меня услышали все. - Гвендолин, из-за неконтролированного прыжка могло случиться что-то или с тобой, или с детьми. Срок ведь небольшой, поэтому любой малейший риск может стать катастрофическим, - доктор Уайт сделал умный вид всезнающего доктора, который я ненавидела больше всего. - Со мной все хорошо. Не нужно никакого осмотра, - меня бросило в дрожь мысль о втором осмотре за день, и к тому же у мистера Уайта. Ни за что! - Гвендолин, ты можешь просто не почувствовать, - начала мама, но мое нежелание сейчас сильнее любых разумных и неразумных доводов. К тому же, я действительно чувствую себя прекрасно. - Нет, нет и еще раз нет. Я сегодня была у врача, и, если необходимо, схожу и завтра, - я осторожно мелкими шагами отхожу подальше. От всех. - Этот хмурый мужик хочет осмотреть тебя там? – впервые за наше знакомство демон попытался подобрать слова так, чтобы не разозлить меня еще больше. Я незаметно для других ответила «да», прикрыв глаза на мгновение. У нас за всю нашу дружбу выработался свой язык жестов. - Ой-йо-йо-й. А твой зануда что, не против? Я думал, есть врачи, которые занимаются чем-то подобным. Но этот ведь другой, - Ксемериус озвучил мои сомнения. Мистер Уайт первоклассный врач, но он не гинеколог. - Гвендолин, что не так? Мистер Уайт ничего тебе не сделает, - уже Гидеон стал волноваться за меня. - Мистер Уайт, вы – гинеколог? - напрямую спросила я, медленно продвигаясь к выходу. - Нет. Я изучал акушерство во время учебы в Оксфорде. - Сколько времени? - Один семестр, но я все же знаю все, что необходимо, - в том-то и вся проблема. Мистер Уайт изучал всего семестр, и то основы. У него не было практики. Пусть спишут все на капризы беременных, но я не позволю мистеру Уайту сделать задуманное. - Простите, мистер Уайт, но вы не тот доктор, - я почти добралась до двери, в то время как все взгляды неотрывно следят за мной. - Гвендолин, все хорошо. Я не сделаю ни тебе, ни детям ничего плохого. Меня обижает твое недоверие, - хоть я и смотрю сейчас на мистера Уайта, это совсем не мешает мне заметить движение со стороны Гидеона. - Беги! Твой зануда явно догадался, что ты можешь сбежать, - ну конечно, Гидеон знает меня лучше всех присутствующих. Даже лучше мамы. И он знает, что мне проще сбежать, чем позволить сделать с собой то, чего я не хочу. Как хорошо, что я успела так близко оказаться у двери. Я не думая выскочила с Зала Дракона и скрылась в коридорах, которые я теперь уже знаю, как свои 5 пальцев. - Здравствуй, моя лебедушка! Ты пришла раньше, чем я ожидала, - к тому времени, как я добежала сюда, мое дыхание сбилось. - Кто за тобой бежит? - Мадам Россини, пожалуйста, не пускайте сюда никого: ни мужчин, ни маму, ни Дани… - И тем более твоего несносного бунтаря, - мадам Россини понимающе улыбнулась. - Не волнуйся. У меня ты в безопасности. - Спасибо, - мастерская мадам Россини – единственное место в этом здании, неподвластное мужчинам. Мадам Россини закрыла двери, повела наверх и усадила на мягкий желтый диван. - Отдохни, а я принесу твое платье для бала, - как же я благодарна мадам Россини за ее постоянное заступничество. Вопреки моим ожиданиям, она скрылась в рядах одежды, не спросив, что случилось. Только я отошла от быстрого бега и похвалила саму себя за сообразительность, как тут же зазвонил телефон. Лесли. - Алло, Гвенни! Ты не поверишь, что со мной случилось, - Лесли Хэй – моя лучшая подруга, и наши разговоры по телефону затягиваются надолго. - Лесли, у меня есть не больше 10 минут, - ровно столько понадобится Гидеону чтобы оказаться здесь. Из трубки донесся посторонний шум, отдаленно напоминающий приемную в клинике. - Ты где? - Я в больнице. Я быстро. - Что ты там делаешь и почему ты не в конторе? – Лесли стала частным сыщиком. Она только стажируется после окончания Кембриджа, куда ее пристроила Ложа, как и Рафаэля, дабы мы вчетвером были под присмотром. Особенно Рафаэль. - Я потеряла сознание, но со мной все хорошо, - потеряла сознание? Да у нее же здоровье на зависть всем. - Ты заболела? - Нет. Гвенни, я не знаю, что делать. Я сейчас в растерянности, - случилось явно что-то невероятное, так как Лесли – тот человек, который даже в самое сложное время знает, что делать. - Гвенни, я беременна. Алло, Гвенни, ты еще тут? – спросила подруга, когда я минуту ничего не говорила. - Я тут. Ты не поверишь, но у меня та же новость. Я сама утром только узнала. - От кого? – спросила Лесли, но тут же сразу добавила. - Прости, конечно, от Гидеона, просто я сейчас очень нервничаю. - Почему? - Гвенни, я не замужем, как ты, и мои родители очень консервативные люди. Они не поймут. - Это же ребенок Рафаэля? – отношения Лесли и Рафаэля носят слишком хаотичный характер. Они постоянно ссорятся, расходятся и мирятся. И это длится уже 7 лет. Последний раз они помирились за неделю до нашей с Гидеоном свадьбы. Во время их ссор все, что остается нам с мужем, – выслушивать обоих и мириться с их капризами. Они были бы не Рафаэль и Лесли, если бы без ссор прожили хоть полгода. - Да. А чей же еще? Адриана я бросила за неделю до того, как помирилась с Рафаэлем, а срок-то всего 3 недели. Нет, это определенно Рафаэль. Что мне делать? Если родители узнают, выгонят из дома, после того, как из своей квартиры меня выгонит Рафаэль. - Почему ты решила, что он тебя выгонит? - А зачем ему сейчас ребенок? К тому же, с нашими отношениями только ребенка воспитывать. Да и ты сама прекрасно знаешь Рафаэля. Из двух братьев вся ответственность досталась Гидеону, а все бесшабашность - Рафаэлю. Мне это нравится, но... - Почему ты решила, что он не обрадуется... - неожиданно чьи-то руки обвили сзади мою талию. Гидеон. Как он так незаметно подкрался? Я его не то, что не увидела, я и не услышала, - вашему ребенку? - Лесли убьет меня. Она и не подозревает, что нас слышат. Я и сама об этом не знала, пока. - Потому что ему еще рано становиться отцом. Он сам мне вчера сказал это. Они с Гидеоном как раз об этом вчера и говорили. Ты знаешь, что твой муж подозревал, что ты можешь быть беременной? Они оба подметили, что у тебя появился совсем небольшой животик, но они решили, что ты немного поправилась, - я, естественно, ничего об этом не знала. Я вчера заснула очень рано, за чертежным столом, прежде, чем пришел с работы Гидеон. Сейчас же мой муж сел за мной, так как я сижу боком и притянул меня к себе. - Не знала. Лесли, поговори с ним. Он будет рад, - Гидеон убрал мои волосы на одну сторону и стал осыпать поцелуями открытое плечо и шею. У меня перехватило дыхание. Я когда-нибудь перестану так остро на него реагировать? - Лесли, я больше не могу говорить. Я перезвоню попозже. Я отключила телефон, и, небрежно положив его на журнальный столик, я быстро обернулась к Гидеону. Наши губы тут же слились в поцелуе и очень быстро мои волосы из аккуратно уложенных в незамысловатую прическу, превратились в осиное гнездо, а я, как всегда, превратилась в человеческий пудинг. - Я знал, что нужно искать тебя здесь, - Гидеон широко улыбнулся, довольный собой. - Если ты собираешься отвести меня к мистеру Уайту, то не надейся, я не пойду, - немного хрипло сказала я, сбившимся голосом. - Я никуда тебя вести не буду. Я уговорил их сегодня не трогать тебя. Нам же не нужно, чтобы ты нервничала? – Гидеон положил ладонь на мой живот и красноречиво посмотрел мне в глаза. - Сколько ты услышал из моего разговора с Лесли? – спросила я, глупо улыбаясь от того, что он счастлив, что у нас будут дети. - Не так уж много, но то, что моему брату срочно пора взрослеть, я понял. - Как думаешь, он обрадуется ребенку? – я люблю Рафаэля, как брата, но он слишком беспечный. И меня не может не волновать то, что будет с Лесли и с их ребенком. - Рафаэль – ветреный, но ее любит. Он обрадуется и со временем свыкнется с концом холостяцкой жизни и с ролью мужа. Если нет, я ему помогу. Мы ведь сейчас говорим о моей племяннице и племяннике, - я потянулась к его губам, но на этот раз нам помешали. - Несносный бунтарь, дверь была заперта. Как ты пробрался сюда? – словно из ниоткуда появилась мадам Россини. Она в ярости. В руках у нее красивое атласное бальное платье цвета заходящего солнца и обувь к нему. - У меня есть свои секреты, - Гидеон нахально ухмыльнулся, и тут же увернулся от летящего в него корсета. Странно, что именно этот предмет одежды попался первым под руки мадам Россини. - Лебедушка, почему ты не надела корсет? Он сделает твою фигуру более тонкой. Она у тебя и так изящная, но…, - я вышла к мадам Россини, сама одевшись в примерочной. Мадам Россини выдала корсет со шнуровкой спереди, но я его так и не надела. Практичные платья в стиле ампир не требовали помощи в одевании, и я справилась сама. Мадам Россини завила мне волосы крупными локонами. Так как с мелкими я похожа на пуделя, я решительно отказалась от них. Локоны она собрала назад в замысловатую прическу, оставив два локона впереди, остальные же волнами струятся из прически по плечам. Я хотела подрезать их немного, но Гидеон настоял на том, чтобы они остались нетронутыми и теперь они немного длиннее уровня талии, почти доходя уровня бедер. С ними много мороки, но оно того стоит. Правда, их трудно прятать под парики. - Я понимаю, но рисковать не стану, - я положила руку на живот и улыбнулась. Приглядевшись к себе в зеркале я заметила, что живот уже немного округлился. От осознания того, что там растут частички Гидеона, по телу растеклось тепло. - Девушки во время беременности не носили же корсет? - О Боже, моя лебёдушка беременна. Поздравляю. Я пошью тебе такие наряды, ты будешь у меня самой прекрасной будущей мамочкой во все времена. Представь только, платья викторианской эпохи…, - защебетала мадам Россини, перейдя на французский. Хорошо, что я его выучила. - А вот и наш бунтарь. Я обернулась. В дверном проеме застыл Гидеон с изумленной улыбкой на губах. Я, привыкшая к сменам нарядов разных эпох, тоже была поражена красотой и простой элегантного нового творения мадам Россини. Бальное платье пошито из крепкого, но легкого муслина под слоем тонкой кисеи, по контуру которой был вышит чудесный цветочный орнамент. Из кисеи были сделаны так же и рукава. Лиф, рукава были отделаны кружевом тонкой работы. Под грудью ткань перехвачена кружевной лентой, а дальше свободно струится вниз. На краях разреза (спереди) кисеи так же как и по подолу вышиты цветы. Само платье цвета заката. - Eres hermosa, cariña, - (исп. «Милая, ты прекрасна») сказал он подойдя ближе и целуя мою затянутую в длинную, на три четверти руки, белую атласную перчатку, такого же цвета цветы у меня в волосах и ридикюль. Сам он, как всегда, неотразим. Но сегодня в черном сюртуке и в таком же жилете, бриджах и белой накрахмаленной рубашке, особенно прекрасен. Обычно над его костюмами можно посмеяться, но как только мы стали посещать 19-й век, его костюмы идеальны, и не придерешься. Темные, почти черные, волосы сзади стянуты лентой, а счастливый блеск в зеленных глазах заставляет сердце биться быстрее. - Gracias, - (исп. спасибо). - Я забираю у вас Гвендолин, - сказал Гидеон, галантно предлагая мне руку. Нас уже ждали возле парадного входа в Ложу. В лимузине нас ждали мистер Уайт, мистер де Виллер и мистер Канн. У мистера Канна русые волосы и серые глаза. Он по-своему красивый и очень дружелюбный. Ему 33 года и он холост. С ним бывает весело, но тот факт, что Гидеон его недолюбливает и по непонятной мне причине начинает ревновать, ограничивает наше общение. - Здравствуйте, леди Гвендолин. Вы сегодня просто неотразимы, - мистер Канн мне широко улыбнулся, но чтобы не портить настроение ни себе, ни Гидеону, я села в стороне, на сидение, на котором могли разместиться только я и Гидеон. - Спасибо, - Гидеон сел возле меня и тут же положил руку мне на талию, от чего по телу прошелся электрический заряд. До церкви на Норд Ост стрит мы добрались относительно быстро, и я вздохнула с облегчением, когда Гидеон помог мне выйти из лимузина и с улыбкой спросил: - Готовы к приключению, леди Берк? – последние два года я путешествую в начало 19 века под именем Марианны де Шар, дочери французского графа в изгнании, а с недавних пор, как жена виконта Берка, наследника графа Лестриджа, Стивена Торнтона, которого сейчас представляет Гидеон. Эти имена реальны, но семья Лестридж в большинстве живет в имении в Корнуолле. Старый граф - член Ложи, и нам не составило труда без ведома Ложи связаться с ними. Он ничего не доложил своему Магистру и всегда рад принимать нас у себя. Его невестка - действительно француженка и очень приятная девушка. Странно, но мы с ней удивительно похожи. Так что подозрений не возникнет у тех, кто ее видел. - Готова, если ты готов, - эта фраза стала такой привычной для нас. Именно с нее начинаются все наши приключения. Люди, привыкшие за 7 лет к появлению у этой церкви лимузина и странно одетых людей, уже не так обращают на нас внимание, как раньше. Раньше они просто стояли и глазели, теперь просто проходят мимо с изумленными улыбками. Мы быстро скрылись в церкви. Мистер Уайт поставил свой саквояж на скамью, а мистер де Виллер и мистер Канн развернули хронограф и подозвали нас. - У вас не больше четырех часов. Старайтесь не попадаться графу на глаза, наблюдайте со стороны. - Хорошо, - умеет же Фальк портить настроение своими нравоучениями. Поэтому, чтобы не дожидаться, пока он закончит длинную речь, Гидеон почти сразу всунул палец в отверстие над алмазом, как только выставилась точная дата и нужное время, а вслед за ним и я. На каблуках я научилась ходить, но координация за 7 лет так и не улучшилась. И, так как, со мной всегда что-то происходит, я неумело приземлилась на выступ скамьи и упала бы, если бы не Гидеон. Он почти сразу же сумел меня подхватить. - Осторожнее, так и убиться можно. - Спасибо, - твердо став на пол, я не стала разрывать объятий. Тут нет посторонних, и главное нет Ксемериуса. Эта мысль заставила меня запрокинуть голову и посмотреть на губы мужа. Гидеон издал хриплый смешок. - Почему мне так хочется тебя поцеловать каждый раз, когда мы оказываемся в церкви? Почему именно в этой церкви? - Может потому, что я постоянно искушаю тебя нарушать правила? - Гидеон улыбнулся, но не ответил. Он наклонился ко мне, и его губы почти касаются моих, но он не целует. - Возможно, - ответил он хрипло, все еще не целуя, но его дыхание обжигает. Дразнит? Что ж, посмотрим, кто кого. Я томно вздохнула и попыталась отстраниться. - Жаль, но нас ждут. Мы должны быть уже у графини Эссекс, - но Гидеон не дал мне отстраниться, вместо этого притянул меня к себе и стал осыпать поцелуями шею. Я тут же пожалела, что мы не в нашей квартире, а в церкви, в 1813 году. - Ты куда собралась? – самодовольно спросил Гидеон. Вот уж кто уверен в себе дальше некуда. - На бал, - еле сказала я, пытаясь выровнять дыхание. - Бал подождет, - и он тут же накрыл мои губы своими, предусмотрительно не трогая прическу. Все, о чем я могла думать следующие несколько минут, стало уже таким привычным «Оооо!», «Мммм!» и «Еще!». - Леди Марианна! А мы уже думали, что сегодня не увидим вас, - только мы вошли в бальный зал городского дома лорда Эссекса, как к нам тут же устремились три молодые дамы. Первой была хозяйка дома - Элиза Ростен, молодая графиня Эссекс. Яркая шатенка с копой каштановых волос, веселым характером и горящими любопытством карими глазами. Вторая, юная француженка, с такими же угольно-черными волосами, как у меня и синими глазами,- дочь французского барона в изгнании, Жизель де Арнес. Они с настоящей Марианной в детстве очень дружны были, так что считается, что мы с ней давние подруги. Жизель единственная, кто из нас не замужем. Третья, на вид хрупкая, но не менее бойкая блондинка с ангельской внешностью, - Джорджианна Уэстморлэнд, молодая жена герцога Уэстморленда. Вопреки ожиданиям Джордано, я не только освоилась в 19 веке, но и завела себе подруг. Плюс путешествий во времени в том, что одновременно со своей настоящей жизнью, ты можешь прожить еще те, о которых и не подозревала. Заданием от Магистра Ложи было отслеживать жизнь графа от 1783 года: года, когда он как бы умер - и до наших времен. Но никто нам так и не запретил заводить в этом времени друзей. Единственный запрет исходил от Гидеона, запрещающий сразу две вещи: не пить много пунша и не петь. Стоит только вспомнить суаре у леди Бромптон. Ему нравится мой голос и то, как я пою, но не когда мы находимся на балу или просто в 19-м веке. - Нас немного задержали обстоятельства, - уклончиво ответила я, тут же вспомнив поцелуй в церкви и то, как до дома Элизы мы добирались пешком, чтобы дать остыть лицу и привести цвет лица в нормальное состояние. - Марианна никак не могла найти свой ридикюль. Милая, тебе принести что-то выпить? - Гидеон ехидно улыбнулся. Он подумал о том же, о чем и я. А ведь сам меня спровоцировал. - Лимонада. - Дамы? – Гидеон вежливо поклонился, когда девушки кивнули ему, принимая его предложение принести и им напитки. Бал в конце лондонского сезона уже 4-й год проходит в доме лорда Эссекса. Элиза и Доминик женаты уже 5 лет и у них растет маленький Генри, виконт Элминс. Заключительный бал – грандиозное событие, и так или иначе в этом зале собрались все сливки высшего света этого времени. Граф тоже тут будет, можно в этом и не сомневаться. Он не пропустил еще ни одного важного бала. К тому же, на этом балу должен присутствовать принц – регент. Граф не упустит шанса подобраться к Принни. - Марианна, маркиз Селидж сделал мне предложение, - Жизель мечтательно улыбнулась и взяла меня за руку. Два года она влюблена в неприступного маркиза, и ровно столько ей понадобилось, чтобы заполучить долгожданное предложение руки и сердца. Жизель красивая и очень умная, но в самом начале их знакомства он был раздавлен горем, в родах умерли его первая жена и сын. Но все же он сумел рассмотреть в Жизель ее добрую душу, скрывающуюся под дерзкими манерами и такой же дерзкой красотой истинной француженки. - Это, наконец, случилось. Должна признаться, что я уже отчаялась стать его женой. И, когда я уже всерьез задумалась о том, чтобы ответить мистеру Тинсдейлу согласием, к моему брату пришел Себастьян. - Я рада за тебя, Жизель, - я обняла подругу. Что-что, а дружба так и не изменилась за столетия. Каждый раз при встрече с ними я чувствую угрызения совести от того, что вру им о том, кто я. Но, в самом деле, не скажешь же им правду. Они посчитают меня сумасшедшей, если я скажу, что я прибыла из будущего, из 2018 года. - Ты обязана прийти на свадьбу и быть подружкой невесты, - Жизель жестом подозвала лакея с искрящимся шампанским. - Давайте выпьем за мое счастье, - лакей учтиво подал каждой из нас бокал, но я отказалась. Жизель нахмурилась. - Что-то не так? - Мне нельзя, - с таким успехом о моем положении будут знать все, кроме моих родителей. Они меня прибьют на месте, но с подругами из этого времени я только рада поделиться своим счастьем. - Я в положении. После радостных поздравлений и обмена вежливыми репликами, без которых невозможно представить себе 19 столетие, и обсуждения свадьбы Жизель мы перешли к теме летнего отдыха. Что мне понравилось в них, это то, что они, как и я, не вписываются в общество так, как хотят другие. У них похожие проблемы с подчинением и молчанием. Для своего времени они слишком дерзки и слишком свободолюбивы. В то время, когда любой признак разума считается плохим тоном, они не упускают возможности научиться чему-то новому и необычному. - Вы когда отправляетесь в Корнуолл? – спросила меня Джорджианна, когда мы отошли немного в сторону, чтобы не мешать танцующим. Через 10 минут вернулся Гидеон, следом за ним шел лакей. Глупо улыбаясь, он протянул мне бокал с лимонадом, и я утонула в зелени его глубоких глаз. - Завтра. Сейчас наши слуги заканчивают упаковывать вещи. - Марианне нужен свежий воздух, и, к тому же, отец просил нас приехать, как можно быстрее, - если бы я не знала, что он из современного мира, я бы поверила, что он принадлежит этому времени, настолько он вписывается в эту эпоху. - А вот и Принни. А кто это с ним? Случайно не тот французский граф? – к нам подошли Доминик и Джейсон, мужья Элизы и Джорджианны. Они оба были очень красивыми, словно сошли с полотен картин. Я повернулась к парадному входу и действительно увидела Принни. Позже, когда умрет его отец, он станет королем Георгом V, а пока он лишь принц, регент. Его тучная фигура была одета не по моде в невыносимо яркий желтый сюртук и такие же бриджи. Тёмно-синее пальто не сходится на нем, а туфли с закругленными носками выглядят нелепо, но кто же решится сказать ему о этом? Рядом с ним по широкой лестнице спускается граф Сен-Жермен, сейчас граф Жак де Раньер. В его молодом лице ясно углядывается морщинистое лицо того старика, которого я видела в 1782 году, но сейчас он больше похож на Бельчонка. Я ожидала, что все пройдет, как обычно, он пройдет и не заметит нас, но что-то в этот раз пошло не так, и он, бросив взгляд в нашу сторону, тут же воткнулся в меня своим взглядом. Гидеон не дал мне времени для раздумий. Заиграли первые аккорды вальса, и он, извинившись перед нашими собеседниками, повел меня в ряд танцующих. - Как думаешь, он нас узнал? – спросила я, когда мы закружились с ним в танце. Мысли начали путаться, стоило Гидеону положить руку мне на спину, чуть ниже лопаток. Общество в этом времени все еще с подозрением относиться к этому танцу, но супругам он не запрещался. - Возможно, он даже не заметил или не вспомнил тебя. Ведь для него ты уже мертва. Как хорошо, что у него это так и не получилось, - его полный любви и счастья взгляд растворил все мои тревоги вмиг. Весь мир перестал существовать. Вот только он, я и музыка. Что еще нужно? Даже мысли о графе исчезли из моей головы. Тепло и спокойствие растеклось по моим венам.