Босиком по мостовой

- Гвенни, ты как? – стоило нам оказаться в нашем времени, как Гидеон тут же подхватил меня, потому что я слегка пошатнулась. Как это? Мои дети в опасности из-за меня. Все из-за этой глупой связи с пророчеством. Граф не собирался бы убить меня, не будь я ключом к его бессмертию, а ключом ко мне станут дети. - Со мной все хорошо, - машинально сказала я, прекрасно понимая, что это далеко не правда. Меня усадили на один из диванов. Оказывается, кроме мистера Джорджа тут уже собрались и мистер де Виллер, и мистер Уайт, и мистер Канн. - Что произошло? - Я прыгнула второй раз без хронографа и захватила с собой Гидеона, - ответила я, начиная всхлипывать. - Как так получилось? И чем так подавлена Гвендолин? – шепотом спросил Фальк Гидеона, но я услышала и стала всхлипывать еще больше. - Я не знаю, - ответил муж, садясь рядом со мной и притягивая меня к себе. - Мы оказались в прошлом и увидели самих себя в детстве. Нам было где-то 4 и 6 лет. - Вы были вместе? В этой комнате? Но как это возможно? Ведь нельзя прыгать в период своей жизни. - Да. Оказывается, мы знакомы еще с детства, хотя оба забыли об этом. Кроме нас там были еще лорд Монтроуз и папа, - на последнем слове его голос слегка дрогнул, и он вовремя отстранился. Миссис Дженкинс принесла воды. Гидеон что-то капнул в нее и протянул мне. - Выпей, Гвенни, - он подождал, пока я не выпью весь стакан, и лишь тогда позволил его вернуть. Пригубив воду, я поняла, что добавил Гидеон: успокоительное на травах, не вредное для детей. И, притянув меня к себе, он продолжил: - Лорд Монроуз сообщил нам новую информацию. Они обнаружили пропавшие пророчества. Там сказано, что наши дети ключ к смертности Гвенни. Убив их, он убьет Гвендолин и снова станет бессмертным, - мне захотелось вновь расплакаться, но успокоительное уже начало действовать и я успокоилась против воли. Все вокруг замолчали, и лишь изредка раздавались чьи-то вздохи и выдохи. Все были ошарашены новостью, но кроме меня и Гидеона никто не понимает, что это в конечном счете значит, и, главное, как это больно. - Гвенни, мы обязательно что-то придумаем, - первым прервал тишину Гидеон. Кроме него никто не решился нарушить тишину. - Граф у нас под контролем и мы знаем о его будущих планах, а значит у нас есть время что-то предпринять. - Гвендолин, Гидеон прав. Мы предупреждены заранее, а значит имеем преимущество, - как всегда мистер Джордж сказал то, что мне необходимо услышать. Гидеон и мистер Джордж правы. Они помогли мне сейчас понять, что не все еще потеряно, что я могу повлиять на всю ситуацию. Я робко улыбнулась. - Молодец. Сегодня твой день и не стоит грустить, а о проблемах подумаем завтра. - Мне хотелось бы, чтобы этих проблем вообще не было. - Гвендолин, Гидеон, мадам Россини вас уже заждалась, - в Зал снова заглянула миссис Дженкинс. - Мы уже идем, - миссис Дженкинс вновь исчезла, а я повернулась к Гидеону. Он вопросительно поднял бровь. - Я вполне готова встретиться с Люси и Полом. Это, к тому же, поможет отвлечься от всего этого. - Ты так думаешь? Хотя, думаю, интересно будет со стороны наблюдать, как Пол будет сворачивать мне шею, - Гидеон улыбнулся, а я хмыкнула, представив саму картину. - Подожди, не стучи пока, - мы остановились у дома Пола и Люси на Норд-Одли Стрит. Хоть я и настояла на этом путешествии, сейчас я начала паниковать. Мадам Россини одела нас в особенно теплую одежду. Октябрь 1919 года выдался холодным, и мне показалось, что это вовсе не осень, а зима в октябре. Хорошо хоть Гидеон настоял на том, чтобы 10 раз перепроверить записи за 7 октября 1919 года и точно определиться с погодой. Под закрытым кашемировым платьем цвета листков розы и теплой меховой накидкой не удалось скрыть выступающий живот. Боже, до чего же он большой для 4 месяцев. Может, я вынашиваю не близнецов, а слоненка? Прежде чем меня отпустили в 1919 год, мне пришлось час ждать приезда доктора Уяткомба и его заверений, что я и малыши в полном порядке. И еще час ушел на переодевание и поездку к церкви на Норд-Одли Стрит, во время которой мы слушали нужные наставления Фалька относительно того, как мы должны себя вести. С ним такое случается каждый раз, когда мы официально путешествуем к Полу и Люси. То ли он все еще злиться на них за бегство, то ли винит себя в том, что произошло, то ли просто чувствует себя неловко, зная, что в такие моменты я обязательно вспомню о его причастности ко всему этому. Не столь важна причина, почему он начинает надоедать наставлениями, главное то, что у него часто получается испортить мне настроение, но сегодня не тот день. - Гвенни, нервничать должен я. Если Пол и будет на ком-то срывать свое недовольство, то на мне, - сказал Гидеон, словно читая мои мысли. - А с чего ты решил, что он станет это делать? – попыталась отшутится я, но быстро поняла, что бессмысленно. Гидеона не проведешь. Он знает, что я сейчас нервничаю. - Все будет хорошо. Они должны понимать, что рано или поздно это должно было произойти. Пусть скажут спасибо, что это произошло не раньше, - Гидеон улыбнулся, и, не дав мне возможности собраться с мыслями или, что более вероятно, еще больше разнервничаться, постучал дверным молотком. Двери нам открыл пожилой дворецкий со строгим видом, но доброй улыбкой. Мистер Берроуз. Он в курсе нашей тайны и родственных связей. Он один из немногих, кто посвящен в эту тайну. - Здравствуйте, мисс Гвендолин, мистер Гидеон, - старый дворецкий пригласил нас внутрь и взял нашу верхнюю одежду. - Здравствуйте, мистер Берроуз. Люси и Пол дома? - Да, мисс Гвендолин. Я сейчас доложу о вашем прибытии, - дворецкий повернулся и собирался скрыться за тяжелой дубовой дверью, ничего не сказав про мою беременность, никак не отреагировав на это. - Мистер Берроуз, - дворецкий обернулся и посмотрел на меня. - Да? - Сообщите о прибытии лорда и леди Лестридж, - Гидеон и мистер Берроуз вопросительно подняли бровь. Я улыбнулась самой невинной улыбкой, на которую только оказалась способной. - Думаю, эта новость немного отвлечет их от моей беременности и Пол даст тебе пожить немного дольше, чем пару минут. Берроуз едва заметно улыбнулся. Годы выправки: он бывший военный, - и удалился. Гидеон притянул меня к себе и, зарывшись в мои волосы, рассмеялся. - Это всего лишь Люси и Пол, не стоит так переживать. - Я посмотрю на тебя, когда Пол разозлится. Я боюсь разочаровать их. - Они тебя любят. Успокойся, все будет хорошо, - я прижалась к Гидеону и вдохнула его запах, терпкий запах кофе и корицы. Мистер Берроуз быстро вернулся, и, проводив нас в гостиную, с невозмутимым видом сообщил: - Ваши родители просили передать, что они не могут уделить много времени лорду и леди Лестридж, так как ждут очень важных гостей, - Гидеон хмыкнул, а я тихо рассмеялась. Дверь открылась, и мы увидели Люси в кресле и Пола у окна. Они не смотрели на нас. - Мы рады вашему неожиданному визиту, но…, - начал было Пол, но, повернувшись к нам, широко улыбнулся. - Гвендолин, Малыш, что у вас за шутки такие? - Мы не шутили. Сегодня Гидеон получил письмо, он теперь граф Лестридж, - словно не замечая мой живот, хотя я-то думала, он им сразу бросится в глаза. Может, все дело в том, что они были взволнованы встречей. Я очень быстро оказалась в объятьях Люси. - С Днем Рождения, милая! - У нас завелась традиция навещать их как и в реальном времени, и поэтому у них сейчас тоже 7 октября. Мы не виделись около трех месяцев, и я успела соскучиться. За семь лет я так к ним привыкла, что теперь не представляю своей жизни без них. Люси и Пол стали частью меня, как, впрочем, и должно быть, и неважно, что разница в возрасте 2 и 4 года. - Спасибо. Как ты себя чувствуешь? Как ребенок? - О, все просто замечательно,- Люси расцвела в улыбке, а я тем временем обрадовалась тому, что все внимание сосредоточенно на ней, а не на мне. Люси выглядит цветущей, ее явно не беспокоят мои проблемы. - Я чувствую такой прилив энергии, что просто не знаю, куда ее девать. Мне столько всего хочется сделать. Пол просто не успевает за мной. Мы уже начали обустраивать детскую. Прости, Гвендолин, мы так виноваты перед тобой. Как бы я хотела иметь возможность растить тебя. - Все хорошо. У меня было замечательное детство и прекрасная семья. У меня были любящие родители и младшие брат и сестра, со мной был рядом дедушка. Мама, то есть Грейс, прекрасно обо мне позаботилась, - увидев слезы в глазах Люси, моей настоящей мамы, я не удержалась, и принялась ее успокаивать. - Вот видишь, Принцесса, с нашей малышкой все было хорошо. И, может, ты отпустишь малышку, я ведь тоже хочу ее обнять? – Пол улыбнулся, и я была только благодарна ему за это. - Вы правы, оба, но меня не было рядом, - Люси грустно вздохнула. - Зато теперь есть, - Люси меня отпустила и пришел черед Пола. Он, как обычно, обнимая, приподнял меня. Пол еще выше Гидеона, а я никогда особенно высоким ростом не отличалась, но почти на голову выше Люси. - Птичка, ты за последние месяцы стала тяжелее, - сказал он опуская меня. - Чем тебя Малыш все это время таким кормил? – вот уж любимая привычка у него давать всем прозвища: Принцесса, Малыш, Птичка… Даже у малыша есть прозвище: Цыпленок. Вот только я никак не пойму: почему Птичка? Из-за переполоха с вороном я стала для него его маленькой птичкой, это уж лучше, чем Птенчик…. Ну или Малыш. - Птичка, тебе не мешало сесть на диету. Твой животик так заметен или это…, - первую ошибку, которую я допустила: я покраснела. Второй же стал беспомощный взгляд, брошенный на Гидеона. - Как же я не догадался? Малыш, не рано ли? – Пол грозно посмотрел на моего мужа, и я сжала руку Пола. Не хватало, чтобы они еще подрались. Я не хочу, чтобы хоть одному из них было больно. - Гвендолин уже 24. Она уже взрослая. Она вправе сама решать, когда ей заводить семью и рожать детей. Мы не планировали этого сейчас, но и ничего менять мы не собираемся. И, может, уже хватит называть меня Малыш? Сколько же можно? Уже 7 лет прошло. - Малыш, она заслуживает нормальной жизни. Я не хочу, чтобы Гвендолин чего-то лишилась только из-за твоего желания поиграть в родителей. - Это наше обоюдное решение. Так получилось, и мы даже не думали убивать наших детей. Несмотря ни на что, это наши дети, мы не могли их убить и не убили бы ни за что. Стоит ли тебе напоминать, что Люси родила Гвенни в 18 лет? - Вот поэтому я и хочу для Гвендолин нормальной жизни. Я не хочу, чтобы она страдала, как Люси. Я не хочу, чтобы она прошла через что-то подобное. - С ней ничего не произойдет. Гвендолин – моя жена и мать моих будущих детей. Я смогу их защитить, - Пол и Гидеон смотрели друг на друга так, словно только дай им волю, и они сцепятся в драке, чего ни я, ни Люси не хотим. - Папа, не надо. Ты же на самом деле не хочешь расстраивать нас с мамой? – я уже давно готова была к тому, чтобы перейти с «Люси» и «Пол» на «мама» и «папа». Я давно поняла, что это правильно и нормально. Да, для других это дико, когда дочь младше своей матери на 2 года, но для нас это уже привычно. Это наша семья. Так уж получилось. Что поделаешь, если мы живем в разных веках? Я мысленно была готова, но все никак не могла решиться на это. А вот теперь это вылетело у меня неожиданно и так просто, что заставило меня улыбнуться. Все опешили от моих слов. Никто, видимо, не ожидал, что я когда-то это скажу. - Что ты сказала, Птичка? - Я попросила тебя не выяснять отношения с Гидеоном, папа, - последнее слово я подчеркнула, и на лице Пола, папы, появилась такая широкая улыбка, что у меня душа просто запела. Как приятно, когда просто одним обращением можешь осчастливить родителя. Пол стиснул меня в объятьях так крепко, что я ощутила все ребра и кости плечевых суставов. - Дурень, осторожно, ты так раздавишь ее, - Люси добрая и милая, до тех пор, пока не начинает злиться, потом же ее никто бы не остановил, даже Наполеон. - Все-все, Принцесса, отпускаю. Прости, Птичка, - Пол, кажется, и думать забыл о том, что собирался немного «помять» моего мужа. Вот, что значит удачно использовать момент. Когда Пол отпустил меня, все пошло по второму кругу. Люси прижала меня к себе, а потом приложила руку к моему животу и заглянула в глаза. - Как вы? Как ты себя чувствуешь? - Все в порядке, мама, мы отлично, - в глазах у мамы заблестели слезы, но она ласково сквозь них улыбнулась мне. - Какой уже срок? - Семнадцать недель. - Всего-то? - У нас с Гидеоном будут близнецы. Мальчик и девочка. Они удивительные. Я их уже видела, - мой голос сам по себе изменился, когда я заговорила о детях. Мы сели в кресла и на диван и продолжили уже там разговор. Неурядица с Гидеоном и папой вроде бы забылась. - Но как? - Я была в будущем…, - на весь рассказ ушло не меньше полутора часа. Люси и Пол слушали нас внимательно, почти не перебивая. Лишь изредка они задавали вопросы и подмечали факты. Несмотря на привычку Люси много говорить, в этот раз она поразительно много молчала, - … если умрут они – погибну я. - Мы должны что-то придумать. Должен быть выход,- все мы сидели и думали, что тут можно сделать. Мы почти и не заметили, как пришла служанка с чаем и как ушла. Мы прервались от размышлений лишь тогда, когда до обратного прыжка осталось 15 минут, ровно столько, сколько нам нужно, чтобы вернуться в церковь. - Гвендолин, мы что-нибудь придумаем, все будет хорошо, - Люси приняла на себя роль воительницы. Если уж моя такая милая и нежная мама так уверена в победе над графом, то почему я порой в этом так не уверена? - Надеюсь, мама, очень надеюсь. Попрощавшись с Полом и Люси, мы еле успели попасть в церковь прежде, чем вернуться в наше время. Никто нас не увидел, когда мы исчезали, а встретили нас все те же. Около трех часов ушло у нас на обратную дорогу до Тэмпла и переодевание. В качестве исключения, мадам Россини пошила мне в подарок красивое платье в пол цвета топленого молока с прочного, но тонкого шелка, с умеренным декольте и открытыми плечами. Платье как всегда оказалось выше всяких похвал. Мадам Россини сделала мне и прическу. Когда она закончила, вошел Гидеон. Я никогда его еще таким не видела: он в прямом смысле потерял дар речи. Меня все еще удивляет, как он такой идеальный может так искренне восхищаться мной. Ведь я совсем простая. Во мне, кроме гена путешественницы во времени, нет абсолютно ничего уникального, и, тем не менее, этот человек любит меня. Всю дорогу до дома леди Аристы Гидеон то и дело касался рукой моего лица или открытых плеч, незаметно для водителя время от времени целовал меня и шептал мне комплименты, что и помогло исчезнуть неприятному осадку от путешествия в будущее. Мы немного опоздали. Когда мы поднялись по ступенькам крыльца дома по Беркли-сквер, отчетливо слышали музыку и голоса доносившиеся изнутри. Вот уже седьмой год, как моя бабушка, на самом деле прабабушка, леди Ариста, устраивает двойной праздник для меня и для Шарлотты. По началу я злилась и не хотела идти. Всегда этот день был днем Шарлотты и сложно оказалось привыкнуть к тому, что на самом деле этот день оказался у меня, а не у Шарлотты и что теперь всеобщее внимание перешло ко мне. Я слишком долго была «паршивым ягненком». - Мисс Гвендолин, я должен вам кое-что отдать, - Мистер Бернхард, дворецкий леди Аристы, а по совместительству мой племянник, как оказалось, немногим дольше задержал нас в прихожей. В неформальной обстановке мы решили, что он будет называть меня просто Гвендолин, но сегодня один из тех случаев, когда стоит четко соблюдать формальности. - Да? От кого? – я удивленно посмотрела на пожилого человека, который больше в дедушки мне годится, чем в племянники. Странная эта штука – жизнь. - Я не могу вам сказать, но вы должны прочитать это сегодня. Обязательно. Это крайне важно, - Винсент - сложно было привыкнуть называть его по имени - протянул мне небольшой конвертик, который я тут же спрятала в карман пальто. Если это письмо так важно, я обязательно его прочту, дома. - Спасибо, мистер Бернхард, я обязательно его прочту. Нас радостно встретили и еще около двух или даже больше часов ушло на выслушивания поздравлений от всех приглашенных. Тут даже оказались мама и сестра Гидеона, которые-то и на нашу свадьбу не приехали. Их присутствие может свидетельствовать только то, что они уже, непонятным образом, знают о смерти дяди Гидеона и о том, что теперь Гидеон владелец обширных земель в Корнуолле и немаленького состояния. Эстаси Бертелин была такой же блондинкой, как и их мать, по правде говоря она была ее точной копией, не исключая и высокомерия. - Гвендолин, как я рада тебя видеть. Прости, что мы не смогли приехать на вашу свадьбу…, - сначала она была довольно дружелюбной и мне показалось, что я зря думала о ней плохо, но как только она не получила ожидаемой доли восхищения, ее интерес и любезность растворились и со словами «еще увидимся» упорхнула искать Шарлотту, которая уж точно оценит ее старания понравиться. Теплее всего были поздравления бабушки Мэдди и мамы с Ником и Кэролайн, а так же Лесли и Рафаэля. Эти двое не отходят друг от друга ни на шаг. Когда я вижу их такими счастливыми, мне самой становится еще лучше. - … и тут они сообщают, что не смогут доставить цветы вовремя. И это они сообщили за три дня до свадьбы, ты… Гвенни, ты как себя чувствуешь? – я стояла и говорила с Лесли. Гидеон куда-то ненадолго отлучился и я в общем-то не очень переживала по этому поводу, но, видимо, события дня начали сказываться на моем самочувствии и я почувствовала сильный приступ слабости. Неожиданно мне стало нехорошо и слегка закружилась голова. - Не волнуйся, Лесли, все в порядке, правда голова немного кружится. Думаю, я за сегодня устала и мне просто нужно отдохнуть. Я найду Гидеона и мы вернемся к нам домой, - Лесли пыталась настоять на том, чтобы со мной пойти, но я отказалась. Пусть повеселится со своим женихом. За весь вечер по непонятной причине я почти не видела Шарлотту. Но, несмотря на это, я должна была признать: она снова выглядит потрясающе. Зелёный цвет ей всегда был к лицу, но сегодняшнее платье было самым красивым из всех ее прежних. Создалось впечатление, что она одевалась специально для кого-то. В противоположность моему длинному платью ее едва прикрывало колени, выше она все равно бы себе не позволила бы никогда, и оно четко повторяло все изгибы ее тела. Для Шарлотты оно довольно вызывающе. Что на этот раз задумала моя кузина? На поиски мужа ушло около 15 минут. Я все никак не могла найти его в переполненном людьми доме, но стоило мне завернуть в очередной раз в одну из арок в большом бальном зале, где и проводится праздник, как я услышала знакомые голоса. - Гидеон, как ты не понимаешь? Это твой ребенок, - сначала мне показалось, что я слышу голос Шарлоты, но, когда я увидела ее рыжие волосы, я поняла, что слух меня не подвел. Ребенок? Это такая шутка? - Если ты и в самом деле беременна, то точно не от меня. Между нами ничего не было. - А ночь в твоей клинике? – они меня не видели, так как стояли ко мне спиной. Отчего-то меня пронзила боль при взгляде на мужа. Неужели, он мог предать меня? Предать с Шарлоттой. Как можно было бы забыть наши счастливые 7 лет вместе? Он так клялся в любви на нашей свадьбе, а его глаза всегда так полны любовью и нежностью. Неужели, так можно притворяться? Нет, это очередная выдумка Шарлотты. Она способна на многое, но я никогда не думала, что она сможет увести чьего-то мужа. Я считала, что она выше этого. Так вот зачем она так нарядилась. А я-то думала, для кого это платье. Оказывается, это платье для моего мужа, моего Гидеона. - Между нами ничего не было. Ты просто поспала в моем кабинете на диване и все, - Гидеон не рассказывал мне об этом. Он часто задерживался на работе, но о том, что у него в кабинете спала Шарлотта я не знала и не подозревала. Может, и вправду у них что-то было? Может, это мне моя слепая любовь затмила глаза и я ничего не вижу? Я облокотилась о стенку, чтобы не упасть: головокружение так и не прошло. - Ты просто не помнишь. У нас все было. Зачем тебе моя кузина? Зачем тебе Гвендолин, если она даже не способна родить тебе ребенка, а я рожу, я подарю тебе большую семью. У нас все будет. - Ты никогда не задумывалась над тем, что я мог полюбить ее? - Но ты любил меня. Ты клялся мне в любви, говорил, что будешь со мной, а теперь отказываешься от ребенка. - Я ничего тебе не обещал. Я ничего подобного не говорил тебе с тех пор, как в моей жизни появилась Гвендолин. Он - не мой ребенок. Шарлотта, мне не нужен чужой ребенок, я не собираюсь признавать его. Я не его отец. И если ты действительно беременна, то ты в первую очередь поступаешь подло по отношению к своему ребенку, отнимая у него его настоящего отца. Я знаю, кто будет матерью моих детей, и это явно не ты…, - дальше Гидеон ничего не успел сказать, так как я случайно столкнула на пол вазу с цветами и она произвела достаточно шума, чтобы оба обернулись. Каждый по-своему отреагировал на мое присутствие. Шарлотта удивилась: ее явно смутило яркое свидетельство моей способности иметь детей. Глаза кузины забавно округлились, и будь это при других обстоятельствах, я бы рассмеялась, но не сегодня, не сейчас. Гидеон же смотрел на меня со страхом и настороженностью. - Спасибо, Шарлотта, за беспокойство о моей способности родить, но, как сама видишь, у меня с этим все в порядке. Тебе разве не сообщили о моем положении? – Шарлотта что-то злобно фыркнула и удалилась, а Гидеон сделал шаг в мою сторону. Я отрицательно покачала головой и что-то явно было в моем взгляде такого, из-за чего он замер на месте. Что в этом было правдой, а что нет, я не знаю, но я не могу оспаривать очевидное: он соврал мне. Раз? Или, может, два? Что из его слов, сказанных мне, было правдой? Что если и вправду между ними что-то было? Не долго думая, я бросилась к выходу. Не знаю, как мне это удалось, но я выскользнула из дому никем больше не замеченной. Когда я забирала пальто у Винсента, я уже не думала ни о чем: глаза жгло от непролитых слез. Мне бы оказаться подальше от людей. Оказаться где угодно, но лишь бы не там, где каждый станет следить за каждым моим вздохом, и главное не там, где, смотря в лицо человека, который дороже жизни я буду задаваться вопросом: «Правда ли это?» Вся проблема в том, что я не хочу знать. Если это ложь, это все сделало бы проще, но я даже предположить не могу, что случится со мной, если все сказанное Шарлоттой правда. Я не хочу сомневаться в любимом, но почему он соврал мне? Он сказал, что со свадьбы они с Шарлоттой не виделись. Зачем он это сделал? Что было довольно странным, так это почему меня не остановил Гидеон? Пошел утешать Шарлотту? Как можно отпустить беременную расстроенную жену одну ночью, на улицу. В обед прошел дождь и где нигде стоят лужи. Подобрав подол платья и сильнее закутавшись в плащ, пытаясь спрятаться от ветра, я шла, не думая, туда, куда меня несли ноги. Меня словно вывернули наизнанку. Одна мысль о возможной неверности Гидеона выбила меня из колеи. Я не заметила, как оказалась на мосту Миллениум и как ветер подул сильнее. В голове, буравя мозг, сидел один и тот же вопрос: «Почему?» Люди сновали туда-сюда, останавливаясь, чтобы посмотреть на меня, и снова продолжали идти. Остановившись посреди моста, я посмотрела на ночную Темзу и задумалась. Что будет со мной, если Гидеон оставит меня? Смогу ли я жить без него? От бессилия и измученности из глаз у меня потекли слезы. Что бы я ни думала, вывод оказался один. Я уже не представляю жизни без него. Надеюсь, он в самом деле передо мной не виноват. Вытерев тыльной стороной ладони потоки слез, я шагнула дальше. - Девушка, вам плохо? - Девушка, что с вами? - Девушка, вам помочь? Люди обращались ко мне, но я отрицательно качала головой. Мол, со мной все в порядке, хотя в порядке я не была. Я была раздавлена. «…вы должны прочитать это сегодня. Обязательно. Это крайне важно» - неожиданно я остановилась, вспомнив слова мистера Бернхарда о письме. Засунув руку в карман, я извлекла оттуда небольшой конвертик. Распечатав его я начала читать. «Гвендолин, Я знаю тебе это кажется странным, но это письмо пишу тебе я, то есть ты, письмо из будущего. У меня мало времени, я бы столько тебе рассказала, но не в этот раз. Я знаю, как ты сейчас подавлена. Я ведь это уже пережила и как сейчас помню, как удивилась этому письму идя по улице растерянная и подавленная. Я даже помню подвеску, которая висит у тебя, меня, сейчас на шее. Ее подарил Гидеон и она в форме соловья. Забавно, правда? Ведь близнецы – это соловьи. Он словно знал заранее. Я потянулась к подвеске и сжала ее в ладони. Подвеска аккуратно уместилась у меня в руке. С каким торжествующим видом мне ее приподнес Гидеон. Так вот что я хотела тебе сказать. Не верь Шарлотте, ни одному ее слову. Хотя она и в самом деле беременна, но ребенок этот не Гидеона. Между ними ничего не было. Он ни в чем не виноват, за исключением того, что соврал. Вас ждут сложные времена и ты должна верить ему. А сейчас отступи назад. Прямо сейчас. Сделай шаг назад…» Письмо осталось зажатым в руке, а я сделала шаг назад, но оказалось его недостаточно. Меня ослепил свет и послышался шум автомобиля. Я не успела среагировать и только крепче сжала подвеску…

POV Гидеон.

С той самой минуты, как я заметил Гвендолин у арки, я словно разучился дышать или же наоборот мое сердце сбилось с привычного ритма. Впервые мне искренне захотелось задушить Шарлотту. Ей мало того приключения на нашей с Гвендолин свадьбе. Она решила еще испортить День Рождения Гвенни и заодно разрушить мой брак. Я пытался догнать Гвендолин, но меня то и дело останавливали. То мать с ее вечными нотациями и речью о том, какая же у меня хорошая жена. Пришлось улыбаться, не говорить же ей, что в эту самую минуту моя беременная жена с каждой секундой ненавидит меня все больше. Как ей теперь доказать, что все это лишь выдумка Шарлотты? Что мне вообще делать? Когда я выскочил на улицу, сколько не искал, не смог найти и следа Гвендолин. Которая словно сквозь землю провалилась. Спустя еще полчаса беспросветных поискав я вернулся в дом леди Аристы. Гвендолин не вернулась, но в этот раз я переполошил весь дом. Нужно ведь было объяснить леди Аристе, почему я повредил деревянную арку в гостиной. Хоть к поискам подключилась Ложа, это не принесло результатов. Вскочив в очередной раз с кресла и взяв пальто, собираясь пойти искать свою жену, я ощутил вибрацию в кармане джинсов. Достав телефон, я нажал на принятие звонка, заодно натягивая пальто и выскакивая на улицу. - Мистер Гидеон де Виллер? – в телефоне послышался голос незнакомой мне девушки, и я замер. Нехорошее предчувствие холодком прошлось по спине. - Да, - осторожно ответил я, замерев на верхней ступеньке. - Гвендолин де Виллер - ваша жена? - Да, - громче, чем нужно, ответил я, сжав в руке телефон. - Ваша жена попала к нам после аварии. При ней мы нашли ее документы и телефон…, - начала девушка, но я не слышал больше ничего. Мой разум уловил отдельные слова: «авария», «документы», «в бессознательном состоянии»…. - Адрес?..