В Мидгарде все спокойно

— Хочешь сказать, ты счастлив? — удивляется Локи, возвращаясь к столику и протягивая брату свежевыжатый сок. Погода впервые за долгое время радует отсутствием аномальной жары, и им удается провести вечер на открытом воздухе. В кафе совсем не людно — день будний — поэтому отдых кажется почти полноценным и спокойным, чего в каждодневной суете им перестало доставать уже давно: крысиные гонки большого города начисто лишили бывших богов возможности тратить свое время свободно, вынуждая проводить каждую минуту в погоне за деньгами, статусом и привилегиями. Остановись — растопчут, остановись — и лишишься всего, что нажил. Иногда Локи по-тихому ненавидит брата, предложившего перебраться в город побольше, но исключительно за то, что их жизнь перестала быть похожей на нормальную и превратилась в непрерывное «сон — работа — сон — работа». И как люди с этим справляются? — Конечно, — улыбается Тор, но взгляд его остается по-прежнему усталым, а под глазами пролегли глубокие тени — результат отсутствия полноценного сна и отдыха. — Я привык, мне нравится быть человеком. Локи жаль Тора: у того нет ни времени, ни возможности выбираться на тренировки и времени, чтобы хорошенько отоспаться, поэтому сейчас они торчат на пляже, по которому, как веселый щенок, брат наматывает круги, увязая в песке, а потом в той же попытке объять необъятное сбивает дыхание, плавая до полнейшего изнеможения. Физическая сила давно перестала быть его преимуществом: Тор осунулся, скинул почти двадцать килограммов, и собственное отражение теперь его только раздражает, но ни денег на полноценное питание, ни времени на качественные занятия в спортзале у них попросту нет. Да и ни один спортзал все равно никогда не заменил бы ему боев, когда Мьелльнир, удерживаемый крепкой рукой, одним ударом повергал на землю любого — даже самого сильного — из врагов. Вообще, Локи кажется, что именно молота брату не хватает больше всего. Молота и силы, которую тот дарует. И он часто замечает, как Тор по привычке вытягивает руку, как будто Мьелльнир вот-вот привычно скользнет ему в ладонь, а спустя пару мгновений та же раскрытая ладонь сжимается в кулак, и на лице брата отражается такая боль, что о своей собственной потере — магии — Локи тотчас же забывает. Они молча сидят в креслах, не глядя друг на друга. Усталость настолько велика, что на разговоры сил попросту не хватает. Поэтому когда небо начинает темнеть в преддверии дождя, ни один из них так и не шевелится, хотя стоило бы пойти в укрытие. Когда над головой гремит гром, Тор дергается, и Локи решает, что им лучше поскорей уйти. — Нам пора возвращаться, сейчас начнется ливень, — говорит он, но брат его не слышит. В прошлый раз, когда Один сослал его на землю, Мьелльнир удалось вернуть, доказав, что он его достоин, несмотря на приказ Всеотца. И сейчас Тор внезапно ощущает тот же прилив силы и уверенности, требующий от него попытки призвать молот. Локи лишь качает головой, предчувствуя, что произойдет что-то плохое, но только покрепче стискивает зубы, с виду оставаясь невозмутимым, слыша, как позади начинают шептаться другие посетители кафе, и глядя на то, как Тор, стоя под проливным дождем, вытягивает руку в попытке призвать Мьелльнир. Когда небо прорезает чудовищно яркая вспышка молнии, даже у него на мгновение замирает сердце в иррациональном предчувствии чуда. Но ничего не происходит: ни в тот момент, ни пять минут спустя. На лицо брата, когда Тор молча разворачивается и идет прочь с пляжа, он старается не смотреть. Если даже в самом Локи, ни на что не надеявшемся изначально, что-то оборвалось от так и не осуществившегося чуда, то что творится внутри Тора, он старается даже не представлять. Дома он первым делом закрывает окна, чтобы шум дождя не терзал слух ни ему, ни брату. До самого вечера Тор молчит, а потом все же признается: «Ни хрена я не счастлив» и впервые за всю их человеческую жизнь напивается до полной потери сознания.