Воспоминания

Ночь медленно, но верно входила свои права. Темнота успела окутать почти все, так что пытаться наслаждаться пейзажами было бессмысленно. Дракон летел по какой-то своей траектории, по ведомому только ему пути, иногда словно что-то «обходя» и фырча. Нику из всех «развлечений» было доступно только лицезрение неба, которое успело сменить цвет с ярко-алого на загадочный темно-синий и закрыться такого же оттенка тучами. «Наверное, завтра тут будет дождь, - подумал парень. – Хорошо, что нас тут не будет!» Конечно, можно было еще и спать, но вот спать почему-то совсем не хотелось. То ли это из-за многочасовой «отключки» на пляже после битвы, то ли из-за глобального переутомления организм просто не мог уснуть, но глаза упорно открывались при каждой попытке их закрыть.. Еще оставался вариант поболтать о чем-нибудь с очаровательной и достаточно эрудированной для интересного разговора спутницей, но вот незадача: она, вдоволь боязливо наглядевшись на еще видимые пейзажи, аккуратно пристроила голову на плече друга и, на секунду закрыв глаза, тут же провалилась в сон, и просыпаться вроде как не собиралась. Ник давно заметил, что хватка девушки на его ребрах ослабла, плечо согревало равномерное дыхание, а сзади раздавалось умиротворенное сопение. Идиллия. Или, по крайней мере, пародия на нее… Парню в голову лезли самые разные мысли, и главной из них была мысль о победе. Такой желанной, долгожданной… - Думаешь, это конец, дружище? – спросил юноша своего верного крылатого друга. – или нас ждет еще что-то? Дракон в ответ издал подобие мурлыканья, которое скорее напоминало просьбу о тонне-другой домашнего овса или какого-нибудь другого лакомства. Хорошо изучив повадки своего питомца, Рассел выработал привычку не вестись на подобные уловки, а ведь раньше Огненному Сердцу часто удавалось проводить хозяина, его еще и поощряли за это!.. - Э, нет, парень! – Ник полопал огромную рептилию по шее. – у тебя в отличие от нас была возможность вернуться домой… – волшебник вздохнул, попутно пытаясь прогнать нахлынувшие невеселые мысли. Дракоша снова фыркнул, на сей обиженно. И в знак протеста, мол, я тут вас вожу туда-сюда, устаю, а вон, какая у вас неблагодарность, резко рванул вниз. В ушах тут же зазвенело, глаза заслезились, а дыхание на секундочку остановилось из-за неожиданного потока ветра в лицо. - Эй! – рявкнул Ник. Дракон удовлетворенно шикнул и увеличил скорость, давая понять, что больше не собирается слушать хозяина, по крайней мере до тех пор, пока он не приползет к нему на коленях с тонной-другой извинений. Наивная рептилия… За спиной послышался едва различимый стон: этакая смесь испуга и волнения от прерванного сна. - Что случилось? - Мэди, еще даже не продрав глаза, потянулась за волшебной палочкой, совсем позабыв, что до твердой земли еще много километров… - Да ничего, не беспокойся, - раздраженно произнес Ник, с силой натягивая поводья. – Плохой дракон, очень плохой! - Опять капризничает? – сочувственно произнесла барышня, принимаясь усиленно тереть глаза, потому что сквозь залепившую их пленку не было видно практически ничего, даже ночной темноты. Может, оно и к лучшему?.. - Ну да… - волшебник досадно сплюнул в сторону. – А ведь был таким послушным!.. - Все меня… - Мэдисон, наконец, осознала, что находится слишком далеко от земли, чтобы спокойно говорить и вообще чувствовать себя спокойно, не за что не держась. Но страх сковал тело прежде, чем мозг успел отдать ему соответствующие команды. Ник, который никак не мог видеть состояния подруги, продолжал выражать свое искреннее недовольство питомцу: - Вот раньше был умницей, а теперь? Что ты делаешь? Мы, вообще-то, устали! Прояви хоть капельку уважения! – присутствие такого человека, как Мэдисон, и последние правила хоть какого-то приличия удерживали его от потока некрасивых ругательств. Ответом на эту вдохновенную – или не очень – речь послужила очередная выходка дракона: он, разогнавшись, резко дернулся в сторону, потом, все набирая скорость, сделал подряд три «мертвые петли», а дальше, чтобы не вызывать никаких подозрений к своей персоне, просто полетел ровно, точно ничего и не было. Хотя за ту секунду, что он «откровенно безобразничал», трудно было понять, было ли вообще что-то. Реакции путников на эти неожиданные «американские горки» кардинально друг от друга отличались. Ник, привыкший к такому, лишь моргнул и крепче сжал поводья, которые, кажется, даже немного заискрились, явно причиняя взбунтовавшемуся Огненному Сердцу неудобства: об этом можно было догадаться по недовольному рычанию. А вот с Мэдисон все было куда сложнее. Она, в конец напуганная еще и полнейшей темнотой, окончательно потеряла над собой контроль. Ночь создавала ощущение бесконечной бездны или очень глубоко озера, на дно которого можно было падать бесконечно. Сознание так и рисовало в еще не проснувшейся голове картины вечного утопания в нескончаемой мгле… Именно поэтому руки девушки молниеносно обхватили талию парня, да так сильно, что тот вскрикнул. Кто же мог знать, что у хрупкой девушки столько силы?! - АЙ! – Ник от неожиданности даже выпустил поводья из рук. – Что опять?! – Он старался сохранять голос спокойным, однако это было тяжело, особенно, если учитывать его отнюдь не спокойное состояние. Ответом стала дикая дрожь по всему лету Мэдисон. Она зажмурилась, отчаянно пытаясь держать себя в руках, но ничего не выходило. Высоты она боялась еще в детстве, а вот темноты… Людям и так кажется, что все самое страшное скрывается именно в темноте, а тут еще и бесконечные страшилки, ночные кошмары… Мэди обычно не верила во все эти жуткие истории, исключая, пожалуй, легенду о Катастросе, но Моран и совсем недавние события разбудили в девушке боязнь всего, что не имеет хоть какого-то отношения к свету. Нет, конечно, барышня четко отдавала себе отсчет о том, что ее ночной кошмар уничтожен, и что она сама принимала непосредственное участие в этом процессе. Проблема заключалась в том, что эта сволочь даже умереть по-человечески не могла: картина его гибели так и стояла перед глазами, от нее так и веяло страхам, болью и… горечью? - Ну что случилось? – Ник понял, что подруга тут совсем не при чем, и окончательно сменил свой тон. Поразительно. Во всех остальных случаях он этого не делал, вообще был бунтарем, но вот когда речь шла о Мэдисон… - Я боюсь, - честно выдохнула волшебница, произнеся эту фразу более, чем просто виноватым тоном. Однако отпускать друга она не спешила совершенно. - Чего? – Ник удивленно поднял бровь, попутно наблюдая за драконом: мало ли, что он еще может учудить. - Темноты… - Мэдсион боязливо огляделась: тьма. - Ты же говорила, что высоты? – парень не собирался язвить, его просто интересовало, что происходит с девушкой. Именно «интересовало». - Ну да… - в горле встал комок то ли испуга, то ли неловкости. А синяя полоска на горизонте постепенно заволакивалась тучами, вовсе исчезала из виду. Становилось все прохладнее, в воздухе появлялась ощутимая влага… И почему лететь нужно именно в ночь? - Ну так сейчас же ничего не видно? – юноша попробовал пустить в ход здравый человеческий смысл. – Просто темно. Нику, как настоящему мужчине и герою, однажды спасшему мир, было неведомо чувство страха от вполне обычных вещей: полнолуния, шорохов по ночам, людей в черных куртках, от темноты… Он, конечно, чего-то боялся, вот только чего – никому не было чести знать. Разве что родителям, да и то они могли только догадываться и строить предположения, основываясь на заминках сына в редких разговорах по душам. А полумрак и тишина вообще не вызывали у него боязни, максимумом была скука. - В том-то и дело, что темно!.. – удрученно хмыкнула Мэди. Ну как можно объяснить про бесконечную черную бездну человеку, который даже по улице ночью пройтись не боится?! - Ну и?.. – Рассел искренне не понимал. - Эх, забудь… - Мэдисон выдохнула и опустила глаза, отстранившись: дракон летел ровно и страх вполне можно было контролировать. Девушка и сама понимала, что ничего особенного в явлениях смены дня и ночи нет, но никак не могла совладать с собой. Какой-то противный голосок в голове верещал, что этого надо бояться, ну, барышня и боялась. - Так, подожди, - Ник понял, что ступил. Переведя дракона на «автопилот», он, развернувшись к девушке лицом, заставил ее смотреть ему в глаза, предварительно достав палочку, чтобы хоть что-то освещало пространство. - Мэди, скажи мне, почему тебе страшно? – волшебник старался говорить мягко, хотя понять подругу ему было крайне сложно. - Я не знаю, честно. Просто не по себе. – барышня взглядом изучала взглядом каждую черточку собеседника, внимательно следила за его выражением лица, улавливала даже самые незаметные перемены, как будто бы видела его последний раз, хотела запомнить… М-да, вытащить Рассела на откровенный разговор невозможно, а тут такая удача! - Тогда не бойся! – юноша похлопал подругу по плечу, улыбнувшись. – Ты же очень сильная! Это, наоборот, тебя все должны остерегаться! Тем более, ты не одна! - Ну да… Повисло молчание. Лишь ветер что-то «напевал» на своей мелодии, да Огненное Сердце фырчал и изрыгал небольшие струйки пламени. Обоим было, что сказать, но оба молчали. - Ник? – первой нарушила молчание Мэдисон. - Да? – охотно откликнулся ее собеседник, шмыгнув носом. - Можно нескромный вопрос? – девушка даже немного покраснела, хоть и при свете от палочки заметить это было трудно. - Конечно! – волшебника ни капельки не насторожил тон подруги, напротив, он был не прочь продолжить разговор. - А чего боишься ты? – Мэдисон, затаив дыхание, слегка пригнулась и вытянула шею вперед, и теперь смотрела на друга снизу-вверх, ожидая ответа. В голове у Ника пронеслась тысяча мыслей. А чего он боится? Получить очередной раз от шефа за опоздание, опозорить честь отца… А если более глобально? Потерять родителей, которых отняли в детстве, лишиться друзей, лишиться поддержки… Будучи одиночкой, Николас сам не заметил, как стал зависим от людей. Ему было очень хорошо наедине с собой: он же странник, путник, ищущий свой путь в бесконечном океане дорог. Но одиночество приносило удовлетворение только тогда, когда он знал, что не один. Что у него есть те, кто всегда позвонит утром проверить, встал ли он; всегда есть отец, который вечно будет гордиться своим сыном, всегда есть родители, что почти постоянно рядом…. Линбоу, Удонна… А как они сейчас? В лучшем случае прибыли в «Роткор» и теперь пьют сердечные капли, потому что их сын шляется непонятно, где. А в худшем… А ведь идет война - они могли и погибнуть… А он? А что он сказал отцу в последний раз? «Все, пап, мне некогда, потом позвоню!» - как грубо, как неразумно!.. Сейчас, когда Моран был уничтожен, легко строить планы на будущее, рисовать картины идеальной жизни… Но один из глубочайших его страхов сидел глубоко в душе, надоедливым червячком разгрызая сердце. Ему уже давали выход, и вот тогда всей сущности становилось откровенно хреново… Но признать наличие страха – это одно, а вот поверить, что это действительно ТВОЙ кошмар – совсем-совсем другое. - Оу… - волшебница откинулась чуть назад. – Прости. Она чувствовала, что заставила парня покопаться в себе, в том, в чем он зарекся копаться, чтобы душу не разрывало на части и можно было жить без желания застрелиться!.. - Да нет, все нормально, – сухо ответил он, резко развернулся и снова взял управление на себя, стараясь не думать ни о чем, но у него это довольно слабо получалось. Дальше они летели молча. И кто бы мог подумать, что самый потайной страх всплывет именно этой ночью? Именно тогда, когда его случайно пошевелили, а потом приложили все усилия, чтобы забыть? Впереди виднелся какой-то портал, очень похожий на тот, который и привел друзей в эту долину Боли и Красоты – Безвременье. Ну да, сомнений быть не могло. Вот он – портал между мирами! Точнее, между временем. Чернейшая туча, отдающая раскатами грома. Внутри образовался грязно-зеленый круг в розоватой окантовке, а из всего это великолепия вылетали бирюзовые молнии. Да… это именно он! - Наконец-то… - прошептал Ник себе под нос. Огненное сердце уверенно летел вперед, даже увеличил скорость, а это могло означать только то, что путь выбран верно. - Давай домой, парень, - Рассел погладил дракона по чешуйчатой шее. Путники приблизились к порталу. Как и в прошлый раз заложило уши, сердце замерло, дракоша сильнее рванув вперед, пытаясь буквально разрубить пространство… И тут парня точно что-то ударило по голове. К горлу подступила тошнота, голова закружилась, качнуло вправо, потом влево… реальность потеряла краски, и…

***

Ник очнулся, как после долгого сна. У него было ощущение, что он случайно поменялся с кем-то жизнью С кем-то, кто, по его мнению, жил лучше. Только вот на деле все оказалось наоборот. Каменные своды, немного сыровато… везде мох, разводы, мрамор… До боли знакомое место. И везде серость. Сырость и серость. И никаких звуков. Изображение расплывалось, то приобретая четкость, то снова превращаясь в неясную массу цвета мокрого асфальта. - Что за черт? Только сейчас он, Николас Боуэн Рассел, летел домой, дабы удостовериться, что там все спокойно и хорошо, начать новую жизнь, забыть о войне, а тут…. Описывать и разглядывать серые стены можно было бы до бесконечности, но в помещении находился еще один объект, достойный драгоценного внимания пришельца. Движимый то ли любопытством, то ли инстинктами, но юноша дернулся в центр странной комнаты, которая на ходу меняла очертания. И вот она, точная середина. Там, на огромном мраморном кругу, вырезанном в полу, лежала, не шевелясь, девушка. Она даже не дышала, кожа ее была бледна как первый сне, а лицо закрывали спавшие на него темные волосы. Вывод был очевиден: мертва. Николаса это, конечно, смутило, но он и так за свою жизнь поведал много того, чего видеть бы не стоило. Поэтому, дабы знать хотя бы, кто это, он аккуратно повернул голову убитой и откинул спутанные локоны с глаз. Лучше бы он этого не делал. Он знал, кто это. Знал и жалел. Ужас обуял его, каждая клеточка его организма замерла, вообще весь мир замер, жизнь остановилась на этой грешной планетке!.. Парень только и смог, что вымолвить: - МЭДИ?!