Наши спящие желания

Весна. Начало апреля. Слякоть, лужи и жалкие попытки солнца согреть мёрзнущие без оставленных дома перчаток руки. И, конечно же, весна - это практика. Жан уже месяц не виделся со своими одногруппниками, зато каждый день лицезрел разрезанную кожу, кровь, гной и прочие прелести человеческого тела. - А ты растёшь, молодец, - своим обычным равнодушным тоном говорил Ривай после очередной проведённой операции, - не бросай это дело, у тебя есть перспективы. - У вас есть, - отвечал Жан, - но не в других больницах. - Мне тоже не нравится, что ты употребляешь, но ты сам понимаешь, почему я тебя взял и даже планирую оставить здесь работать, - из тебя вышел хороший сообщник. А вообще, ты не пробовал лечиться? - Нет, не пробовал. Всё как-то кажется, что мне это не требуется. Только в определённые моменты могу подумать иначе. - Я не нарколог, конечно, и не собираюсь промывать тебе мозги, но будет жалко, если ты загубишь себя. Ты мог бы стать хорошим врачом, если бы постарался. Я даже хочу посмотреть, что же в тебе перевесит: интерес к чужому телу или к собственному? – Ривай прищурился и посмотрел на Жана. Тот сразу же опустил глаза. - Хотелось бы первое, - вздохнул он. Всегда, когда речь заходила о его пагубной привычке, ему становилось немного стыдно. Перед самим собой. Он как никто понимал все возможные последствия, но не мог окончательно завязать. В течение целого месяца Жан почти всё время проводил в клинике. К практике он подходил серьёзно и считал это особо важной частью обучения, поэтому был даже не против поработать сверхурочно. Сегодня он забрал необходимые документы и пошёл домой оформлять отчёты, дневники и прочую ерунду, которую требовал колледж. Однако бумажная работа его нисколько не привлекала. Он наспех настрочил всё необходимое и взял в руки телефон. Последний день нужно было отметить, как полагается. И Жану всегда было, кому позвонить и куда наведаться. Это желание возникло совсем не от усталости и перегрузки, ведь Жану нравилось работать в клинике. Это уже было дело принципа: из-за того, что просто нашёлся повод устроить себе весёлый вечер. Он не помнил, как и с кем вернулся домой, не помнил, сколько спустил денег и на что, знал только, что в колледж надо было прийти во второй половине дня, а значит, он непременно отоспится до этого времени. Разбудил Кирштайна звук захлопывающейся двери, отдавшийся в голове гулким ударом. Разлепив глаза, парень попытался понять обстановку. Уже один факт того, что он находился в своей квартире, его порадовал. Он попытался подняться, но голова тут же попросила не делать резких движений, и он снова опустился на подушку. Жан свесил руку с кровати и зашарил по полу в поисках телефона. Время почти двенадцать. Он изучил историю своих звонков за вчерашний день, скорчил удивлённое и недовольное лицо и громко выругался вслух на самого себя. Кто ушёл из его квартиры этим утром, он понять так и не смог, но два использованных презерватива, что валялись на полу у кровати, о чём-то да говорили. В колледж вроде бы к двум. Спустя полчаса Жан всё ещё не мог заставить себя встать с кровати. За него это сделал рвотный рефлекс, почувствовав который, Кирштайн попытался аккуратно, опираясь на стены, переместить своё тело в туалет. «Так определённо лучше» - подумал он, но тут же усомнился в этом, взглянув на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел даже не человек. Это было то самое так знакомое Жану нечто, в которое он частенько превращался по утрам. Заплывшие красные глаза, немного слезящиеся, со слипшимися короткими ресницами. Опухшее лицо с пробившейся за ночь щетиной, взлохмаченные жирные волосы. На губах блестела слюна. Запах вокруг стоял просто кошмарный, бедный парень даже закашлялся, немного принюхавшись. Благо, Жан мог сам оказать себе медицинскую помощь, но последствия есть последствия. Организму нужна не только спасительная таблетка или укол, ему нужно время. А его у этого больного ну совсем не было. Желудок урчал и требовал еды, но что-то в районе горла просто кричало, настаивая не пихать ничего внутрь. Опустошение организма забирало все силы. Кое-как приведя себя в порядок хотя бы внешне, почистив зубы и тщательно прополоскав рот, Жан, наконец, смог выйти из дома. Свежий воздух ударил в голову, и стало непонятно, лучше или хуже чувствует себя сейчас истерзанное тело. От лёгкой встряски в метро тем более не похорошело. В колледж Жан опоздал. Спасло его то, что, как это часто бывает, преподаватель, который руководил их практикой, немного задерживался. Парень окинул взглядом аудиторию, приветственно приподнял руку вверх, показывая, что он не в силах поздороваться с друзьями голосом, прошёл на своё место и сел, тут же положив голову на руки. После совершения этого короткого путешествия от дома до колледжа ему стало ещё хуже. Голова сильно закружилась, и даже немного потемнело в глазах, когда он снова принял спокойную позу. - Ой, Кирштайн! Ты такой надёжный, - зазвенел до боли знакомый голос сидящего позади Эрена, - я вот в тебе ни капельки не сомневался! Знал, что ты опоздаешь, и даже знал, почему! Жан, не оборачиваясь и не говоря ни слова, закинул через плечо руку с выставленным средним пальцем. - Понял, понял, молчу, - съязвили в ответ. Жан вспомнил те странные события, что произошли ещё до практики. По-дурацки всё как-то вышло. Хотя сейчас стало понятно, что в их отношениях ничего и не поменялось. Эрен всё так же пытался его задеть и хамил. А если он опять сотворит какую-нибудь дрянь против Жана, как тогда давно? Не желательно, чтобы это повторилось. Стоит ли сейчас мстить и рассказывать всё, что он узнал? Делать этого почему-то не хотелось. Да и если Жан пустит слухи – то чем он будет лучше самого Йегера? Ему стало даже немного интересно, чем жил его заклятый враг весь этот месяц, раз сейчас снова позволяет себе отпускать шутки в его сторону. Кирштайн всё же повернулся и посмотрел на своих одногруппников. Лицо Эрена показалось ему чересчур сердитым. Микаса сидела и как-то отвлечённо смотрела в никуда, но вдруг перевела взгляд и на секунду встретилась глазами с Жаном. Он тут же отвернулся и понял, что девушка была всё такой же, как и раньше, не заметил, чтобы что-то у неё в жизни поменялось. Его мысли прервал преподаватель, который вошёл в аудиторию и объявил начало собрания по поводу пройденной практики. Хотелось просто сдать эту чёртову кипу бумаг и пойти домой, но от студентов требовалось ещё и поведать о впечатлениях, полученном опыте, ошибках. Жан еле-еле выдавил из себя короткий рассказ о пластической хирургии, чем, как назло, заинтересовал руководителя, и тот задал ему вдвое больше вопросов, чем остальным. Он вспомнил и перекопал в своей памяти всё, что мог. Половина описанных им случаев вообще относились к давнему опыту, чуть ли не к прошлой практике. Конечно, он мог бы сказать и побольше, но сейчас ему мешал сгусток мерзких ощущений, свернувшийся где-то в груди. Голод и тошнота вместе с ним мешали работать мозгу. Из аудитории Жан буквально вывалился. Голова гудела и кружилась. Хотя необходимость что-то делать, куда-то идти, с кем-то говорить сама собой производила слабый исцеляющий эффект. Тело пыталось забыть о мучениях и переключиться на другую деятельность. И сейчас Жану на радость, а, может, и на беду, не дали подумать о его дурном самочувствии. Кто-то резко дёрнул его за руку и заставил остановиться и развернуться. - Пошли-ка, поговорим! – Эрен сверлил взглядом ничего не понимающего Кирштайна. Тот даже не сразу сообразил, кто и чего от него хочет. - Йегер, чего тебе надо? - Пошли! – Эрен с опаской огляделся по сторонам и скрылся за углом, где была наименьшая вероятность быть услышанными. Жан поплёлся за ним. Он сегодня никуда не спешил, да и любой, даже самый неприятный разговор, как оказалось, мог отвлечь его от головных болей и слабости. - Я смотрю, ты по мне скучал, Йегер? – Жан нашёл сил выдавить из себя лёгкий смешок. - Ага! Очень! – рыкнул тот и ещё сильнее нахмурился, - Я тебе больше скажу: мне просто не давали о тебе забыть! - Чего? – не понял парень, - Блять, говори нормально, я сейчас не в состоянии твои шарады отгадывать. - Ёбаный ты торчок! Я вообще тебя видеть не хочу, а когда ты обсажен – тем более! Ненавижу тебя, Кирштайн, ненавижу! – Эрен стукнул кулаком в стену. Жан посмотрел на него усталым выжидающим взглядом. - Я всё ещё не понимаю, чего ты от меня хочешь. - Скажи вот, ты всё это специально сделал тогда? - Йегер, не еби мозги, что я тебе и когда сделал? - Микаса! Ты ведь соврал, сказав, что она сама к тебе пришла? Ты просто хотел увести её от меня? Склонить на свою сторону? Да? - Пфф, вот дебил, - выдохнул Жан, - я не врал тебе, она действительно напросилась сама. Можешь спросить ещё сто раз у меня и у неё. Что-то ещё, или я могу идти? – едва начавшись, этот разговор уже утомил и без того помятого парня. Ему снова пришлось вспомнить и прокрутить в голове эту ситуацию, которой он и сам тогда не планировал. - Нихера не всё! Чёрт с ней с Микасой, но что ты тогда сказал Армину? Ты ведь и с ним успел пообщаться, да? – не унимался Эрен. Жану показалось, что у него сейчас пена изо рта пойдёт от злости. - Армин? Это та блондиночка что ли? Да ты головой ёбнулся, Йегер? Мне мерзко от одной мысли о таких, как он, ещё я буду с ним говорить! Хотя тогда мы вроде парой слов перекинулись… я не помню. - Да? Ну, видимо эта твоя «пара слов» его очень задела! - Ой! Я, что, обидел твоего сладкого мальчика? – Жан усмехнулся и вскинул брови. Он вспомнил, что оба раза, когда ему довелось общаться с этим самым Армином, он не стеснялся в выражениях. - Лучше бы обидел! Ты его привлёк, и очень сильно! Понимаешь, что ты просто уводишь от меня людей, которые когда-то были рядом со мной! Мы хоть и расстались, но всё равно общаемся. Все уши прожужжал мне про тебя! Он не из скрытных, всегда говорит всё прямо. И тут он заявляет: «Твой знакомый, который тогда приходил к тебе, он мне понравился»! Ты хоть понимаешь, каково мне было слышать такое! Жан, почти позабыв о своём состоянии, в голос засмеялся, что окончательно вывело Эрена из себя. Он замахнулся, но Кирштайн увернулся от слишком уж предсказуемого удара. - Ну, ещё кулаками помаши! Успокойся уже, Йегер! Да и не орал бы ты так, а то сам о себе всем расскажешь. Я не виноват, что твой дружок запал на меня, кстати, ты мог бы догадаться, что я от этого не в восторге. Это вообще не мои проблемы. К тому же, насколько я слышал, у него и так…эмм… широкий круг общения. Разве нет? - Да, Армин та ещё шлюха, - неохотно признал Эрен и вздохнул, - но даже так: я не понимаю! Он никогда не говорил, что кто-то ему симпатичен. Обычно ему просто нужно было с кем-то покувыркаться. Что вообще можно ждать от парня, который спит за деньги со своими преподами? Но нет же! Он первый раз в жизни мне заявляет, что ему кто-то нравится! И этот «кто-то» ты, Кирштайн! Как я могу не злиться? И почему опять из-за всего этого дерьма я выгляжу идиотом даже перед самим собой? Это просто невыносимый пиздец! – он схватился за голову. - Хорошо, хорошо, - Жан закатил глаза и сделал руками жест, призывающий помолчать, - слушай, давай так: я не лезу к твоим друзьям, а ты не лезешь ко мне? Хотя они мне и так нахер не сдались, но если тебе так припекло, то я просто постараюсь с ними не сталкиваться. Мне всё это вообще не интересно, поэтому хватит поливать меня дерьмом из-за своих трагедий. Я не нанимался слушать твоё нытьё! - Вот как ты заговорил? – глаза Эрена снова заблестели и впились в Кирштайна, - Всё-таки ты сволочь, каких поискать. Быстро всё на других переложил, а сам такой типа хороший? Если ещё раз он упомянет твоё имя – я не знаю, что я с тобой сделаю! – он бросил напоследок угрожающий взгляд и быстро пошёл прочь. - Смотрите, какой ревнивец, - усмехнулся Жан уже про себя, вспомнив, как тоже когда-то ревновал к нему Микасу. Завидовал, ненавидел и проклинал Йегера. И тоже не понимал, что эта девчонка нашла в нём. - Кирштайн! Вот ты где! Я тебя ищу, - прервал его воспоминания голос преподавателя, - ты чем думал, когда свой отчёт заполнял? Хоть видел, чего там понаписал? Ну-ка бегом исправляй, иди, пока я ещё не все собрал. Жан сейчас тысячу раз пожалел о том, что так легкомысленно подошёл вчера к делу. Хотя, ему всегда казалось, что чёртовы бумажки никому не нужны. Почему нельзя просто добросовестно пройти практику и получить одобрение со стороны начальства? А Ривай уже давно подмечал, что этот стажёр достаточно способный. И сейчас у него, конечно, был повод подумать, что сегодня просто началась очередная чёрная полоса в его жизни. В колледже пришлось задержаться ещё на полчаса. Он трясущейся рукой переправлял неверно написанные данные, что-то подмазывал корректором, как вдруг в первый раз за весь день почувствовал, что его уже почти не тошнит. Боль в голове ещё не унималась, но, как оказалось, на ногах Жан стоял немного твёрже. В такие вот безрадостные дни только сначала неприятности раздражают. А потом, когда ты понимаешь, что сегодня они буду преследовать тебя повсюду – начинаешь просто смеяться над ними. Грустно и обречённо смеяться и даже ждать следующего шага от госпожи Удачи, которая направлялась от тебя в противоположную сторону. От этого обычно становится легче. Но могло ли полегчать Жану Кирштайну от того, что он увидел, выйдя из колледжа на улицу? Всё те же грязные лужи, серое небо, голые деревья. Всё то же ещё не греющее солнце. И всё тот же небольшой огороженный двор медицинского колледжа с пустыми клумбами и неухоженным палисадником. Светловолосый парень в лёгкой курточке и зауженных тёмных джинсах стоял, легко опираясь спиной о забор, и смотрел на всех выходящих студентов. Завидев Жана, он тут же словно прилип к нему взглядом и уже откровенно пялился, приоткрыв рот. Кирштайн в свою очередь не мог не почувствовать на себе нечто навязчивое, да не заметить человека у забора было трудно. Пройти мимо и проигнорировать его тоже не получилось, так как он тут же медленно подошёл к Жану и, слащаво улыбаясь, произнёс: - Привет! Ты же с Эреном в одной группе? Где он? Жан, однако, не был настроен так же дружелюбно. - Слушай, я в душе не ебу, но скорей всего он уже давно ушёл. А ты лучше вообще не подходи ко мне! - Почему это вдруг? – спросил тот, всё так же растягивая приторную улыбку, - Или Эрен всё ещё ревнует? Он что-то говорил тебе про меня? - Говорил! – отрезал Жан, - И меня всё это бесит. Я не хочу ввязываться в вашу херню, и уж точно не хочу стать таким же, как вы! Поэтому, будь добр, съеби от меня! - Ты что, боишься Эрена, или… Договорить он не успел, Жан резко развернулся к нему и буквально прожёг его своим взглядом, полным ненависти. - Слушай, Армин, или как там тебя? Просто уйди! Мало того, что этот придурок сегодня снова развёл своё нытьё, ещё ты будешь липнуть ко мне? Нахуй мне такое счастье, я не… - Эй, так значит, это всё-таки из-за Эрена? – парнишка отвёл глаза. Лисья ухмылка всё ещё не сходила с его лица, - Да он хоть знает, что это моё дело, с кем мне общаться и к кому клеиться? Или всё ещё не понял? Сейчас я хочу пойти с тобой, например, и мне ничто и никто не запретит этого сделать. - Я запрещу! Ты вроде бы искал Йегера, вот и пиздуй ищи дальше, а не тащись за мной! – Жан начинал беситься и даже не заметил, что они уже дошли вместе до светофора. Назойливый парнишка шёл рядом с ним, как ни в чём не бывало. - Ты запретишь? – переспросил Армин уже не таким бодрым тоном, - Что ты собираешься сделать? Ударишь меня или сам убежишь? Ну, так вперёд. От этого всё равно ничего не изменится, – к концу фразы его голос слегка дрогнул, уголки губ опустились, он посмотрел как-то странно. Как будто сейчас в чём-то обвинял Жана, осуждал неизвестно, за что. - Да тебя и бить-то жалко! Ты же на девку похож – я не поднимаю руку на женщин, знаешь ли, – огрызнулся Кирштайн и завернул на крыльцо забегаловки с фастфудом, - мало того, что я хочу жрать и вместе с тем мне хуёво, так ещё ты тащишься за мной! Всё, проваливай и не порти мне аппетит, иначе я точно прямо сейчас блевану! - Я настолько тебе противен? Или тебя просто смущает то, что ты понравился парню? – всё с тем же спокойствием спросил Армин. Его непоколебимость и железное спокойствие поражали. Он с самым невозмутимым видом зашёл вслед за Жаном внутрь, проигнорировав все его просьбы и предупреждения. Тот, осознавая, что находится в слишком людном для ругани месте, только вздохнул и недовольно мотнул головой. - Видимо, правду говорят, что все врачи меньше всего заботятся о своём здоровье, - Армин с подносом сел напротив Жана и наблюдал, как тот аккуратно, почти через силу пытается запихать в себя лёгкий сэндвич. - Завались, - тебе никогда не было так херово, что ты тут мне мозги промывать вздумал? Типа правильный, что ли нашёлся? – спросил Жан, дожёвывая кусок и запивая его крепким сладким чаем - единственным напитком, который мог сейчас стерпеть его желудок. Армин снова не обратил внимания на это проявление агрессии. Он задумчиво сидел, смотря в окно на шумную улицу, и перекатывал языком и губами трубочку от колы. - Скажи, - он вдруг резко повернулся и взгляд его больших выразительных глаз заставил Жана слегка дёрнуться, - почему ты так предвзят к таким как я? Ты не любишь геев, потому что нас в нашем обществе не любит никто? Потому что нас кругом презирают и считают ненормальными? Жан никогда особо не задумывался над этим. Сейчас думать ему вообще не хотелось. Он уже было набрал воздуха, чтобы просто ещё раз выругаться на раздражающего его парня, но то ли внутренняя слабость и усталость, то ли нахождение в людном месте заставили его почему-то ответить нормально; даже с какой-то особой расстановкой Жан попытался пояснить своё видение и Армину и самому себе. - Я просто этого не понимаю. Не понимаю, как могут мужику нравиться другие мужики. Я сам, в конце концов, мужчина, - и я вижу в себе всё то отвратительное, чего нет в девушках. Я вижу эту разницу, и она должна быть! Другие мужчины – просто мои конкуренты на пути к женским сердцам, такие же мерзкие, как и я сам. И я не могу понять, как это нечто тебе подобное может привлекать, - он пристально посмотрел в лицо напротив, - а ты вообще, я не знаю, что такое! Ты на гормонах что ли сидишь, или это природа так пошутила? Никогда раньше не видел парней с такими смазливыми рожами, - усмехнулся он напоследок. Армин опустил глаза и пожал плечами: - Нет, я ничего не принимаю – таким родился. Природа, как ты говоришь, пошутила. А, может, и вообще ошиблась. Жан засмеялся и чуть не выплеснул изо рта чай: - Ошиблась? Блять, так ты пол, что ли, сменить хочешь? Ну, обращайся, если что – я вроде как будущий хирург. - Нет, не хочу. Да и нельзя мне, - тогда моя карьера полностью провалится. Если с неправильной ориентацией мне ещё можно на что-то надеяться, то тут уже без вариантов будет. - Карьера? – Жан повёл бровью, - Йегер говорил, что ты спишь со своими преподами за бабло. Думаю, путь дальше тоже проложить сможешь. - Не то чтобы прям, это всё так открыто. Мои так называемые клиенты кое-чему меня и подучили, - засмеялся Армин и зажал между пальцев прядь своих свисающих чуть ниже плеч волос, - благодаря этому я знаю достаточно способов обойти закон и создать ту ситуацию, при которой деньги от них попадают ко мне легальным путём. Неплохая практика, знаешь ли, ну и прибыль, конечно. Жан от удивления даже перестал жевать и на мгновение застыл. - Ну, нихуя себе, ты там проворачиваешь! Нет, правда, таких хитрожопых шлюх я ещё никогда не встречал. И ты ничего не боишься? Реально, получаются чистые документы? - Да, абсолютно. Я всё-таки юрист. Хочу стать хорошим специалистом в своём деле. Тут мало просто знать кодексы. Нужно уметь находить лазейки выходы из различных ситуаций. Кстати, с чего бы тебя это интересовало? Ты тоже шутишь с законом, и, действительно, опасно. У нас в стране с наркотиками строго, а у тебя, судя по всему, там приличная лавочка? - Нет, я просто курьер, и лавочка эта не моя, - ответил Жан. - Тогда у тебя всё ещё хуже. Наслышан о таких случаях. Пешки вроде тебя долго не держатся, а то и вообще не живут… - Слушай, заткнись! – снова вспылил Жан, - Почему я вообще сижу здесь и болтаю с тобой? - Вот уж не знаю, - издевательски улыбнулся Армин, - но мне приятно находиться в твоём обществе. - А мне вот не очень, - Кирштайн с трудом запихнул в рот последний кусок сэндвича, осушил пластиковый стаканчик, поднялся с места и направился к выходу. - Жаль, однако, - раздалось у него за спиной, - я всё-таки вынужден с тобой попрощаться, ты говоришь, Эрен ушёл домой? - Не знаю я, куда он ушёл, - но я сейчас точно домой еду, и ты от меня отстаёшь – уже радует. Парень резко развернулся и зашагал к метро, не заметив брошенного на него восхищённого взгляда с лёгкой ноткой грусти.