Босиком по мостовой

Спустя 2 месяца. 7 октября 2018 года. День Рождения - единственный день в году, когда Ксемериус великодушно позволяет мне выспаться. Не слышать над ухом уже заезженную песню Queen, причем любую из их репертуара. Ксемериус упорно отказывается не петь по утрам. Он заявляет, что и так спасает мне работу, будя вот таким способом. Единственные дни-избавления: когда раньше Ксемериуса меня будит поцелуями Гидеон. Не стоит упоминать, что после них мне хочется послать все куда подальше, в первую очередь работу и насмешки Ксемериуса, с которыми мы заключили соглашение: я не прогоняю его – он держится подальше от нас с Гидеоном в интимные моменты. Я сладко потянулась и села в кровати. Гидеона в кровати не оказалось. Надеюсь, он уже успел позавтракать. С утра я не переношу запах любой еды, меня тут же выворачивает наизнанку. Токсикоз вполне привычное и обычное явление при беременности. Приятного в этом очень мало. Чего стоит только утренняя тошнота и непереносимость запахов еды утром. Я уже молчу про то, что любой запах табака и пороха переворачивает все в желудке. Слава Богу, Гидеон не курит, а теперь и Рафаэль. Как и предсказывал Гидеон, его брат обрадовался ребенку и даже отшутился, намекнув, что Лесли от него теперь уж точно никуда не денется. Думаю, упоминать, что радости Лесли не было придела,не стоит. Чтобы успокоить мистера и миссис Хей, Рафаэль и Лесли ускорили дату свадьбы, которая состоится через два дня. Накинув на себя легкий шелковый халат, я на цыпочках пошла на кухню. Надеюсь, что все же Гидеон успел позавтракать и проветрить помещение. Его раннее пробуждение – вынужденная мера, и он еще ни разу не пожаловался, хотя мог бы. - Гид, я меняю фамилию. Ты не против? Я хотел бы отменить усыновление и вернуть себе имя нашего отца,- из кухни я услышала голос Рафаэля. Что за серьезный разговор с утра пораньше? - Ты понимаешь, что потеряешь платиновую империю? – спокойно ответил Гидеон. - Мне все равно. Я хочу, чтобы у моего ребенка была фамилия моего отца. Да и я не хотел бы, чтобы мой сын носил бы не мою фамилию. - Мистер Морда-просит-кирпича лишит тебя наследства. Он не отдаст деньги де Виллеру. Он вообще терпеть не может де Виллеров. - Не нужны мне его деньги. К тому же, у него остается его принцесса Эстаси, - Эстаси Бертелин – сводная сестра Гидеона и Рафаэля, по матери. Ей сейчас 17 лет, как и Кэролайн. Я ее ни разу не видела. У Гидеона с ней очень напряженные отношения и она не приехала к нам даже на свадьбу. - Почему ты вдруг решил сделать это сейчас? - Потому что я скоро стану отцом. Я прекрасно понял, какое предательство совершил против тебя и отца. Это и стояло между нами все эти годы. Ты не против? - А почему я должен быть против? Эта фамилия такая же твоя, как и моя. - Прости меня, - голос Рафаэля стал таким тихим, что я его еле расслышала. - За что? - Что оставил тебя тут одного. Что бросил тебя. - Это в прошлом, но я рад, что ты решил отменить усыновление. Знаешь, а поначалу это была каторга. Жить вдвоем с дядей Фальком и всеми этими его нравоучениями, но потом я как-то привык. Я бы ни от чего не отказался. Знаешь, во всей этой истории с геном есть что-то захватывающее. Да если бы не это проклятье, я бы никогда не встретил или просто не узнал бы Гвендолин. Так что я не жалуюсь, - я решила, что хватит стоять за углом и подслушивать. Я вошла в кухню и замерла на месте. Гидеон и Рафаэль стояли у кухонной стойки. Гидеон с мокрыми волосами и в одних пижамных штанах. Рафаэль же был одет на удивление официально: в серый костюм и серую рубашку. Я инстинктивно положила руку на живот, от неожиданности испугавшись стоящего возле двух братьев мужчины. - Молодцы, мальчики. Давно пора было вам об этом поговорить, - мужчина-призрак не сразу меня заметил. Я посмотрела на его лицо. Оно было таким же, как у Гидеона, только с янтарными глазами. - Кто вы? - Гвенни, ты с кем разговариваешь, - тут же встрепенулся Гидеон. Мужчина удивленно приподнял бровь, а затем все же попытался исчезнуть. - Постойте, кто вы такой? - Ты меня все же видишь. Я думал, мне показалось, что ты разговариваешь с призраком демона и тем маленьким мальчиком. Это и есть магия Ворона? – в его родстве с Гидеоном сомневаться не приходится. Они очень похожи. Кто этот мужчина лет 45? - Да. По крайней мере, мы с Гидеоном и мистером Джорджем так думаем. Кто вы? - Я – Александр де Виллер, - разве не так звали отца Гидеона и Рафаэля? - Вы…? - Да, я их отец. - Почему я не видела вас раньше? – схожесть между мужчиной и Гидеоном и Рафаэлем просто поразительное, особенно с Гидеоном. Если представить его лет на 20 старше, он будет выглядеть точно так же, только с зелеными глазами. - Я не показывался. Всегда держался в тени, - в отличие от Фалька, Александр де Виллер, мой свекор-призрак, вовсе не заносчивый, а простой. ДА и одет, как все нормальные люди: в простые синие джинсы и серый свитер, а не вычурные дорогие костюмы, как Фальк. Видимо, не все де Виллеры высокомерны. Проблема вся в том, что этот де Виллер уже мертв, причем много лет. - И долго вы так наблюдаете? - Со дня смерти. Вот уже 16 лет, если я не ошибаюсь, - он, пожалуй, первый призрак, признающий, что умер. - Гвенни, с кем ты разговариваешь? - еще более обеспокоенно спросил Гидеон. - С мистером де Виллером, - ответила я мужу, продолжая смотреть на его отца. - Почему вы остались призраком? - Я не мог оставить своих мальчиков одних. Зеина никогда о них не заботилась. Я не мог оставить Гидеона, когда она бросила его на Фалька и уехала во Францию, прихватив с собой младшего сына, - ему, наверное, тяжело пришлось. Видеть, как его старший сын остался совсем один. Фальк не в счет. Это, наверное, сложно: видеть своих детей и не иметь возможности с ними поговорить или даже утешить. Из моих глаз неожиданно потекли слезы. - Фалька тут нет и он не призрак, - недоумевая, посмотрел на меня Гидеон. Увидев мои слезы, он тут же меня обнял, он всегда теперь так делает. Из-за беременности у меня настроение меняется по 1000 раз на день. - С Александром де Виллером, - лицо Гидеона вмиг исказилось. Он стал сначала замкнутым, но, вспомнив, что с ним всего лишь я, Гидеон показал истинные эмоции. Он растерян, а в глазах четко видна детская ранимость и боль. Он не пережил смерть отца. Гидеон не отпустил эту боль. Уже теперь я его обняла, насколько позволил мне мой великоватый живот. Я стала на учет у доктора из Центра планирования семьи - доктора Уяткомба, сына лучшего друга мистера Уайта. Таким образом, и я успокоилась, и Ложа будет получать необходимую им информацию. Близнецы развиваются хорошо, отклонений не наблюдается. Верхний Круг пытается понять, что хочет от меня граф. После того, как мы вернулись с бала, в хронографе мы обнаружили новое пророчество. Оно, конечно же, выглядело как хорошо забытое или спрятанное старое. Словно о нем просто забыли. - О чем тут речь? – спросила я тогда Гидеона, так как пророчество оказалось на латыни, а латынь для меня и сейчас дремучий лес. Гидеон побледнел и не сразу признался, в чем дело, пока я не закатила истерику и чуть нечаянно не свернула себе шею, когда хотела уйти от него, не глядя под ноги. - Гвендолин, тут идет речь о двух топазах. Речь о том, что они рождены вечностью и начнут новый Круг Крови. Их способности будут отличаться от твоих. Они будут особенными, - голос Гидеона потеплел на этих словах. - Но им грозит большая опасность. До 5 лет они уязвимы и смертные. Что будет дальше, неизвестно. Возможно, они, как и мы, станут бессмертны. Там говорится только о том, что за ними будет идти охота. Я тогда проплакала весь вечер и всю ночь. Что случится с близнецами? С тех пор Гидеон отчаянно ищет решение. Мне же, чтобы я меньше волновалась, будто это возможно, и была чем-то занята, было поручено через фирму, конечно, проектировать отельный комплекс для Йоркшира, но из-за токсикоза на работе я появляюсь только после полудня, раньше меня просто вывернет наизнанку. Гидеон сообщает мне все важные находки, то есть ничего. За два месяца мы не продвинулись ни на шаг. - Папа, - только и смог прошептать Гидеон. - Он правда тут? - Да, он здесь. У меня резко к горлу подступила тошнота, и я опрометью бросилась в ванную. Проведя следующие полчаса в обнимку с унитазом, я про себя отметила, что день начался совсем не так, как я хотела. Когда я привела себя в порядок и вышла к остальным, Гидеон уже ждал меня в гостиной с ромашковым отваром - единственное, что не вызывает у меня рвотного рефлекса по утрам - и витаминами мистера Уайта. - Прости меня, милая. Я совсем забыл проветрить кухню. Пришел Рафаэль, мы выпили кофе и я совсем забыл открыть окно, - после обнимания с унитазом моей энергии поубавилось. Гидеон убрал с лица волосы и, сев на диван, посадил меня к себе на колени. Пока я пила отвар, он приглаживал мои волосы. Я себя ненавижу в моменты слабости, я словно превращаюсь в вялый цветок. Голос у Гидеона стал таким заботливым и виноватым, что я почувствовала себя неловко. За что он извиняется? За то, что просто выпил с братом кофе? - Все в порядке. Это всего лишь мои гормоны. Знаешь, не так уж просто вынашивать двоих детей сразу, - попыталась я улыбнуться. Он и так терпит все мои капризы, перепады настроение, токсикоз и еще много чего. Как он меня терпит? - Гвенни, это я во всем виноват. Отвлек Гидеона от его ежедневных обязанностей. Мне необходимо было с ним поговорить, - сказал Рафаэль поднимаясь с кресла. - А теперь мне пора. С Днем Рождения, Гвенни! - Рафаэль ушел, и мы остались вдвоем с Гидеоном. Мистер де Виллер так же тактично удалился. Ксемериус все еще не объявился, и мы оказались абсолютно блаженно одни. - С Днем Рождения, милая, - прошептал мне на ухо Гидеон, и передо мной возникла красная коробочка. - Что это? Украшения? Мистер де Виллер, вы слишком предсказуемы, - мое настроение снова кардинально изменилось. Сейчас я, наверное, похожа на Лесли, когда она рассказывала про то, как Рафаэль делал ей предложение, а, если быть точно, я похожа на кошку, довольную беременную кошку. - Открой, - прошептал Гидеон. Открыв коробочку, я увидела в ней еще одну бархатистую черную коробочку и два билета на самолет. - Крит? Ты серьезно? – моему восторгу не было предела. Черную коробочку я даже не открыла. - Да. Ложа отпускает на две недели. Тебе нужно развеяться и отвлечься от переживаний, да и морской воздух малышам пойдет только на пользу, - я тут же повернулась к мужу и поцеловала его. - Спасибо. Даже не верится, что нас отпускают на материк. - К тому же одних. Совершенно одних, без хранителей. - С чего бы это? - Они считают, раз ты уже беременна, я не смогу сделать с тобой что-то большее. Да и это всего две недели, и они утроили охрану графа, - я прыснула. Ну да. Ложа переживала бы, чтобы муж случайно не сделал бы своей жене ребенка. Кто-кто, а они могут. С ними и не такое бывает. - Ты еще коробочку не открыла, - сказал Гидеон, когда я положила руки ему на плечи и наклонилась чтобы поцеловать. Я села так, что мои ноги оказались по обе стороны от его ног. - Это хорошо, что мы будем только вдвоем, - тихо, с глупой улыбкой прошептала я. - Гвенни, не смотри на меня так. И ты еще не открыла коробочку. - Как так? – он все еще отращивает волосы, точнее, подстригает, когда они становятся длиннее нужной длины. Меня просто сводят с ума эти темные мягкие волосы. Его лицо приобрело законченность и взрослость, некоторые черты лица стали более резкими, другие мягче, его облик стал более мужественным. Гидеон притягивает к себе взгляды, как магнит. Я много раз замечала, как на него обращают внимание прохожие девушки и женщины, но он мой, он не смотрит на других. И то, что такой полубог всецело принадлежит мне, кружит голову. - Словно ты собираешься съесть меня. - Неплохая идея, - Гидеон неспешно стал осыпать поцелуями мое плечо, а затем и шею, сводя меня этим с ума. - Ты все еще не открыла коробочку. - Ааа… что?.. Сейчас, - я осторожно отстранила его и открыла черную коробочку. Гидеон наблюдал же за мной потемневшими изумрудными глазами. Я еле сдерживалась, чтобы не поцеловать его. Открыв все же коробочку, с 7-й попытки, так как мне приходилось уговаривать себя не смотреть на своего бессовестно красивого мужа, в коробочке я увидела красивую подвеску в виде соловья. Подвеска сделана из драгоценных камней, в основном из рубина, индийского топаза и алмаза. Я никогда не была любительницей украшений, но это имеет особое значение. - Спасибо, - у меня глазах заблестели слезы. Гидеон осторожно забрал у меня коробочку и нежно пальцем стер мои слезы, а затем прошелся по местам, где они мгновение назад текли, губами. Я откинула голову назад, когда он вернулся к основанию шеи, и стала наслаждаться дурманящими поцелуями Гидеона. Мой халат очень быстро оказался на полу. Я провела руками по торсу Гидеона, он протяжно застонал и, прижав меня к себе, переключил внимание на мои губы и волосы, зарывшись в них руками и спутав их окончательно. Поцелуи его вновь разожгли во мне привычный огонь и я уже забыла обо всем. Поцелуи были страстными и горячими, мы словно сгорали в огне. Я не помню, как мы оказались в спальне. Несмотря на сильное желание, Гидеон действовал осторожно, ни на мгновение не забывая о моей беременности. Я уже почти отдалась под власть наслаждению, когда над нашими головами раздался насмешливый голос. - Упс, кажется, я не вовремя. Сеновал в самом разгаре, - объяснять, что это испортило все наслаждение, думаю, не стоит. Я замерла, а в следующую секунду, не стесняясь Гидеона, заорала на «друга». - Сколько раз я просила тебя оставить меня в покое в вот такие моменты?! Сколько раз я просила не мешать нам?! Ксемериус, у тебя совести ни грамма, - Гидеон скатился набок и тяжело задышал. - Если бы я только мог видеть твоего Ксемериуса, задушил бы его на месте, - с досадой сказал Гидеон. - Очнись, парень, я и так уже мертв. Твоему зануде сеновал все мозги затуманил, - Ксемериус еще больше разозлил меня и, хотя я понимала всю абсурдность идеи, все же швырнула в него подушкой. - Я бы сама его убила, не будь он мертв. - Тише, тише, дорогая. Я, между прочим, прилетел ваши жизни спасать. Я и предполагал, что застану нечто подобное, – ехидно ухмыльнулся Ксемериус. - Так что же ты тогда тут делаешь? Решил за нами подсмотреть? - Вы, конечно, интересное зрелище, но нет. Я помню уговор. Тут просто твои родственники на подходе. И да, ты, конечно, так соблазнительно выглядишь, но не стоит тратить свои силы на меня, - я быстро поправила свою ночную рубашку. - Когда они будут? - Через 3 минуты. Думаю, вы бы не хотели, чтобы вас вот так застали ваши родственнички. - Когда? – я ошарашенно подскочила с кровати и тут же, не удержавшись, снова упала. - Что случилось? – встревоженно спросил Гидеон, наблюдая за мной. - Моя родня. Будет тут. Уже через минуту, - Гидеон подскочил как ошпаренный и натянул пижамные штаны, тут же раздался звонок в дверь. Гидеон быстро натянул футболку и подошел ко мне. - Я придержу их, одевайся спокойно, - его глаза лукаво улыбнулись. Муж запечатлел на моем лбу легкий поцелуй и вышел, глупо улыбаясь. Странно, но за 7 лет он не сильно и изменился. Сегодня мне хотелось выглядеть особенно красивой. Не каждый день у меня День Рождения, поэтому я одевалась с удвоенным усердием. Перерыв весь гардероб, я вытащила из него красивое вязанное серое платье, и надела его. На улице довольно прохладно для начала октября, и теперь меня Гидеон не выпускает из дома предварительно не проверив, что я хорошо одета, а значит и детям ничего не навредит. Обычно я хожу в джинсах или удобных штанах, но сегодня мне захотелось быть более женственной, чем обычно. На голове я ничего особого не сделала, просто расчесала их хорошо, убрала их от лица и сзади скрепила жемчужной заколкой. Когда я вышла к остальным, все уже сидели в гостиной и о чем-то разговаривали. Как оказалось, пришли не только мама, Фальк и Дани, еще и Ник и Каролина, которым положено быть на занятиях. Среди всей этой шумной компании я увидела и Лесли. Каким образом она тут так рано оказалось, у нее же работа. Все что-то оживленно обсуждали и не сразу заметили вошедшую меня. Первой меня заметила как раз Лесли, и тут же подбежала ко мне. - С Днем Рождения, Гвенни. Я сначала собиралась позвонить, но потом все же решила забежать к тебе по пути на работу, - так как мой живот уже достаточно великоват, да и живот Лесли уже начал расти, правда у нее он маленький и аккуратный, в то время как я начинаю превращаться в колобка. Если что-то и изменила беременность в жизни Лесли, так это то, что у нее стало еще больше, чем раньше неожиданных решений. Теперь даже я не знаю, что она может сделать в следующую секунду. В отличие от меня, ее не мучает ни утренняя тошнота, ни повышенная усталость, разве что частые смены настроения, но Лесли никогда и не была спокойной. - Подарок будет вечером. А теперь мне пора, а то меня уволят. Лесли упорхнула как бабочка, а потом на меня посыпался рой поздравлений моей большой родни. Больше всего меня растрогал Дани с букетом хризантем. Он выглядел таким маленьким и милым, что я обрадовалась, что не накрасила глаза. - Гвенни, - спустя некоторое время заметила мама, - вы растете не по дням, а по часам, - когда мы виделись в последний раз, мой живот был куда меньше. Интересно, что меня ждет на 7-м или 9-м месяце? - Ну, нас же теперь трое, - счастливо улыбнулась я родным, положив руку на свой живот. Я прекрасно понимала, когда вышла к семье, что хоть и привела себя в человеческий вид, все же выгляжу до безобразия счастливой и ко всему прочему старательно зацелованной мужем, что не укрылось от моих родных, особенно от младшей сестры. - Гвенни, ты выглядишь просто восхитительно. Эх, если бы я могла выглядеть так же, - Каролине сейчас неполные 17 лет, как и мне было, когда я познакомилась с Гидеоном. Она очень красивая и очень похожа на маму. А ее эти рыжие кучеряшки просто прелестны и придают ей озорной вид. У нее уже есть парень, Марк, он мне чем-то напоминает Гидеона в возрасте 19 лет, но мама не знает об этом. Вспоминая, как мы с Гидеоном потом еще год скрывались, делая вид при всех, что наши отношения носят лишь платонический характер. Если бы только мама тогда узнала про кузину Софу, она бы сделала бы невозможное, убила бы нас обоих. - Не вздумай. Тебе еще рано, - мы с сестрой так и не поняли о чем конкретно говорит мама. Запрещает ли она Каролине с кем-то «ходить на сеновал», как бы сказал Ксемериус, или заводить детей. Если второе, то я более чем согласна с мамой, а если первое, то что ж, что могу говорить я, если сама в этом возрасте не упускала возможности провести с Гидеоном хоть немного времени наедине. - Гидеон, - в неожиданно возникшей тишине голос Фалька прозвучал достаточно громко, - мистер Канн просил передать тебе это письмо. Все с интересом посмотрели на Гидеона, пока он в полной тишине открывал письмо и читал его. Воспитание Фалька дало знать о себе тем, что по лицу Гидеона невозможно было ничего понять. Если он сам того не захочет, никто не узнает, что он думает. Прежде, чем он поднял голову, прошло минут 5, не меньше. Первой не выдержала я. - Гидеон, что случилось? – муж поднял на меня свое лицо и в его глазах, обращенных ко мне, я не увидела ничего, кроме растерянности. - Дядя Джон вместе со своей женой и сыном погиб, утонув на собственной яхте. - Тот самый дядя Джон, который забыл о твоем существовании? - Джон де Виллер был идеальным, по мнению моей семьи, де Виллером. Точнее, полностью соответствовал представлению моей семьи об этой семейке, к которой теперь принадлежу и я сама. Он был высокомерным, тщеславным, бездушным скупым эгоистом. Несмотря на то, что, когда умер отец Гидеона, Джон де Виллер был в Лондоне, и, кроме того, что мог взять к себе Гидеона, когда Зеина увезла Рафаэля во Францию, он хотя бы мог прийти на похороны младшего брата. С тех пор, как он унаследовал графский титул, он напрочь забыл о своих родственниках. Каким нужно быть человеком, чтобы не прийти даже на похороны младшего брата? - Да, он. И теперь я являюсь владельцем поместья в Корнуолле и графского титула. Довольны ли вы, графиня Лестридж? – Лестридж? Но это разве не титул Самюэля Торнтона, имя сына которого мы используем для путешествий в начало 19 века? - Это разве …? - Да, Самюэль Торнтон, так же как и Стивен с Марианной мои предки. Моя бабушка последняя из их рода, - вот теперь сошлось все в одну картину. Я раньше слышала, что Фальк унаследовал титул бельгийского барона, принадлежавшего еще Уильяму де Виллеру. В то время, как дедушка Гидеона получил графский титул через бабушку, как муж. - Теперь мне даже не придется притворятся, я и так теперь графиня, - честно говоря, я чувствую сейчас себя неловко. Графский титул, высшее общество, поместье. Все звучит не то, что странно, а пугающе. Мой, наш сын с самого рождения будет принадлежать к этим высокомерным надутым индюкам, которые сейчас носят все эти титулы. В 19 веке это куда привычнее. К тому же я никогда не привыкну к «леди Гвендолин» и чопорной манере говорить всех этих дамочек из высшего общества. Для меня это и в прошлом проблема, что ж говорить про сейчас. Нам с Гидеоном перед праздником у леди Аристы - Гидеон до сих не поймет, почему мы все ее так называем - мы должны элапсировать, поэтому спустя час мы уже поднимались по ступенькам в Зал Дракона. Когда мы вошли в него, меня тут же окликнул мистер Джордж. - Гвендолин, как я рад тебя видеть. Меня не было всего 3 месяца, а я гляжу у вас тут большие перемены, - мистер Джордж был единственным, кто с самого начала был ко мне приветливым и дружелюбным. В отличие от остальных, он верил мне с самого начала. И ко всем его достоинствам можно причислить и то, что он был лучшим другом моего дедушки. Мистер Джордж сейчас находился в дальнем конце зала. - Подойдите ко мне. После привычных поздравлений и обмена простыми вежливыми вопросами мы перешли на тему близнецов. Каждый раз, когда я начинаю говорить о них, как мне потом сказал Гидеон, у меня загораются глаза. Любое упоминание о детях, растущих во мне, приводит меня в трепет. И, когда я начинаю волноваться, что буду плохой мамой, Гидеон обнимает меня, кладет руки на живот и тихо на ухо говорит, что это беспочвенные страхи, что он еще не видел ни одной беременной девушки, которая так бы относилась к своим детям, что я убью любого, кто к ним хотя бы на метр приблизиься без моего ведома. - Гвендолин, ты себя как чувствуешь? – мистер Джордж обеспокоенно посмотрел на меня. Пока он не спросил, я чувствовала себя прекрасно. Действительно прекрасно, даже неожиданно. Вместо утренней тошноты, не было ничего. Но, когда мистер Джордж спросил, я почувствовала головокружение. Сначала я подумала, что упаду в обморок, но спустя минуту поняла, что это предпрыжковое состояние, что я вот-вот прыгну. Не думая, я ухватилась за руку Гидеона. Что если я смогу взять его с собой? - Все хоро… - а дальше я уже ничего не смогла сказать, так как растворилась в воздухе. Я вновь прыгнула без хронографа. Приземлившись, я поскользнулась на гладком паркете. Я говорила, что у меня грация слонихи? Нет? Странно. А с беременностью это только усилилось. Одним словом ожидая приземление пятой точки на натертый паркет, я мысленно прикидывала, какие это будет иметь последствия. Я не сразу поняла, что моя рука все еще за что-то держится, точнее за кого-то. Только когда я не упала и чьи-то сильные руки обвили мою талию, поддерживая, я с изумлением поняла, что в свой прыжок захватила Гидеона. - Аккуратнее, Гвенни, - услышала я над ухом его мягкий голос. - Не отпускай мою руку, - я не знаю, как это получилось, но он прыгнул вместе со мной. Лучше пусть не отпускает мою руку, а то еще раствориться, оставив меня одну. - Что за…? Гвендолин, что произошло? – у Гидеона округлились глаза, когда он понял, что мы стоим за рождественской елкой. - Добро пожаловать в мои неконтролированные прыжки, - глаза Гидеона еще больше расширились. - Но как? - Сама не понимаю, - тут я услышала детские голоса, и тут же дала знак Гидеону молчать. Он, как всегда между прочим, включил режим «защитник» и стал передо мной. Мы осторожно выглянули из-за большой елки и увидели двоих детей: маленькая девочка лет 4-х стояла в фиолетовом бархатном платьице и прижимала к себе тряпичную куклу. Глаза у нее были большими и такими синими-синими. Она смотрела на мальчика с недетским любопытством. Густые черные волосы были завязаны в высокий хвост. Я замерла на месте. Там, рядом с мальчиком, стояла я. Маленькая Гвенни с любимой куклой Люси. Я тога сама не знала, почему назвала ее так, просто захотелось. - Как ты тут оказалась? Я тебя раньше тут не видел, - теперь я посмотрела на мальчика лет 6-ти. Он был одет в детский смокинг и смешную бабочку. У него были темные волосы и, что поразительнее, зеленые глаза. Такие зеленные глаза я видела всего у двоих людей, и один из них сейчас держит меня за руку. - Я к дедушке пришла. А ты что тут делаешь? – девочка гордо вскинула подбородок и упрямо посмотрела на мальчика. Оказывается, я с детства такая неуправляемая. - Я тут с папой. Красивая кукла. Можно? – мальчик протянул руку и мило улыбнулся. Гидеон это что с пеленок умеет? Он в детстве, наверное, всем женщинам такой улыбкой разбивал сердца. Девочка, то есть я, нерешительно протянула ему куклу. - Только будь с ней осторожен. Моя кузина Шарлотта недавно оторвала Люси руку, мама еле справила. - Вредная кузина. Она разве не могла просто попросить у тебя куклу? - с сочувствием сказал маленький Гидеон. Сомнений в том, что это мы, не осталось, особенно когда в стороне я заметила дедушку с отцом Гидеона. - Девочка с куклой? Я должен был догадаться, что это всегда была ты. Ты знаешь, а я потом тебя все время искал, но так и не нашел. Я забыл о вредной кузине Шарлотте, а тебя больше не видел, - прошептал мне Гидеон на ухо так нежно, что у меня перехватило дыхание. Его тоже, как и меня, смутил прыжок в наше детство, но в отличие от меня, он не так растерялся. - А мне никто не верил, что существует мальчик с глазами лесного эльфа. Лесли мне потом говорила, что я тебя придумала. Как странно, я совсем забыла про этот момент в детстве. - Оказывается, мы знакомы еще с детства, - Гидеон лукаво улыбнулся и легко коснулся своими губами моих. Когда он отстранился, я потянула его назад в тень, и мы вынырнули с другой стороны елки, там, где стоял дедушка. Раз уж мы тут, можно поговорить с дедушкой. - Александр, я подозреваю, что не доживу до того, как они вырастут. - Откуда вы это знаете? Сэр Лукас... - Александр, я просто знаю. Позаботься о них, прошу. Особенно о малышке Гвенни. Не сладко ей придется. Не позволяй Фальку ими манипулировать, - дедушка нас не заметил, чего нельзя сказать о мистере де Виллере. - Вы кто такие? – с настороженностью он посмотрел на нас. Ну еще бы, мы же появились неизвестно откуда. - Мы – они, - Гидеон замялся. Он впервые со дня смерти видел отца живым, пусть и в прошлом. Поэтому ответила я, указав в ту сторону, где до сих пор разговаривают маленькие Гидеон и Гвендолин. - Но как? - Гвендолин, я думал больше не увижу тебя. Как у тебя получилось оказаться в этом времени. Ты стала старше, - дедушка подошел и обнял меня, только потом заметив, что я беременна. Гидеон продолжал держать меня за руку, не выпуская. Его глаза сначала округлились, а потом приняли понимающий вид. - Вижу, вы совсем уже выросли. Сколько тебе сейчас? - Сегодня исполнилось 24, и я не знаю, как это вообще возможно. Этот прыжок второй такой. Первый раз я прыгнула два месяца назад, когда только узнала, что беременна. Я прыгнула в будущее и увидела своих детей. Они такие красивые. И да, прежде чем ты спросишь, я закончила институт и да, я замужем за Гидеоном, - я так была рада видеть вновь дедушку, что у меня на глаза тут же навернулись слезы. - Как я по тебе скучала. - Все, внученька, не плачь. Это ваш неконтролированный прыжок в прошлое? И это явно не ваша способность, она ведь проявилась после беременности? Или она активировалась у тебя только с беременностью? Ну ладно. Не об этом. Раз это не с помощью хронографа, вы можете вернуться в любую секунду. - Да. - Папа, это правда ты? – Гидеон смотрел на отца так, словно приведение увидел. Так и я смотрела на дедушку, когда увидела его в 1948 году. Бедный Гидеон. - Ты действительно мой сын? – они, похоже, оба в шоке. - Да. Меня зовут Гидеон Кристофер де Виллер. Мне 26 лет. - Александр, я потом тебе многое объясню, сейчас на это нет времени. Они действительно Гвендолин и Гидеон из будущего, - затем дедушка повернулся ко мне. - Гвендолин, послушай меня внимательно, за последние 5 лет я узнал много интересного. Нашлись пропавшие пророчества, всего 3, и отец Фалька их спалил, но дело в другом. В них говорится о соловьях, рожденных вороном. Я не понимал, к чему это, но теперь знаю. Ваши дети будут особенными. Но самая большая опасность для тебя и для них состоит в том, что их можно убить до 5 лет, и вместе с ними умрешь ты. Пока они не доживут до 5-летнего возраста, ты безоружна и уязвима. Саму тебя убить не могут. Граф попытается убить ваших детей, потому что ваши жизни крепко связаны между собой. С их и твоей смертью он обретет бессмертие, - у меня похолодело на сердце. А воздух стал холодным, словно веяло из могилы. Все, что я точно поняла: граф придет за моими детьми, он попытается их убить. Прежде чем дедушка смог сказать что-то еще, я почувствовала головокружение, и поняла: нет времени. - Прощай, дедушка. Дедушка, вы должны знать, граф… – я хотела его предупредить, хотела сказать, что он среди них, что это мистер Уитмен, но не успела. Мы прыгнули обратно.