Воспоминания

Мэди словно что-то несильно ударило по голове. Однако этого несуществующего удара хватило, чтобы барышня провалилась в некое подобие сна. Впрочем, очнулась она через секунду. Картинка была сначала нечеткой, но потом, когда девушке приспичило понять, где она, изображение в миг приобрело все необходимые краски и резкость. Глазам тут же предстало следующее пугающее зрелище: осень. Голые деревья, легкий туман, куча гниющих листьев везде, где только можно… Общая серость и какая-то нагнетающая атмосфера. Мэдисон прищурилась. «Это что, кресты?» - подумала она. Везде были оградки, торчали церковные кресты, из-за этих оградок выглядывали надгробия, а в центре всего этого великолепия красовался огромный памятник великому и очень известному кому-то. Его величественная фигура гордо протягивала руку в сторону очередной клумбы с маргаритками, а каменные пустые глаза прожигали воздух взглядом. От всего этого места тянуло чем-то неуловимым, но очень знакомым. … горечью? - Кладбище? – вслух подумала Мэдисон, ошарашенно озираясь по сторонам, точно искала еще больше подтверждений этой теории. Волшебница развернулась на триста шестьдесят градусов. Выяснилась, что она и еще несколько близких людей стоят полукругом, причем, каждый из ни смотрит в одну точку на земле, очевидно, на могилу. Среди присутствующих была ее сестра, Вида, настоящая, живая. Только теперь ее взгляд был стеклянным, как будто она являлась не человеком, а восковой фигурой. Рядом с ней стоял с абсолютно безразличным видом куда-то спешащего бизнесмена Зандер, кстати, выглядел он также. За ним переминался с ноги на ногу Чип, вообще смотря куда-то вдаль, всем своим существом показывая, что тут он для галочки. А вот за ним стояла еще одна пара: Линбоу и Удонна. Мужчина легко приобнял жену за талию, и тоже уставился на надгробие. При этом его лицо не выражало ничего, кроме, возможно, легко сочувствия, и то не факт. На девушку никто не обращал внимания. По крайней мере пока. Мэдисон, внимательно пронаблюдав за каждым из них, решила, что если уж никто особо не переживает, то усопший явно не приходится никому близким родственником или другом, а посему несмело, но все же решилась опустить глаза вниз и прочитать, могилу кого она пришла навестить. Простой камень без особых изысков. Он выглядел куда беднее остальных надгробий. Оградка и вовсе отсутствовала. На черном потрепанном мраморе было выгравировано: «Николас Боуэн Рассел…», дальше следовали годы жизни. Сначала волшебнице показалось, что она что-то перепутала, или у нее попросту поехала крыша. Замотав головой, она снова уставилась на буквы: надпись не поменялась. К горлу подступил комок, проглотить который было невозможно. Ладони вспотели, по спине пробежал холодок. - Не может быть… Барышне показалось, что она сейчас упадет, а поймать ее было некому. Ведь тот человек, который обычно этим занимался, теперь был мертв… Но тут же все чувства отступили, на смену им пришло лишь сочувствие и почти полное безразличие. Барышня присоединилась к шеренге сухо скорбящих людей. Так продолжалось совсем недолго, а потом… А потом Мэдисон украдкой взглянула на сестру. Вида стояла в траурно-черном наряде, оно и понятно, вот только это была не совсем Вида… У нее были короткие волосы, но теперь они убирались в хвост. Это показалось Мэдисон странным, она прекрасно знала свою сестру: девушка терпеть не могла резинки и заколки, именно поэтому и стриглась всегда коротко, а тут… Более того, Ви стояла в плаще. Не в кожаной куртке как всегда, а именно в плаще, именно той модели, которую всегда открыто критиковала. Вместо джинсов на ней была юбка «карандашиком», вместо кедов – полусапожки на каблуке. Немыслимо. Таких вещей в гардеробе Вида никогда не водилось, и вряд ли она специально ради визита на кладбище пробежалась по магазинам. Тут Мэдисон снова что-то долбануло по голове. Она резко обернулась, но никого не увидела. А люди, такие родные и близкие, все продолжали прожигать взглядом могилу их друга и сына. - Что происходит? – спросила девушка вслух, специально повысив голос, чтобы ее услышали. Но ее не услышали. Или проигнорировали. - Где я? – задала барышня уже риторический вопрос. На него тут же ответила изменившаяся до неузнаваемости Ви, добавив абсолютно простое: - А что? И снова на сознание накатилась какая-то пленка. Снова стало казаться, что так и должно быть. Все хорошо. Ничего особенного не произошло, так и должно быть. - Да хватит! – крикнула девушка изо всех сил, но на этот крик опять никто не отозвался. Зато помутнение ушло сразу. «Надо узнать, что происходит. Вдруг я просто забыла?..» - эта реальность еще пыталась взять свое, но пытливый мозг бросил все силы на то, чтобы от нее абстрагироваться. - Вида?.. – спросила Мэдисон осторожно. Сестра повернула голову, не меняя положения. - Что? - Вида, а тебе его ничуть не жалко? Девушка улыбнулась: - Глупенькая, конечно жалко. Но мы же с ним просто работали, тем более только неделю… А почему ты спрашиваешь? В память тут же врезалось все приключение, главной целью которого было спасение мира. И как она могла забыть? Ник пробыл в Браервуде явно больше недели. - Нет, ничего, - спешно ответила волшебница, стараясь ничем себя не выдать. В глубине души она уже понимала, что попала в какое-то пространство, очень схожее с тем, откуда однажды вытаскивала Ника. Но то ли оно было слишком слабым и нестабильным, то ли у девушка была настолько сильна, что еще могла с ним бороться…Непонятно, но явно на руку. - Чип, Зандер, а вы что скажете? – Мэди дернула за рукав менеджера «Рок Пориума». Тот посмотрела на нее с искренним негодованием, как будто он был профессором, и ему только что студентка предложила пойти на какое-то сомнительное ночное мероприятие. - Ваша сестра Права, Мэдисон. Он всего лишь несостоявшийся коллега, не более. И попрошу вас не распускать руки… Чип кивнул в знак согласия. - Извините… - смущенно и озадачено промямлила барышня и, промедлив секунду, подскочила к родителям Ника, ловко вывернувшись из хватки сестры, которая уже пыталась ее остановить. Что это тут происходит? Надо соблюдать субординацию? - Линбоу, Удонна, а вы что скажете? Это же ваш родной сын!.. – на последнем слове голос немного сорвался, потому что сомнений по поводу нереальности происходящего становилось все меньше, что очень не нравилось данному измерению. - Да, родной. – безразлично отмахнулась белая волшебница. – Но мы никогда не были так близки, как должны были бы. И потом: я никогда не любила детей. Эта фраза повергла Мэдисон в глубочайший шок, да такой, что она даже не заметила подкравшейся сзади Виды, которая, одернув ее, отвела немного дальше. - Ты что творишь?! – всплеснула она руками, задев кистью одну сухую ветку. - Мне надо кое-что понять… - девушка отчаянно боролась с нахлынувшими ложными воспоминаниями, который в миг завладели запудренными мозгами. - Что? Ник погиб в автокатастрофе, не справился с управлением! Скорая даже не успела подъехать! - от этих слов вновь пересохло горло, но Мэдисон все еще сохраняла сознание и толику здравого смысла в нем. – Ты вообще считала его неповоротливым раздолбаем! Откуда такая любовь? Ты просто работаешь в музыкальном магазине, с Линбоу и Удонной познакомилась только на похоронах, Зандер Блай – наш очень влиятельный шеф, а я – твоя настоящая сестра… Эти слова звучали как гипноз. На секунду показалось, что глаза Виды даже поменяли цвет. Мэдисон чувствовала, как уходят эмоции, как жидким свинцом растекаются новые воспоминания в голове, оставляя за собой прозрачный след. Она была уже не собой, а лишь куклой, игрушкой этого мира. Да, игрушкой… - Вида… - из последних сил пытаясь бороться, произнесла Мэди, стараясь рассчитать энергию так, чтобы хватило на последний, решающий вопрос. – Твоя любимая рок-группа? В этот момент девушку подменило окончательно. Все, это была уже не Мэдисон Рокка, а какая-то картонка, программа, которой было сказано работать так. Мало того, она была еще и счастлива так жить. - Я вообще не слушаю рок, что за вздор? Ты же знаешь, что я предпочитаю классику всей этой новомодной… Первой фразы вполне хватило. В голове зазвенело, будто бы на огромный кусок тончайшего стекла уронили многотонный камаз с гравием. На секунду шум стал невыносимым, а потом все кончилось. Почти вернулось в норму. Мэдисон удивленно провела ладонь по волосам: на руке остались маленькие кусочки то ли стекла, то ли льда – девушка даже понять не успела, как они обратились в зеленую пыль и улетели в неизвестном направлении, подхваченные ветром. На душе сразу стало легче. Злобный взгляд Виды было не описать словами. Она была готова кинуть на сестру, вцепиться ей в глотку, а потом разорвать ее тело на тысячи кусочков, но что-то ее сдерживало: власть поддельных воспоминаний заканчивалась. С легкой улыбкой Мэдисон махнула рукой, как будто бы тыльной стороной ладони пыталась ударить сестру по лицу, однако прежде, чем рука коснулась щеки, фигурка в плаще рассыпалась на такие же зеленые частицы, которые только что исчезли из поля зрения. Вслед за Видой растворились горе-родители, поддельный Зандер и безразличный Чип, дальше начала пропадать реальность, и вот Мэдисон уже оказалась в полной темноте, не имея возможности даже чувствовать что-то под ногами. Ее странный, неприсущий ей наряд, начал пропадать, спешно заменяясь на форму мистиков. Пока девушка наблюдала за всем этим, ее рвануло вниз и опять сильно ударило обо что-то горячее и твердое…

***

Очнулась барышня на поляне в Волшебном Лесу. Да, пожалуй, не богатство красок, другой цвет травы и наличие совершенно обычных магических животных и звуков говорило именно об этом. Конечно, лес был безумно красив, но по сравнению с безвременьем выглядел скудно и скучно, однако уставшей Мэди ничего больше и не надо было. Встав, она огляделась. Все так, как должно быть. Воспоминания на месте. Никакого кладбища, никакой смерти и безразличия. Только пение птиц и… свобода родного дома. - Ник! – в поле зрения девушки попала неподвижно лежащая фигура ее друга. – Ни-ик! Мэдисон подбежала к парню и опустилась на колени. Он не подавал никаких признаков жизни. В связи с недавними событиями, это выглядело довольно жутко. - Нет! – из глаз брызнули слезы, а руки сами потянулись к запястью, чтобы проверить пульс. Он присутствовал. Казалось, что юноша просто прилег отдохнуть и уснул, но Мэдисон-то знала, что это не так. Рассел не особо любил читать книги, а поэтому понятия не имел, что происходит. Его, скорее всего, просто «вербовали» сейчас, так же, как Вида уговаривала Мэди принять их реальность. А это значило, что Ника еще можно спасти, не тратя на это два дня, как в прошлый раз. Пока волшебница спешно доставала палочку, разумная девчушка внутри ее головы, поправив очки, предусмотрительно заявила, что после такого сеанса она и сознание потерять может, но Мэди это мало заботило: она не хотела терять друга еще раз. Пусть и первый был не в действительности. Длинное заклинание было быстро отбарабанено без запинки или малейшей ошибочки, которая тут могла стоить жизни, - настолько девушка волновалась. Наконечник тут же засветился ярким голубым сиянием, а Мэдисон почувствовала, как из тела с невообразимой скоростью уходит еще не до конца восстановленная энергия, которая и присутствовала-то сейчас только из-за многочасового сна. Но Мэди было наплевать на эти формальности: иного выхода не было, а звать на помощь некого. Она знала, что справится сама. Она должна…

***

- Мэди, нет!.. – прошептал Ник, склоняясь над телом подруги. – Нет! Не уходи… Но было поздно. Девушка уже давно покинула этот мир. Бледная кожа, многочисленные раны, синяки и кровоподтеки, широко распахнутые и полные ужаса глаза… Сразу ясно, чья это работа… Моран. Из головы парня напрочь вылетел и полет на Огненном Сердце, и то, что вышеупомянутого Морана он сам лично отправил на тот свет, и даже то, кто он. Был только этот труп и эта серая тюрьма… «Never more», как говорится. - Доигрался? – где-то сверху злорадствовал противный знакомый голос. – ты хотел, чтобы она была с тобой? Но она только моя… Но юноша не слушал. Он не слышал ничего, не видел ничего, кроме мертвой подруги. Весь мир свелся к этой секунде. Хотя… к секунде ли? Сколько он уже провел здесь часов, оплакивая подругу? Слезы, горячие как раскаленное железо, катились по щекам и, падая на пол, и исчезали. И ему все казалось, что вот-вот сейчас девушка через силу откроет глаза, слабо улыбнется и попросит помощи, чтобы встать. Она всегда так делала. Она сильная. Она через многое прошла, никому и ничему еще не удавалось ее окончательно сломать!.. Но ее сломали. Насовсем. Вонзили в сердце кинжал, который уже был отброшен в сторону. - Этого не может быть!.. Мэди… Мэди!... МЭДИ!!! – крикнул Ник так, что стены задрожали. Его обуяла истерика. - Зря надрываешься, – издевался голос. – Она только моя, – снова повторил он. – Ты не смеешь к ней прикасаться. Но она выбрала именно тебя, а значит, она не достанется никому…. - Заткнись! – гаркнул парень, не сводя глаз с волшебницы. Голос звонко и злорадно рассмеялся. - Мэди… - Ник поднял подругу с пола, прижал к себе, не боясь испачкать одежду кровью. Какая же она была холодная! Холодная, неживая, чужая… - Не старайся! Мир вокруг начал постепенно рушиться в глазах парня. Он пропал совсем. Вот остался этот момент, холод бледной кожи и полные ужаса глаза. И все… и еще злорадствующий голос… и истерика. Неожиданно, Ник почувствовал под рукой что-то твердое и квадратное… Любопытсво взяло верх и он, осторожно положив подругу обратно на пол, начал, всхлипывая, копаться в ее мантии, ища этот предмет. Что-то подсказывало, что это именно то, что сейчас необходимо. - Что это? – парень, утерев слезы, - ему было наплевать, что он мужчина – повертел в руках синюю записную книжку. Обычный блокнот, белые страницы, пара строчек… где-то он уже это видел. Никаких букв больше. А те, что были написаны, нельзя было прочитать. - Положи это… - разрываемый яростью прошипел голос сверху. - Отстань, - отмахнулся парень. Блокнотик притягивал то ли своей синенькой обложкой, то ли пустыми страницами… - Тут все равно ничего написано! И точно в опровержение его слов на бумаге стали выводиться буквы. Написанные чьей-то рукой. Они притягивали взгляд, заставляя вчитываться, запоминать слова… - Не читай! Нет!!! – с еще одной фразой из блокнота голос задрожал и рассыпался каким-то бисером, точно дождь прошел. - Что это? – Ник точно очнулся ото сна. В блокноте оказалось заклинание, какое - он не знал. Но очень мощное. В голову тут же врезались воспоминания, сознание отказалось верить окончательно в смерть подруги и в эту реальности Буквы, слетев со страницы, увеличились и выстроились в ряд перед парнем. Они зажглись золотым сиянием, а потом, взорвавшись, таким же золотым ливнем обрушились на помещение. Каждая часть этого мира растворялась, оставляя после себя зеленые светящиеся точки. Одна из букв подлетела к паре и растворила вслед за собой труп Мэдисон, который тут же перестал иметь с ней хоть какое-то сходство, а вторая впечаталась прямо в лоб ничего не понимающему волшебнику, прожигая насквозь кожу…

***

Мэдисон оттолкнуло от Ника, она даже не удержала равновесия и упала назад, но тут же поднялась, игнорируя и тошноту, и головокружение, и дикую боль в сердце: последствия этого тяжелейшего заклинания, на которое ушло достаточно сил. Парень резко вскочил, причем, сразу на ноги, будто бы ничего и не было. Сделал несколько шагов вперед, огляделся: да… родной лес. Родной шум деревьев, нормальные волшебные насекомые, а не эта неестественная яркость безвременья… Родная неестественность! Мэдисон, явно готовая к такому повороту событий, сквозь слезы радости улыбнулась, пока ничем не выдавая своего присутствия, и с трудом поднялась, потому что земля была довольно прохладной. - Ник? – спросила она полушепетом, потому что в миг заболело горло: заклинание забрало у нее и часть здоровья, зато оно достигло цели. - Мэди? – Рассел обернулся и открыл рот от изумления. От него так и веяло жаром: кажется, его сильнейшие эмоции сохранились даже после путешествия сквозь реальности. Впрочем, это полне обоснованно. – Мэди! – он кинулся к ней, потому что уже успел отойти на несколько метров, пытаясь понять, что произошло… - Я тебе все объясню, - снова слабо улыбнувшись, угадала его мысли девушка: сама только что была в таком же состоянии. – Что-то случилось, когда мы… - ей не суждено было договорить. Рассел, в конец обезумев от происходящего, - тут у каждого нервы сдадут, даже у него! – чуть ли не бегом подошел к подруге и, взяв ее за плечо, грубо дернул на себя, своими губами впившись в ее. Мэдисон была ошарашена таким поступком друга, но сопротивляться не могла и не хотела. Ей было приятно чувствовать, как сильные руки сжимают ее вплоть до хруста в костях, приятно ощущать властный поцелуй на губах, знать, что сейчас уже ничего не помешает, потому что она теперь окончательно не одна… А Ник все углублял поцелуй, крепче сжимал объятья, наслаждался солоноватым привкусом крови на несмелых израненных устах, нагло игнорировал призывы организма ослабить нечеловеческую хватку и сделать хотя бы глоточек воздуха… Ему было наплевать на все это. Он знал, что теперь никто и ничто не посмеет их разлучить. Никакая сволочь не будет злорадно ржать над головой, никакой дурацкий кинжал не проткнет сердце возлюбленной!.. никогда. Ему было наплевать даже на мнение девушки, хотя она вряд ли бы была против. Наконец, слегка отстранившись и тяжело дыша, он поднял ее голову за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза: -Я тебя никуда не отпущу. Никогда. И не дам тебе уйти. Я не хочу тебя терять! – голос был спокойным и твердым, а еще в нем проскальзывали нотки чего-то ранее не изведанного… Чего? Мэдисон всхлипнула, проглотила подступивший к горлу колючий ком и, борясь с плачем, слабо спросила: - Обещаешь? - Обещаю.