В Мидгарде все спокойно

Имя вернувшегося домой Тора не сходит с языков еще долгие месяцы, имя же Локи предано забвению и произнесение его карается, хотя никто все равно не жаждет вспоминать бога обмана. Кто бы из друзей ни пытался заговорить с ним о жизни на Земле, Тор пресекает любые попытки, и даже Сив, решившей разобраться, в чем дело, достается полный гнева взгляд и крепкое ругательство. Бог грома не желает вспоминать о предателе Локи теперь, когда Бальдр, счастливый его возвращению, вернувший ему молот — наконец снизошел до брата: раньше возраст разделял их, но теперь боги стали почти равными. Да, Бальдр — царь, но корона не тяготит его. И не мучает Тора, который, в отличие от Локи, никогда ее не жаждал. Поэтому их отношения выходят легкими и радостными. Такими, какими должны были бы быть между ним и трикстером, если бы тот не предал Тора в очередной раз. Но, даже запрещая себе думать о том, что было на Земле, Тор все равно не может избавиться от всех мыслей окончательно, то и дело возвращаясь к воспоминаниям, которые за долгие годы так и не поблекли. Зачем Локи лгал? Зачем изображал из себя человека? Зачем ссорился с ним из-за бытовых пустяков и так искренне расстраивался по мелочам, которые ничто для бога, но так важны для смертных? Вопросов слишком много, и сбежавший Лофт никогда не ответит ни на один из них, даже если бы захотел. Однажды Тор все же срывается и отправляется к Хеймдаллю, чтобы узнать, где Локи, и вытрясти из него признание, но Бальдр, предугадавший такое развитие событий, давным-давно запретил стражу сообщать громовержцу что-либо, и Тор уходит ни с чем. А потом угасает и это желание. Трикстер проник в сад Идунн, значит, мог бы проникнуть и в Асгард — если бы захотел. Так думает громовержец, окончательно вырывая брата из сердца. Но живя в Асгарде, провожая так быстро сменяющие друг друга времена года, Тор впервые задумывается над тем, насколько коротка жизнь смертного. Вместе с Локи они пережили за несколько лет столь многое. Упрятанные в сроки земной жизни, вынужденные проживать день за век, как же счастливы они были, несмотря на проблемы… Ни с кем, даже с Бальдром, у Тора не складываются больше такие отношения. Даже Сив, отчего-то озлобленная на него, не пытается быть ему ближе, как всегда пыталась. Это раздражает его неимоверно: отношение всех друзей поменялось к нему с тех пор, как он вернулся. Или же он сам поменялся, пока был человеком?.. … — Попрощаться не хочешь? — интересуется однажды воительница, подходя и становясь рядом с ним на балконе. — Ты куда-то отправляешься? — задает в ответ вопрос Тор, пытаясь вспомнить, отдавал ли Бальдр приказ воинам выдвигаться куда-то с миссией. — Я о Локи, — Сив смотрит ему в глаза, прямо и решительно, а ее губы сжимаются в тонкую полоску, словно она злится. — Полвека прошло. Не думаю, что он, как твоя Джейн Фостер, доживет до глубокой старости. Учитывая, как он жил… До Тора не сразу доходит, о чем говорит Сив, поэтому он ловит только последние слова и спрашивает: — Ты виделась с ним? Ты виделась с предателем?! — Единственный предатель здесь ты, Тор, — отвечает воительница и разворачивается, чтоб уйти. — В отличие от тебя, Локи научился прощать и всегда умел слушать, даже если делал вид, что не слышит. А потом добавляет, протягивая руку к сумке, висящей на ремне, и доставая пару золотых яблок: — Может, еще пригодятся. И от этого «Может, еще пригодятся» все внутри громовержца холодеет. Он долго стоит, вглядываясь в небо, сгущающееся перед страшной грозой, не позволяя себе наконец принять то, что сказала воительница. Он боится осознать это. Боится того, что ее слова в себе таят. Но больше всего он боится не успеть. Хеймдалль как-то сразу все понимает, в который раз ослушиваясь приказа царя, правда теперь нынешнего. Та же квартира, та же тесная кухня. Здесь ничего не изменилось. Какой смысл Локи жить одному в этой тесной квартирке? Какой смысл богу оставаться здесь, когда объект его шутки исчез? Тор выкладывает яблоки на стол и проходит в зал. Ни в одной из комнат он не встречает того, кого втайне жаждал увидеть долгие годы, ненавидя себя за этого. Он ждет несколько часов, до мелочей успевая выучить все предметы интерьера и обстановки, почти не изменившейся с момента его ухода. Где Локи? И почему Хеймдалль не перенес его непосредственно к трикстеру? Но ведь даже Всеотец не ведал, где прячется бог обмана, так откуда знать об этом стражу? Он возвращается сюда несколько дней подряд, но Локи так и не встречает, понимая, что Сив его обманула. Но зачем? Локи — предатель. Он должен чувствовать себя виноватым. Не Тор. . Локи молчит, глядя перед собой и не обращая внимания на Тора. Тор молчит, гадая, услышал ли Локи хоть что-нибудь из того, что громовержец ему сказал. . Когда Тор возвращается на следующий день, сердобольная соседка сообщает, что успела вовремя вызвать скорую, но как там дальше судьба мистера Лафейсона, ей неизвестно. Не узнает о ней и Тор. Но до последнего будет верить, что Локи сбежал, как и всегда. Как-то вывернулся и сбежал. Верить, что Локи жив. Что Локи не умер в одиночестве, прожив короткую человеческую жизнь. Даже глядя на яблоки Идунн, выброшенные в мусорку нетронутыми, он заставляет себя думать, что это так. Даже глядя в глаза Сив, покрасневшие от слез, он убеждает себя в том, что все еще можно исправить. Даже слыша полный удивления голос Бальдра, говорящего: «Но я не возвращал Локи его силу. Асгард навсегда закрыт для него», он отказывается принять правду. Правду о том, кто из них оказался предателем. Правду о том, кто из них был искренен. Правду о том, кто из них честно выполнил данную друг другу когда-то клятву оставаться верным до самой смерти.