В Мидгарде все спокойно

Локи знает, к чему этот непрекращающийся неделю дождь. Знает, что у Тора на душе — видит по глазам. Знает, что случится со дня на день. Но не выдает себя никак. Только дурацкое человеческое тело, помолодевшее на слишком много лет и поэтому столь гормонально-неустойчивое, то и дело требует что-то сломать, разбить или разреветься. Но душа пытается контролировать неподвластную оболочку, поэтому Тор не замечает ничего подозрительного, только хмурится обеспокоенно и сетует, что Локи слишком мало спит: настолько красные у него глаза и изможденный вид. Куда бы брат ни пошел, Локи следует за ним — едва ли не за руку держит, поэтому в один прекрасный момент логично оказывает приперт к стенке требующим ответов на свои вопросы Тором. Он открывает рот, чтобы заговорить, но спустя секунду ошарашенно приближает свое лицо к лицу Локи, внимательно вглядываясь в него, а затем, тяжело выдохнув, спрашивает: — Как?.. Устающий на работе до невозможности, Тор так и не заметил сколько-нибудь качественных изменений в своей внешности после того, как съел принесенные Сив яблоки. Просто проснулся следующим утром бодрый и веселый, радуясь, что наконец удалось выспаться, но вот теперь, глядя на чересчур гладкую для взрослого мужчины кожу, на отсутствие привычных тонких морщинок вокруг зеленых глаз брата, он внезапно догадывается обо всем. Правда, интерпретирует по-своему. — Почему ты мне не сказал? — рычит он, больно пихая Локи в плечо. — Мне нельзя было говорить, — врет Локи — впервые за вечность откровенно неумело: ему не хочется подставлять Сив. — Как ты пробрался в сад Идунн? — Тор трясет его, как пресловутое яблочное дерево, и Локи понимает, что брат все понял превратно, но злость в нем опережает здравый смысл, и он не выдерживает тоже. — Отвали! — шипит он и толкает, как ему кажется, легонько. Но Тора отшвыривает к противоположной стене. А когда тот приходит в себя, брат в квартире не обнаруживается. Локи не появляется ни на следующий день, ни через неделю. Тор злится, что Локи ничего ему не рассказал о том, что, оказывается, его магия была с ним все это время, а если ее и не было, что Локи не рассказал, как снова сумел ее обрести и даже вернулся в Асгард, чтобы принести им молодильных яблок? Тор злится, что брат снова солгал, хотя, как ему казалось, они перестали друг другу врать. Неужели на самом деле Локи просто играл в свои игры?.. Внезапно все вокруг видится ему фарсом. И это квартира, которую они обставляли, потратив два дня на то, чтобы обойти нужные магазины, и эта жизнь, которая на деле оказалась фальшивой до каждого слова, которое Локи произнес, а Тор снова слепо верил, наверняка смеша Локи до невозможности. «Предатель!» — хочется кричать Тору, но легкие словно опалило огнем — даже дышать кажется ему невозможным. Поэтому он выходит на балкон, подставляя горящее лицо прохладному ветру в попытке успокоиться, но ярость, клокочущая в нем, чересчур сильна. Ему хочется избить Локи за предательство. Избить до переломанных костей, до вывернутых конечностей, до кровоподтеков, которые задержатся на слабом человеческом теле на месяцы. На человеческом ли?.. Внезапно Тор вспоминает, что, когда Локи отшвырнул его к стене, он приложился об нее, и не сказать чтобы мягко. Но проверив себя на наличие ушибов, он не обнаруживает ни синяков или царапин, ни маломальской боли в тех местах, где она логична. Ярость даже отступает при мысли, что Локи, возможно, излечил его перед тем, как уйти. А при воспоминании, что Локи снова предал и исчез, она угасает и вовсе, оставляя только тяжесть на сердце, которая кажется непосильной. И дождь, который льет, не переставая, так удачно вписывается во всю эту дерьмовую сцену, что Тору кажется, что брат подстроил и его для пущей драматичности эффекта. Как это привычно для Локи: обмануть, заставив доверять, чтобы затем снова подставить. Но эта шутка вышла у него даже лучше всех прочих. Тор думает, что это, пожалуй, единственная шутка брата, которую он никогда не сможет простить. Мидгард теперь кажется слишком тесным для них двоих, если, конечно, они оба действительно были заперты здесь, а не один только Тор. Ведь если Локи как-то пробрался в Асгард за яблоками, значит, приказ отца не совладал с его силой. Тор хмыкает, мысленно аплодируя брату за находчивость и смекалку, а заодно и за то, с какой ловкостью тот обвел их всех вокруг пальца. Гром гремит над головой, но не успокаивая, как прежде, а только раздражая, и он гневно кричит, не боясь, что его услышат соседи: «Да прекратись ты!», словно небо внезапно возьмет и послушается. Но когда дождь моментально стихает, оставляя небо серо-задумчивым в ожидании дальнейших приказаний, его сердце перестает биться на несколько мгновений. «Вернись в квартиру, — приказывает он себе, — тебе показалось. Сейчас придет Локи, и все снова станет хорошо». Но тело не слушается голоса разума, и рука резким движением взлетает в воздух, заставляя все его существо напрячься в ожидании. И ему почти жаль, когда спустя мгновение рукоять молота привычно ложится в его ладонь. Но самое страшное разочарование он испытывает, когда на мысленный призыв Хеймдаллю открыть Мост, небеса с диким грохотом тотчас же разверзаются огненной вспышкой над головой, которая потоком неземного света сжигает все, что они делили с Локи годы, прожитые в телах смертных. Годы, которые в море этого света кажутся всего лишь мгновениями, что так легко выбросить из мыслей, подчинившись вечному веселью, царящему в Чертоге Радости, привычно распахивающем свои двери перед вернувшимся домой богом.