Наши спящие желания

Первый вечер за последнюю неделю выдался спокойным. Не надо больше было ни от кого бегать, что-то придумывать, подделывать. Жан смог приготовить нормальный ужин, а затем расслабиться с банкой пива, включив фильм, давно висевший в закладках. Пожалуй, неплохо было бы сейчас достать что-нибудь из своих заначек и накуриться до состояния радужной эйфории. Тогда и пиво приобретёт другой вкус, и фильм будет видеться иначе. Жан потянулся к нижнему ящику и начал шарить рукой под какими-то старыми конспектами с колледжа, как вдруг в дверь позвонили. - Твою мать! – крикнул парень, хлопнул рукой по столу и посмотрел на часы, - Полпервого ночи, кто припёрся в такое время-то? Он не потрудился ради приличия накинуть футболку и поплёлся открывать. На пороге стоял Армин. Вид у него был подавленный, взгляд потухший, мокрые волосы тяжёлыми сосульками падали на лицо и плечи. И даже то, что Жан сейчас стоял перед ним в одних джинсах, босой и с голым торсом, не вызвало в нём никаких эмоций. - Ты мне поможешь кое в чём? – спросил он тихо и, не дожидаясь ответа, прошёл в квартиру. - И чего тебе надо? – вздохнул Жан, закатив глаза. - Просто сиди в комнате и занимайся своими делами. У тебя есть ножницы? - На кухне возьми, - парень вернулся к компьютеру, но поставил фильм на паузу, чтобы было слышно всё происходящее, - всегда бы все только так и просили помочь – сидеть и ничего не делать. Зашибись! Судя по звукам, Армин поковырялся в ящиках со столовыми приборами, а затем зашёл в ванную. Не заперся. Жан сидел и обновлял страничку в социальной сети. Курить расхотелось, да и пиво шло уже не так хорошо, как он ожидал. Прошло около трёх минут, в коридоре послышались тихие шаги. Армин остановился на пороге комнаты. Жан не сразу заметил, что что-то не так. Бросилось в глаза лишь то, что он держался рукой за щёку, а сквозь пальцы и из-под ладони просачивалась кровь. - Помоги остановить, пожалуйста, - всё таким же бесцветным тоном попросил Армин, но не смог долго демонстрировать своё ложное спокойствие и немного скорчился от боли. Жан вскочил с места и заорал: - Чёрт! Ты чего натворил? Ты совсем ненормальный? Он подошёл и убрал его руку. На розовеющей щеке красовались два ровных глубоких пореза, явно нанесённые намеренно. Только сейчас Жан смог заметить и то, что Армин обрезал волосы. Теперь его причёска отдалённо напоминала каре, только неровное и нелепое, сделанное явно одним движением за несколько секунд. - Надеюсь, шрамы надолго останутся? – спросил он. Жан только одарил его злобным взглядом и начал копаться в тумбочке в поисках аптечки. - На диван садись. Он действовал ловко и привычно, всё ещё буравя Армина недовольным взглядом, и пытаясь найти хоть какой-то ответ в его полузакрытых равнодушных глазах. - Повернись ты к свету, мне не видно, - Жан резко толкнул его ближе к настенному светильнику, а сам навис над ним, присматриваясь к ранам, - тебе повезло, что швы не нужно накладывать, нахрена ты себя покалечил? Армин съёжился. Мысли его были неоднозначны – желанное тело сейчас находилось слишком близко, чтобы дыхание оставалось ровным, но смотреть на Жана он не смог и устремил взгляд куда-то в пустоту. - Я… - начал он, и голос его дрогнул, - он приходил сегодня ко мне. - Кто? Этот урод? – спросил Жан, хотя и с первого раза всё понял. - Угу, - лицо резко скривилось, когда холодная мокрая вата коснулась щеки, - не думал я, что он таким настойчивым будет и опять… - Армин замолчал и на секунду закрыл глаза, как будто что-то пытался представить или вспомнить. Затем тяжело выдохнул и продолжил, - раньше ведь он мне нравился, а теперь стал так противен. Ещё один хренов собственник! – в высоком надломленном голосе смешались отчаяние и ненависть, уголки губ подрагивали, а глаза снова заблестели, - я с первой встречи дал ему понять, что я никогда никому не принадлежал, и не буду, а он, видимо, этого не уяснил. И куда теперь от него деваться? Он сказал, что не боится вас с Эреном, и что… - Понятно, - перебил Жан, - но я пока не вижу связи! Какого чёрта ты притащился ко мне ночью и разукрасил себя!? - Лицо и волосы – то, что он больше всего во мне любил, – пояснил Армин, - он сам говорил так всегда. Если я перестану быть привлекательным для него, то стану ему не нужен. Да пусть уж я буду вообще не нужным никому! Мне, если честно, это всё жутко надоело. Жан в голос засмеялся. - Ты действительно так думаешь? Нет, да ты просто сказочный идиот! Ему же нужна только твоя задница, он плевал на твою мордашку и всё остальное, что за ересь вообще? Да, думаю, и сам ты очень скоро соскучишься по чьему-нибудь большому херу. - Нет, не правда, - ответил Армин, - я уже давно это заметил. Моё тело не самое привлекательное, что во мне есть. А вот всё остальное – да. Всем нравится играть со мной, как с куклой. Но дети ведь не любят поломанные игрушки, как только у любимого медвежонка отрывается глаз, они тут же просят купить им нового. Все парни такие же! Меня больше никто не захочет, а я… переживу как-нибудь, не умру, в конце концов! – его нездоровая уверенность говорила о том, что он вот-вот сорвётся на плач, но он, стиснув зубы, держался. - Ой, вот только не прибедняйся тут! – не меньше него злился Жан, - Я всего этого не понимаю, но тот же Йегер без тебя, по-моему, жить не может. И, как бы я его не ненавидел, думаю, что он никогда не сделает тебе больно, а ты его сам отшиваешь. Всё, готово, - Кирштайн завершил обработку и надёжно закрепил что-то вроде повязки на щеке Армина. - Эрен слишком наивен. Тошнит иногда от его привязанности, - Армин откинулся на диванную подушку, - хотя, я сейчас, наверное, ничем не лучше него. Я тоже влюблённый идиот, и ничего вокруг себя не замечаю. Но Эрен хотя бы любит именно меня, а этот урод – тешит себя, поступая так со мной. Жан убрал аптечку, и сел на диван поодаль от Армина. - Спасибо, что помог. Я вот думаю, что, несмотря ни на что, из тебя получится хороший врач. - Правда? – усмехнулся Жан, - Даже я сам в этом сомневаюсь. Я стараюсь, но есть слишком много всего, что тянет меня вниз, - он вытащил из пачки сигарету и подкурил её, Армин закашлялся, - ты вообще не переносишь дым? - Переношу, но он мне неприятен. - А Йегер ведь не курит, - заметил Жан и немного неестественно засмеялся, - этим он у меня выигрывает. - Не намного, - пожал плечами Армин, - пусть ты куришь, пусть даже сидишь на чём-то – это ведь не делает тебя плохим человеком. Жан резко вздрогнул, как будто его укололи. Сейчас в его уши влетела та самая фраза, которую он так давно мечтал услышать. Хоть от кого-нибудь. Даже сказанную таким будничным тоном. Для него, для Жана, было важно, чтобы хоть кто-нибудь подумал именно так. И почему только так получается: самые желанные слова сказал тот, от кого вообще никогда не хотелось слышать что-то приятное? - Ты, правда, так считаешь? – тихо переспросил он, чтобы убедится, что не ослышался. - Правда, - Армин, повернулся, поднял на него глаза, и, кажется, в них снова появился еле заметный живой блеск, - привычки могут что-то рассказать о человеке, но никто не должен его за них осуждать. Ведь в данном случае ты делаешь плохо только самому себе. Что-то вроде мазохизма получается, но от этого ведь окружающим хуже не становится. Жан курил и молчал, размышляя как же правильно всё говорит этот парень, и откуда такие мысли-то вообще у того, кто, кажется, и думает не головой вовсе. Он не заметил, как Армин развернулся, закинул ноги на диван и прилёг к нему на колени. Жан уже с минуту сидел и теребил пальцами короткую светлую прядку его волос, такую мягкую и приятную на ощупь. - Эй, ты спишь что ли? – он попытался отвлечься от раздумий и слегка хлопнул Армина по плечу. Тот резко открыл глаза. - А, нет. Я просто… - Не отращивай больше волосы, - Жан сам от себя не ожидал, что скажет это, но, когда он глядел на неровно обрезанные края, то только такие мысли и приходили в голову. - Тебе так больше нравится? – удивился Армин и рукой откинул чёлку с лица. - Я не это сказал, но надеюсь, ты меня понял. Опять у Жана творилось внутри что-то непонятное. Чужая голова грела бёдра, он видел искреннее выражение счастья на лице Армина, да и сам чувствовал себя счастливым. Может, поэтому он и не мог его столкнуть, отдалиться, прогнать, в конце концов. И с каких пор он стал таким добрым к этому, как Микаса говорила, «чучелу»? - Поцелуй меня, - снова послышался его тихий голос. - Нет! – Жан дёрнулся как ошпаренный, когда понял, что он сидит на самом краю дивана и не может даже отодвинуться подальше, - Не вздумай лезть ко мне! - Ты всё ещё сопротивляешься? Жан отвёл взгляд: - Я не смогу сделать это. Не пытайся открыть мне глаза, мне вообще ни разу не нравится эта идея. Армин мягко улыбнулся. Это, кажется, было то его выражение лица, которое стало для Жана привычным. - А от предрассудков не так-то просто избавиться…или тебе просто нужен какой-то повод? Я могу придумать много. Жан ненавидел себя сейчас. Ведь сам себе он ещё несколько минут назад во всём признался. Просто не желал смириться с таким поражением. Он хотел прикоснуться к гладкой бледной щеке, но сидел, не двигаясь, стиснув зубы, и зачем-то пытался отогнать от себя такие мысли. - Эй, ты чего? – Армин вдруг залился смехом, - Ты бы себя сейчас видел! Это ты на меня так злишься? - Я не злюсь, - резко ответил Жан и дёрнул ногой, - уйди уже отсюда! Сядь нормально! - Понятно, - Армин заворочался и приподнялся, - Жан, чего тебе сейчас хочется? - Точно не того, чего тебе! Тебя вроде как сегодня только недавно изнасиловали, как ты можешь хотеть кого-то – я не понимаю? Я опять тебя не понимаю. - Ну, да. Я часа два в душе проторчал, чтобы смыть всё дерьмо, которое после него чувствовал. Как будто, знаешь, осадок какой-то грязный, - он поморщился и передёрнул плечами, - зато сейчас мне совсем не противно и очень приятно рядом с тобой. Почему ты опять отказываешься от того, что чувствуешь? Зачем сдерживаешься? Жан увидел, что в руке у него всё ещё тлеет наполовину выкуренная сигарета, а серый пепел падает прямо на диван. - Эх, - вздохнул он, привстал и дотянулся до пепельницы, стоящей на подоконнике, а затем повернулся и задержал взгляд на Армине. С чего вдруг ему так захотелось этого – он не знал. Рука с сигаретой сама потянулась к полураскрытому рту и в ответ на такое предложение чужие губы инстинктивно зажали фильтр. Армин вдохнул и закашлялся, а Жан с открытым любопытством наблюдал за ним и улыбался. - Что ж ты делаешь-то? Мне так и привыкнуть недолго, - с наигранным недовольством сказал Армин. - Боишься, что затянет? – с насмешкой в голосе спросил Жан, потушил сигарету и отставил пепельницу в сторону, - А потом зайдёшь дальше, станешь таким, как я… - Ну, ты же боишься стать таким как я! – резко и с отчаянием в голосе вскрикнул Армин, сорвался с места, перекинул ногу через сидящего Жана и в миг удобно устроился у него на коленках, положив руки на обнажённые плечи, - Сейчас, скажи мне, чего ты хочешь на самом деле? Перестань уже врать себе и мне, наконец! Сердце бешено заколотилось, мелкая дрожь пробежала по всему телу. Лицо Армина было слишком близко. И он ждал, нет - требовал следующего шага от Жана, показывал всем своим видом, что и пальцем не пошевелит, пока ему не ответят. Большие голубые глаза светились от нетерпения, губы напряжённо сомкнулись в тонкую складку, дрожащие пальцы сжимали плечи. Жан немного приблизился и вполголоса сказал: - Я хочу ещё раз услышать то, что хоть ты меня не осуждаешь. Я и, правда, не… - Нет! Не плохой, не плохой. Ты просто такой, какой есть. И я тоже, - прошептал Армин, - и всё это… Он не договорил. Жан накрыл его губы своими и тут же проскользнул языком в чужой рот. Ему было достаточно услышанного. Теперь он как угодно готов был благодарить Армина за эти слова. Окончательно испарилась вся неприязнь и отвращение, и стало так плевать на всё, что он знал о нём. Сейчас он был просто искренне счастлив. Он больше не боялся стиснуть этого, как ему сейчас казалось, ангела, в своих объятиях, крепко-крепко прижать к себе, целовать глубоко и нежно, пока не закончится воздух. Армин оторвался и резко вдохнул. - Жан. Ты… - он не смог сказать ничего внятного, а лишь снова потянулся и стал беспорядочно целовать его лицо и шею. Тот охотно принимал прикосновения мягких губ, сам же осторожно прокрался руками под рубашку и огладил каждый изгиб, каждый выступ хрупкого тела. Армин вздрогнул и выгнулся. Жан прикоснулся губами к его шее и слегка мазнул языком, оставив мокрый след. Его ловкие пальцы быстро расправились с пуговицами на летней рубашке, которая тут же отлетела в сторону. Армин снова широко раскрыл глаза и, поражённый, уставился на Жана, который торопливо расстёгивал ремень на чужих джинсах. - Ты чего? – шёпотом спросил тот, поймав удивлённый взгляд. Армин только молча помотал головой, быстро соскочил на пол и принялся избавляться от оставшейся одежды. Жан протянул руку назад и выключил светильник – в комнате воцарилась темнота. Слабый свет из окна тонкой полоской пробивался через щель между задвинутыми шторами, позволяя различать только тёмные очертания фигур. Жан привстал, скинул с себя домашние спортивные штаны с бельём и упал обратно на диван. Армин тут же вернулся к нему в прежнюю позу и мгновенно захватил его губы, увлекая в ещё один сумасшедший поцелуй. Не чувствуя больше никаких преград, теперь они могли дать волю инстинктам и неосознанным желаниям. Не хотелось думать, что-то осознавать, просчитывать, задавать вопросы. Жан крепко прижал к себе извивающееся тело. Возбуждение окутывало его с ног до головы, накатывало волнами, отзываясь приятным ознобом. В темноте все ощущения обострились. Жан провёл подушечками пальцев по спине и нащупал корочки, которыми покрылись царапины. Он видел только силуэт, но, помнил, что ужасные синяки оставались где-то здесь - он легко приложился губами к плечу – и здесь, и вот тут. Армин благодарно склонил голову и прижался лбом к макушке. Даже его, казалось, неудержимое желание на минуту-другую затерялось в этой темноте, разбавленной нежными прикосновениями. Дыхание участилось, в горле пересохло. Армин не мог больше ждать и решил сам о себе позаботиться. Он облизал два пальца, приподнялся и завёл руку за спину, опираясь второй в спинку дивана. Жан не стал ему мешать, но разбавил эту прелюдию поцелуем. Наскоро смазав вход, Армин без промедлений начал опускаться на возбуждённый член, крепко ухватив Жана за плечи. Он всё ещё не верил в происходящее и действовал так, как будто боялся, что воплощённая мечта в один момент исчезнет, что его всё ещё могут оттолкнуть и прогнать. Не скрывая внезапно накатившего чувства страха, он начал быстро двигаться, пытаясь передать эту динамику Жану. Глаза заслезились от такого резкого проникновения, но внутри уже всё горело, и Армин не мог остановиться. Жан снова почувствовал невероятной силы отдачу, которую теперь был готов принять с удовольствием. Он хотел слышать ещё больше этих обжигающих стонов, хотел чувствовать эти прикосновения ладоней и внезапные уколы в спину короткими ногтями. И сам он всё сильнее прижимал его к себе, двигался быстрее, входил грубее и жёстче. Армин сходил с ума в крепких объятиях: резко прогибался назад, то хватал Жана за руки, то снова легко царапал спину и плечи. Тот лишь отвечал на его движения. Ему нравилось смотреть сквозь темноту на силуэт напротив, самому судорожно вздрагивать и подаваться навстречу, преодолевая тесноту горячих стенок. Забыв обо всём и не сдерживаясь, Армин насаживался сильнее и глубже, заполняя комнату своими громкими неудержимыми стонами. Почувствовав близкую разрядку, Жан мягко скользнул рукой вниз по его животу, обхватил пульсирующий член и начал быстро водить по нему, лаская большим пальцем влажную головку. Даже это всё ещё сомнительное для него действие сейчас возбуждало, ладони было приятно прикасаться к разгорячённой плоти. После нескольких движений Армин сильно напрягся, и с протяжным стоном, закинув голову назад, излился ему в руку. После чего, уже расслабленный, ссутулился, уткнулся носом куда-то в шею и позволил Жану, сделав ещё пару грубых и размашистых толчков, кончить внутрь. Казалось, что им не хватит всего существующего на земле воздуха, чтобы отдышаться и прийти в себя. Жан откинулся на спинку дивана, а Армин просто упал на него. Все ощущения и прикосновения теперь медленно возвращали их в реальность. - Эй, - выдохнул Кирштайн, - вставай, или ты так и будешь на нём сидеть? - Угу, - лениво прогудели в ответ. Армин осторожно приподнялся, и переместился в сторону. В темноте было не видно, но оба и так чувствовали, что все перемазаны липкой спермой, которая, став холодной на воздухе, теперь неприятно стекала по животу и бёдрам. Жан резко поднялся с дивана: - Я в душ, - бросил он и вышел в коридор. Яркий электрический свет заставил сморщиться и зажмуриться. Руки сами машинально на ощупь включили воду. Жана окатило прохладной водой, которая тут же перетекла в кипяток. Он, недовольно цокнув, начал крутить переключатель, пытаясь установить нормальную температуру. Он забыл, что не запер дверь, а вспомнил, только когда она приоткрылась. - Можно к тебе? Жан удивлённо приподнял бровь: - Ну, заходи, - он открыл прозрачную дверцу тесной кабинки. Армин мгновенно очутился рядом с ним и задвинул её, но тут же был окачен вибрирующим потоком воды. - Ты и мыться со мной собрался? – ещё больше удивлялся Жан. Армин ничего не ответил, а лишь отобрал у него душ и, потянувшись, перекинул его через плечо, ополаскивая спину. Затем опустил и направил на бёдра, быстро провёл ладонями, смывая остатки спермы. Жан успел разглядеть на чистом теле пожелтевшие синяки, засохшие царапины и красные засосы, которые всё никак не хотели сходить, хотя и стали менее заметными за эти два дня. Ещё раз сполоснувшись, он вручил металлический шланг обратно Жану, покинул кабинку, стащив с крючка единственное полотенце, и удалился. Кирштайн обречённо вздохнул, взял с полочки шампунь и принялся намыливать голову. Тело ещё не полностью отошло от оргазма - сердце билось быстрее и громче обычного. В голову начали медленно проникать мысли. Жан снова пытался думать о причинах, возможных последствиях, страхах. Его самого раздражало то, что он не мог просто взять и наплевать на всё это. Действительно – искоренить в себе предрассудки очень трудно. Особенно, когда и не понимаешь толком, ради чего тебе менять свои взгляды. Внезапное головокружение остановило этот непонятный поток, Жан заметил, что стенки кабинки запотели. Он сделал воду похолоднее, смыл с себя остатки шампуня и вылез из душа. Рука по привычке потянулась к вешалке, но не обнаружила там полотенца. Жан мысленно ударил себя по лбу и пошёл в комнату. Свет, судя по всему, там так и не включался. Со стороны кровати было слышно тихое сопение. Он подошёл ближе и разглядел, что Армин спит, закутавшись в одеяло. Полотенце валялось рядом, свисая с края кровати почти до пола. Жан вытерся, обернул его вокруг бёдер, вытащил из пачки сигарету и отправился на кухню. Сомнения снова как будто бы подкрались сзади и взяли его за горло. Он мог сейчас спокойно достать второе одеяло и расположиться на диване. Но то, чего хотелось по-настоящему – это прямо сейчас нырнуть в кровать и обнять Армина. Остатки дурацких «правильных» идей он мысленно сбросил куда-то в бездну. Ведь он был достаточным эгоистом, чтобы всегда, почти при любом раскладе, поступать именно так, как ему хочется. Ни с кем не считаясь, не думая о последствиях. И сейчас ему тоже не должно ничего помешать проследовать за своими желаниями. Он докурил, вернулся в комнату, приподнял одеяло, осторожно лёг рядом со спящим парнишкой и тихонько притянул его к себе. Тот заворочался и улёгся поудобнее. Жан ещё долго не мог заснуть. Он лежал с открытыми глазами, то отгоняя жалкие остатки последних сомнений, то рассматривая такое невинное на вид лицо Армина, то думая о каких-то других делах. Сон пришёл к нему еле-еле, заставив, наконец, хоть немного забыться и не гадать даже о том, что будет с ним завтра утром.