Воспоминания

- Как мило… - наигранно произнес злодей, давясь неподдельным смехом и всем своим видом показывая, что все нормальные человеческие чувства ему абсолютно непонятны, даже иногда противны, и он готов смеяться над каждым, по его мнению, «кретином», который ведет себя, как человек. – Я бы даже отдал свое время, чтобы увидеть продолжение!.. Пока он это говорил, молодые люди, глубоко наплевав на боль, раны, простую потребность всех млекопитающих к еде,- а есть-то хочется всегда… - воде и, в конце концов, к здоровому сну, а также на недавнюю пробежку, которая явно не помогла организму прийти в норму, резко вскочили на ноги и как по команде выхватили волшебные палочки, наконечники на которых тут же угрожающе замигали. - … но, к сожалению, я устал. – продолжал Мелибор. Выражение его лица сменилось с насмешливого на какое-то серьезное и явно невеселое. Такой взгляд обычно бывает у киллера, которому очень нужны деньги, и он идет на работу без энтузиазма и особых размышлений. Лишь бы взять свое, а остальное ему по барабану. – Ты свершила ошибку, выкинув медальон. – обратился он к Мэдисон, которая по привычке вздрогнула. – Я столько сил угробил на его создание, а ты!.. Но мне же лучше: будет, за что тебе помучиться. Повторюсь: я устал. Так что, красавица, не упрямься и пойдем. Зачем нам лишняя кровь? Силы тебе еще понадобятся!.. - Никуда она с тобой не пойдет! – рявкнул Ник, еле сдерживая себя от того, чтобы кое-кого сейчас не порвать на кусочки. Мелкие такие кусочки. Вид у него был как у сторожевого пса, на территорию которого зашел бродячий кот и теперь претендует на довольно значительно место в охраняемом доме. - Ну, парень, не мешайся под ногами, а? – воспоминание склонило голову на бок и буквально простонало эти слова. Видно было: надоело. Перед ним стояла его цель, его «игрушка». Вот она, только руку протяни. А тут какой-то мальчишка говорит, что он помешает его планам! – Ей же больше достанется! А у Мэдисон, о которой, собственно, и велась речь, отнялся язык. Она вспомнила все свои мучения что в замке, что после него. Тело обуял страх, но это состояние стало уже привычным, так что, как ни странно, не доставляло каких-то неудобств. Страх нагонял другой пока еще слабо, но оспоримый факт: против Морана они вдвоем вряд ли выстоят. Да, на их стороне количество, однако… «немного» не то состояние, чтобы драться с со столь могущественным противником, пусть и достаточно ослабленным. Пока девушка застревала в своих мыслях, ее друг, ее единственная защита, стояла и препиралась со злодеем, даже хамила. Вот только Моран был слишком тонким психологом. Если в Мелхор убивал своих жертв физически, Мэлор пользовался моральными атаками, то в их родственнике идеально сочетались оба этих способа уничтожения и унижения. Опытный рыцарь начал давить на психику. Он ждал, как мудрый хищник, когда его противник сорвется, когда он перестанет себя контролировать. Легче всего победить того, кто слепо следует животным инстинктам, нежели того, кто хоть какое-то время может контролировать себя и свои эмоции. «Ник, пожалуйста, только держи себя в руках!» - мысленно взмолилась Мэдисон. Она уже успела перебрать в голове тысячи вариантов нападения, но все они заканчивались не очень хорошо, некоторые даже возможным летальным исходом. И как в воду глядела. От очередных рассказов о пытках в сырой темнице, о кинжале, о безумных криках и слезах, сдавливающих горло и от сладкого голоса Морана и его злодейской ухмылки, с которыми он так вдохновенно рассказывал о мучениях своей пленницы,Ника передернуло. С костяшек снова полетели искры, одежда стала дымиться. Складывалось ощущение, что сейчас парень превратится в живой столб огня: от него так и веяло жаром. В какой-то момент все заискрилось, зажглось, задымилось… Сквозь пелену черного дыма было видно, как друг в друга вцепились два молодых человека. От них прошла такая волна энергии, что опомнившуюся девушку откинуло на несколько метров. Кажется, она даже на несколько секунд потеряла сознание от несильного, но довольно существенного удара головой о камень. Потерев ушибленную макушку и снова осознав ситуацию, волшебница с максимальной поспешностью встала, огляделась и испуганно ахнула: огромной глыбы, на которую барышня и внимания особого не обращала, как ни бывало, вместо нее – дымящиеся камни. Рядом стоит усмехающийся Моран и пытается с помощью магии подправить ювелирную работу Ника – разбитый нос. У девушки не осталось сомнений, что ее друг сейчас под этим завалом. По спине пробежал холодок, глаза широко распахнулись, а ноги сами кинулись в сторону бывшего огромного камня. - Но-но-но, красавица! – услышала девушка насмешливый голос перед тем, как отлететь в другую сторону. – Давай без лишнего героизма? У меня нет никакого желания за тобой гоняться, тем более, мы оба прекрасно знаем, к чему это приведет. - говорил рыцарь тоном учителя, который с высоты своих лет пытался объяснить первокласснику, что его идея ничем хорошим не кончится и уроки все-таки придется учить. «Красавица», однако, перекувырнулась, и не очень мягко, но довольно уверенно приземлилась на ноги, попутно стреляя в противника двумя голубоватыми зарядами, задача которых была даже не попасть в цель, а выиграть время. Моран отбил эти жалкие атаки одной рукой, попутно удивляясь ловкости его абсолютно беззащитной игрушки. «Начала выходить из-под моего влияния? – пронеслось у него в голове. – Храбрости набралась? Жить захотела? Ну, ничего. Сейчас исправим!» Ответом на простой отвлекающий маневр Мэдисон стали два не самых хилых удара, однако вовремя успевшая поставить защитное поле – книги – великая вещь! – барышня заметила, что они, пусть все еще и представляли опасность, но были куда слабее ранних атак воспоминания. «Неужели медальон?» - подумала она. Завязалась самая обычная драка. Слава Богу, что не врукопашную, а с применением магии: учитывая разные весовые категории соперников и простое мастерство воспоминания, успевшего хорошо уже пожить, а потом уже и не просто пожить, на свете, удача явно бы встала на его сторону. А так, если смотреть со стороны мастерства магического и равенства энергий соперников, и еще принимая во внимание пусть не такое глобальное, но все же ощутимое ослабление этого самого рубца в памяти очередной его жертвы, то силы были примерно равны, и сейчас все мог решить случай, удача или простой промах одной из сторон. Правда, при определенных обстоятельствах все как раз может светись к простому мордобою, и вот тогда мало не покажется… Хотя, не стоит об этом думать раньше времени. «Обмениваясь» яркими вспышками голубого и фиолетового цветов, а также проклятиями, смертоносными заклинаниями, зачастую просто отраженными, оба бойца получили примерно одинаковые повреждения и теперь негласно решили устроить себе несколько секунд передышки, чтобы хоть как-то перевести дух и восстановить и без того до этого сбитое дыхание. Моран, слегка согнувшись, пытался привести закипевшие мозги в порядок и силился вспомнить слабые места своей игрушки, которые теперь она так искусно прикрывала заклинаниями и поднятым непонятно чем боевым духом. Из разбитого носа уже сочилась кровь, из насквозь простреленного плеча – как только он, сам Моран, допустил такое?! – тоже. Он был в ярости, в бешенстве! Нет, конечно, древний воин прекрасно знал, что за сила кроется за смущенной улыбкой и взглядом невинных глаз, но не ему ли удалось ее заблокировать, зажать, накрыть плотной пеленой страха, боли и ужаса, забетонировать все это ранами, несовместимыми с жизнью, и усовершенствовать кошмарами по ночам? Ведь именно из-за этих «сбоев» в течении нормальной жизни девушка и позабыла, что однажды с друзьями спасла мир… Подумаешь, забыть, что ты – супер-герой. Бывает! Обычное дело, чего там! А что у него есть теперь? Пусть еще не до конца окрепшая, но уже готовая к его атакам барышня, знающая, наверно, даже больше заклинаний, чем ей положено знать в этой жизни, не то, чтобы в этом возрастном периоде. Да ладно знающей - помнящей! К ней вернулось умение на ходу ставить защиту, быстро мыслить, а главное – действовать, а потом впадать в беспросветную панику. А умела ли она это раньше?.. У самого же объекта размышлений Морана едва-едва хватало самообладания, чтобы еще судорожно соображать, что делать дальше. Потому что там, под завалом, остался Ник, а шанса на его самостоятельное освобождение из-под каменного покрывала крайне малы. А учитывая, что они с противником, увлекшись дракой, уже успели отойти чуть ли не на четверть километра, да плюс Моран ее ни за что не пропустит просто так, можно было надеяться только на чудо. Конечно, зачастую именно такой ход действий и предлагала судьба, но Мэдисон была с ней глубоко не согласна. Пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, девушка быстрым взглядом «обежала» пространство. Ничего особенного, очередной прекрасный пейзаж безвременья. Несмотря на огромное количество всяких «плохих парней», тут все равно было очень красиво. Картина напоминала садик у беседки-особняка Мэлора, – вот появился бы он сейчас и помог! – только без многочисленных рукотворных клумб, водопада и ужасного кладбища. Этакая огромная поляна, находящаяся ниже разрушенного храма – отсюда можно было прекрасно наблюдать догорающие обломки вышеупомянутого сооружения, не очень-то и скрываемые густой полоской невысоких деревьев. – и заканчивающаяся внезапным обрывом в не пойми откуда взявшееся море. Все, как и везде. Волшебно, завораживающе, прекрасно. Разве что волшебницу беспокоил вопрос, почем тут не видно ни одного дракона, ведь куда-то же Огненное Сердце улетел… При мысли о драконе барышня лишний раз представила, что будет с ним, когда он узнает о гибели своего хозяина. Но сейчас стоило подумать и о себе: волшебница совсем не заметила, что стоит к этому обрыву как раз спиной, далеко, конечно, но после каждой атаки она почему-то отступала на шаг назад. Обрыв, конечно, леденил душу. Заканчивалась твердая зеленая от травы почва так же внезапно, как обычно заканчивается детство: вроде все это придет, но вроде еще так далеко. А потом однажды так просыпаешься, хоп – а тебе восемнадцать лет и сегодня у тебя выпускной. Там, внизу, торчали огромные скалы, и что-то подсказывало, что-то, что торчит из воды – еще цветочки. М-да, если кому-то вдруг «посчастливится» туда упасть, особенно, с заданной природой высоты, этот «кто-то» может и не успеть пожалеть, что решил понырять в таком месте! По крайней мере, вода точно поменяет свою окраску с темно-голубого на темно-кровавый. И, кажется, вишневый цвет волнам, разбивающимся сейчас об эти скалы, не пойдет… А уж человеку прикид кровавого месива и вовсе… - О чем задумалась, красавица? – ехидно спросил Моран, внешне никак не выдавая своих метаний. Злодей должен оставаться самим собой: бесстрашной, сильной, непреклонной и безжалостной сволочью. Девушка, поспешно распрямляя спину и придерживая несильно, но довольно ощутимо задетый снарядом врага бок, ничего не ответила, лишь снова выставив палочку на изготовку. - Мне надоело играть! – вдруг громко крикнул рыцарь. «Что с ним?» - подумала Мэдисон. - Довольно! Ты пойдешь со мной! – кажется, даже такое существо, как Мелибор, хоть иногда нуждается в выплеске эмоций. В следующую секунду из его руки вырвался огромных размеров поток фиолетовой искрящейся энергии и полетел в сторону Мэдисон. В миг расширившиеся глаза девушки увидели, как рука с палочкой взмыла вверх, в очередной раз засияв, только ярче обычного, и от голубого наконечника в сторону атаки рыцаря вылилась волна чистейшей бирюзовую энергии. Волшебница даже понять только не успела, это ее сознание так быстро отдало команду, или это было решение внезапно ожившей палочки, который явно начало надоедать это сражение. Так или иначе, но две силы столкнулись, как два мыльных пузыря: одна пытался вселить в себя другую, только у нее ничего не получалось. Напряжение нарастало, стоять на ногах становилось все труднее. Это сражение, эта атака выпивали все соки, у Морана с Мэдисон уже не оставалось сил держать напор, но оба прекрасно понимали, что если отпустить руку сейчас – то все было напрасно, проигрыш. Это заставляло только усиливать мощь и корчить звериные рожи. И вот, когда, по идее, в фильмах происходит взрыв, вдруг все погасло. Могло показаться, что в компьютерной игре просто произошел какой-то сбой, но это, увы, не игра, а жизнь, борьба за жизнь и свободу. Но не было ничего: ни взрыва, ни ударной волны. Соперники так и остались стоять на своих местах, искренне пораженные произошедшим. Через несколько секунд изумления их взгляды снова встретились, и атака возобновилась. Но не успела Мэдисон выстрелить, как краем глаза заметила молниеносные манипуляции Морана. Секунда – и ее палочка уже в руках злодея. - Интересная вещь… - протянул он, рассматривая ее, аккуратно вертя в руках, точно это была просто хрупкая вещица, а не могущественный артефакт. – И, наверное, очень дорога тебе, да? – очередная ехидная ухмылка. У Мэдисон сердце сжалось в комок. – С ней надо обращаться со всей осторожностью, так? Мэди прекрасно понимала, что собирается сделать ее враг, и всей душой отказывалась в это верить. Каким бы могущественным волшебником не был бы человек, палочка служит прямым проводником и хранителем этой силы. Без нее магия – лишь слова, даже у матери Мистики, а что уж говорить про рядовую колдунью? - Да, изящно, ничего не скажешь! – Мелибор провел пальцем по голубому наконечнику. – Такую палочку еще поискать!.. Интересно, а что будет, если сделать вот так… - Нет! – тут же крикнула барышня, но было поздно. Вот бледные пальца обвились вокруг палочки и сильно сдавили ее. Послышался хруст, который обычно бывает у сухой ветки в лесу. Из корпуса вырвался тоненький голубой огонек, медленно взмыл над уже щепками и, что-то призрачно «произнеся», растворился. В ту же секунд Мэдисон вскрикнула и упала от острого приступа боли, который, впрочем, тут же прошел. От него осталось только ощущение прохладной травы на коже и полной опустошенности. Как будто у тебя вырвали часть души, и теперь этот несуществующий орган кровоточит, высылая ядовитые потоки горести в каждую клеточку организма. Это все равно что сказать гениальнейшему пианисту, мастеру своего дела, «Прости, но если ты еще раз начнешь играть, ты умрешь». - Ой, ну надо же, сломалась! Кто бы мог подумать?.. – наигранно произнес Моран, выкидывая щепки через плечо. – Для тебя она, наверное, много значила, да? – он презрительно осмотрел медленно поднимающуюся девушку и зашагал к ней. – Ах, да!.. Ты же белая волшебница, следовательно, без палочки совсем беспомощна! – злодей театрально зацокал языком, подходя все ближе. – Ну, ничего страшного, не расстраивайся! В моем замке тебе палочка не понадобится!.. Только Мэдисон подняла на него голову, как тут же щеку обожгло огнем от ярой хлесткой пощечины, электрическим током прокатившейся по лицу. Взяв себя в руки, барышня поднялась. Да, сейчас она не может атаковать, но так хотя бы не будет настолько легкой добычей. Перебирая в голове все возможные исходы схватки и давя в себе желание разрыдаться во весь голос, барышня обнаружила, что научится использовать магию без волшебной палочки можно, но на обучение этому виду, с позволения сказать, искусства, уйдет немало времени, лет десять при ее нескромных, но не бесконечных возможностях. Сейчас она все же была на что-то способна. Да, на самые-самые примитивные заклинания, которые даже не предназначались для драки, скорее для бытовых нужд. Например, подобие телекинеза, но вряд ли ей удастся даже этот относительно несложный трюк без должной подготовки, на которую нет свободного времени!.. Девушка запиналась, постепенно отступая. Тоненький, просто тончайший щит, мысленно поставленный, не мог защитить ее даже от самого безобидного заклинания противника, он был создан только для условности, с призывом хоть как-то успокоить разум. - Куда же ты все пятишься, красавица? – засмеялся Моран, торжествуя. - От тебя подальше! – грубо ответила ему волшебница, хотя глубоко в мыслях она была маленькой запуганной девочкой, которая вдобавок ко всему еще и потерялась. - Вот как? – хмыкнул ее собеседник. – так это ты зря. У меня даже есть для тебя подарок!.. – с этими словами он извлек из-под мантии красную розу. Да, обычную красную розу, ничем не отличающуюся от всех остальных роз. Такую же прекрасную, такую же благоухающую, как и другие. Но стоило Мелибору на нее подуть, как ее лепестки взмыли в воздух в причудливом танце, точно снежинки, на лету загораясь и стремительно приближаясь к жертве воспоминания. Та принялась отмахиваться от горящих угольков, ведь они еще принялись делиться, залетать в глаза и уши, а стоило ли говорить, что один кусочек вот такового вот лепесточка оставлял хороший ожог на коже?.. В очередной раз сделав шаг назад, девушка широко распахнула глаза и с ужасом поняла, что она больше не стоит на земле, а тело ее стремиться принять горизонтальное положение, а потом и вовсе сделать кульбит в воздухе, прежде чем с треском упасть в воду. Опять стало непонятно, сам ли разум, или все-таки Мэдисон дала ему команду, но в последний момент в мыслях пронеслось короткая часть заклинания, позволяющего находится без воздуха несколько минут, а то и больше. Но произнесено оно было не полностью, поэтому неприятное ощущение удушья должно было остаться, пусть и жизни в этом плане теперь ничего не угрожает, хотя… Прежде, чем погрузится в ледяную тьму водной толщи, барышня увидела весело плясавшие огоньки в холодных зеленых, точно изумруд, глазах.

***

*** Вот так думаешь, что еще не все потеряно, обретаешь желание жить, чувствуешь, как расправляются крылья за спиной, понимаешь, что все, что от тебя надо - это бороться, и ты можешь справится с этой задачей, а тут... А тут одна формальность перекрывает все твои труды. И не скажешь ведь, что кто-то виноват. Виновата именно ты. Недоглядела, недоучила, недотренировалась! Ты, а не какой-то злодей, вторгшийся в твою жизнь и возомнивший тебя его собственностью, рабыней, "игрушкой". Да, совсем не он...